Страница 42 из 56
На долю секунды Ханна оказалась на грани элементарной паники. Одно дело – провести вместе ночь, прокладывая курс в неизведанных водах взаимоотношений, и совсем другое – переселиться сюда, к Рейфу. Ханна не совсем понимала, в чем заключается различие, но чувствовала его важность. И пыталась заранее предугадать все возможные последствия.
– Пойдут разговоры, – заметила она.
Довод оказался неубедительным. Ханна поняла это раньше, чем Рейф удивленно поднял брови.
– О нас уже судачат, – сухо напомнил он. – Так что твой переезд сюда никого не удивит. А ты можешь объяснять, что просто решила заявить свои права на половину Дримскейпа.
«Это абсолютно разумное, практичное предложение», – сказала самой себе Ханна. В доме несколько ванных и множество комнат. А если вчера ночью ее и вправду пытались утопить? Половина Дримскейпа принадлежит ей.
– Ладно, – холодно откликнулась она. – Я съезжу за вещами. Но сначала давай установим правила…
– Этого я и опасался. Хочешь, угадаю, что ты называешь правилами? Отдельные спальни – так?
– Так будет лучше, – строго сказала она. – Иначе все слишком осложнится.
– Значит, если ты постоянно будешь делить спальню со мной, положение осложнится?
Ханна прищурилась:
– Одна ночь…
– Безумной страсти? – услужливо подсказал он.
Ханна замерла.
– Одна ночь, проведенная вместе, ничего не значит. А общая спальня – это уже… это…
– Похоже на обязательство? – Его взгляд стал насмешливым.
– Да, – обозлившись, выпалила она. – На обязательство! Которое никто из нас на себя не брал.
– Мы просто об этом не заговаривали.
– Не в этом дело. – Ханна отчетливо слышала в своем голосе желчные нотки. – Если я и останусь здесь, то лишь на моих условиях, а это означает, что спать мы будем в разных комнатах.
Рейф с подозрительным равнодушием махнул рукой:
– Ладно, как скажешь. Я отвезу тебя домой и помогу собрать вещи.
– Это ни к чему.
– Если ты поможешь мне с посудой, я просто обязан вернуть тебе долг.
Подозрение возникло и исчезло. Слишком уж он старателен! Но, вглядевшись в глаза Рейфа, Ханна не заметила в них ничего, кроме насмешки.
Поздно ночью Ханна вдруг проснулась в тревоге. Некоторое время она смотрела в потолок, а потом поняла, что не чувствует привычной тяжести лежащего в ногах Уинстона.
Из темноты доносилось тонкое поскуливание. Ханна встревожилась, рывком села на постели и включила свет.
Уинстон сидел перед дверью спальни, ему явно не терпелось выйти.
– Черт! – Ханна отбросила одеяло, накинула халат и поспешила к двери. – В чем дело? Кто-то следит за нами и здесь, в Дримскейпе? А я думала, все наши беды позади…
Уинстон осторожно поскребся в дверь. Ханна распахнула ее, и пес выскочил в неосвещенный коридор. Ханна последовала за ним.
На площадке второго этажа она помедлила.
– Надо разбудить Рейфа. Он должен знать, что происходит.
Но Уинстон не стал ждать ее. Спустившись на первый этаж, он растворился в темноте. Ханна перегнулась через перила, высматривая пса, и заметила, что в кухне горит свет. Рейф уже проснулся.
Она бросилась вниз, пробежала по коридору и ворвалась в кухню. И замерла, увидев, что Рейф стоит перед кухонным столом с ножом в руках. Одет он был только в потертые джинсы. По гладким плечам скользил отблеск лампы, босые ступни выглядели крепкими и невероятно сексуальными.
На тарелке перед Рейфом лежал остаток сыра фета. Уинстон с выжидательным видом уселся у ног Рейфа.
Ханна не сделала попытки пройти в кухню.
– Что случилось?
– Не спится, – объяснил Рейф, отрезал кусочек сыра и предложил его Уинстону. – Вот я и спустился перекусить. Хочешь сыра?
– Нет, спасибо. – Ханна разрывалась между желанием попросить сыра и осознанием, что ей пора возвращаться в спальню. Как всегда, оказавшись перед трудным выбором, она предпочла бездействовать. – А я думала, кто-то опять бродит вокруг дома.
– Здесь нет ни души. – Рейф с аппетитом жевал сыр. – Уинстон просто услышал, как я спускаюсь вниз. А тебе тоже не спится на новом месте?
– Я спала прекрасно, пока Уинстон не решил сопровождать тебя.
Пережевывая сыр, Рейф смотрел на нее с непроницаемым выражением лица.
– Рад за тебя. Мало кто способен уснуть на новом месте. Люди подолгу лежат без сна, глядят в потолок и размышляют.
– Размышляют?
– Да, – он отрезал еще ломтик сыра, – о том, о сем.
– Ясно. – Загадочный блеск в его глазах начал тревожить Ханну. Пора ретироваться, решила она, сжала на груди отвороты халата и попятилась. – Ну, если здесь все в порядке, пойду спать.
– А тебе когда-нибудь случалось просто лежать в постели и размышлять?
– Иногда, – помедлив, призналась она.
– Со мной в последнее время такое бывает очень часто.
– Вот как?
Рейф положил ломтик сыра на крекер и отправил их в рот.
– И ты не спросишь, о чем я думаю?
Ханна сделала еще шаг назад, не доверяя ему.
– Это меня не касается, – заявила она.
– Ты уверена? К примеру, сегодня я думал о том, кто, кроме Бев Болтон, мог бы посвятить нас в интимные тайны жителей Эклипс-Бей. И кое-что придумал.
Ханна скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку.
– Только не говори, что среди твоих приятелей есть местный вуайерист!
– Хорошо, что он этого не слышит – он бы оскорбился. По-моему, он считает себя одиноким крестоносцем, борцом за свободу, тайну частной жизни и первую поправку к конституции.
– Насколько я понимаю, речь не о директоре публичной библиотеки.
– Нет. – Рейф съел еще ломтик сыра. – Завтра, пока Митчелл будет в Портленде, я побеседую со своим осведомителем.
– Знаешь, я была бы не прочь присутствовать при этом разговоре. – Ханна выдержала паузу. – С кем ты хочешь поговорить?
– С Верджилом Нэшем.
Ханна поморщилась:
– Об этом сразу узнает весь город.
– Сомневаюсь. Так ты хочешь съездить к нему со мной?
Ханна решила отнестись к ситуации философски:
– Ладно, от моей репутации здесь, в Эклипс-Бей, все равно уже ничего не осталось. Какое мне дело, даже если весь город узнает, что я хожу с тобой в порносалон!
– Правильно, – с энтузиазмом поддержал Рейф. – «Книги и видеокассеты для взрослых» Верджила – как раз то место, куда я просто обязан сводить девушку вроде тебя.
– Я знала, что ты умеешь развлекать знакомых. – Она повернулась, собираясь удалиться на третий этаж.
– Но я думал не только про Верджила Нэща, – светским тоном продолжал Рейф. – Еще я размышлял о фобиях.
У нее пересохло во рту. Значит, он все-таки подслушал ее разговор с Митчеллом. В ушах Ханны зловеще зашумело. Она медленно обернулась.
– Этого я и боялась.
– Знаешь, мой дед прав. Лучший способ избавиться от фобии – признать, что она существует. Просто взять и признать, понимаешь?
Она прокашлялась.
– В фобиях я не разбираюсь, но, по-моему, такой подход только спровоцирует серьезные приступы паники.
– Об этом я не подумал.
– Тогда подумай. А теперь извини, мне пора спать.
– Ханна!
Она нехотя обернулась:
– Ну что еще?
– Если у меня фобия, то приступы паники, похоже, бывают у тебя.
– Спокойной ночи, Рейф. – И она торопливо взбежала по лестнице.
Уинстон вернулся на третий этаж не сразу, а когда наконец появился в спальне, его шерсть была холодной и сырой. Ханна сообразила, что Рейф брал пса с собой на полуночную прогулку.
– О чем вы там болтали вдвоем? – шепотом спросила она.
Уинстон не ответил. Устроившись в ногах хозяйки, он довольно засопел.
– Ох уж эта мне мужская солидарность!
Она попыталась заснуть, но задача оказалась не из легких. Долгое время она просто смотрела в потолок и размышляла.
Глава 19
Заведение «Книги и видеокассеты для взрослых» Верджила располагалось на расстоянии сотни футов от официальной границы города Эклипс-Бей. Пятнадцать лет назад, обустраивая магазин, Верджил старательно выбрал место, находящееся вне досягаемости для местных реформаторов, активистов борьбы за гражданские права и членов городского совета, считавших, что верный путь к переизбранию – распоряжение о закрытии магазина, торгующего порнографией.