Страница 27 из 56
– Вечер выдался утомительным.
– Точно. – Она выпрямилась, стараясь взять себя в руки. – Кстати, мне действительно пора домой.
– Я подвезу тебя. – Он выудил из кармана ключи. – Но при одном условии.
Она вздрогнула:
– При каком?
Рейф обошел вокруг нее и отпер дверь.
– Пообещай позвонить мне утром.
И он скрылся в темноте прежде, чем Ханна успела ответить. До нее донесся сдержанный рык двигателя «порше», свет фар на миг ослепил ее.
Мысленно сравнив себя с беспомощным оленем, застывшим посреди дороги перед приближающейся машиной, она решила действовать.
Она захлопнула дверь, прикрыла ладонью глаза, спустилась с крыльца и решительно села в машину.
Уинстон встретил ее, добродушно позевывая. Такого же приема удостоился и Рейф. Пес протопал по веранде, спрыгнул с крыльца и скрылся в кустах – но не торопливо, а почти нехотя.
Рейф усмехнулся:
– Тебе повезло. Похоже, он вообще не беспокоился.
Ханна покраснела:
– Незачем было напоминать об этом.
– Ты думаешь?
– Я ведь уже признала, что запаниковала из-за стресса.
– Из-за стресса? Опять оправдываешься?
– Спокойной ночи, Рейф.
Он взял ее за подбородок, преспокойно прильнул к ее губам и оторвался лишь тогда, когда Ханне стало нечем дышать.
– Спокойной ночи, – произнес он. Его глаза казались непроницаемыми в желтом свете фонаря на веранде. – Ты знаешь номер телефона в Дримскейпе и номер моего мобильника. Позвони, если Уинстон опять проявит бдительность. Каких-нибудь десять минут – и я примчусь.
– Проявит бдительность? – Она не сразу вспомнила о событиях предыдущей ночи. – А, вспомнила. Спасибо, но вряд ли…
– Сегодня тебе будет не до здравых рассуждений. Ты же сама объяснила. – Он спустился с крыльца. – Если твой охранник поднимет тревогу, просто позвони мне.
Ханна оставила дверь открытой для Уинстона. Рейф дождался, когда оба скроются в доме и запрут дверь, и уехал.
Через двадцать минут Ханна вышла из ванной, одетая в строгую ночную рубашку – в викторианском стиле, белоснежную, с длинными рукавами, отделанным лентами вырезом и подолом до самых щиколоток. Оглядев себя в зеркале, она удовлетворенно кивнула. Женщины, предпочитающие такие рубашки, не разбрасывают нижнее белье на лестницах и не отдаются безумной страсти в объятиях самых сексуальных красавцев города.
Нет, более сексуального мужчины, чем Рейф, вообще нигде не найти, не только в Эклипс-Бей.
Аберрация – вот что это такое, или попросту помрачение ума. Слишком уж давно у нее не было нормальной половой жизни. Чего еще ждать от женщины при таких обстоятельствах?
Ханна со вздохом выключила лампу. Уинстон уже устроился на кровати у нее в ногах, но поднял голову, увидев, что хозяйка направилась к окну, обращенному в сторону залива. Пес внимательно проследил, как она раздвигает шторы.
– Неужели ты совсем не беспокоился за меня? – спросила она.
Пес не удостоил ее ответом.
– Этого я и опасалась.
Прошлепав босиком к боковому окну, она раздвинула шторы и уже собиралась лечь, когда заметила блеск металла между деревьями.
– А это еще что такое?
Прильнув к стеклу, она присмотрелась и поняла, что не ошиблась. Под деревьями у шоссе стояла машина. Сидящий в ней видел не только дом, но и длинную аллею, ведущую к нему.
Ханна перевела взгляд на Уинстона. Тот опять положил голову на лапы и явно не собирался проявлять бдительность.
Она снова задернула шторы, включила свет, придвинула к себе телефон и набрала недавно записанный номер.
Рейф ответил после первого же сигнала.
– Что ты делаешь там в кустах? – спросила Ханна.
– Ничего предосудительного.
От этого голоса по спине у Ханны пробежал холодок. Низкий, сексуальный, чуть хрипловатый, он вызывал недавние соблазнительные воспоминания.
Она снова погасила свет, с трубкой в руках подошла к окну. В темноте опять блеснул металлом кузов «порше».
– Ты уверен?
– Абсолютно.
Говорить с ним по телефону было гораздо проще, чем смотреть ему в лицо после сцены в спальне. В отношениях между ними появилась необычная близость, но расстояние позволяло Ханне немного расслабиться.
– Стоишь на часах? – продолжала она. – Хочешь выяснить, что вчера насторожило Уинстона?
Рейф помолчал.
– Просто решил задержаться на пару минут, – наконец объяснил он.
– Это ни к чему. Я же обещала позвонить, если Уинстон забеспокоится. Поезжай домой. Со мной ничего не случится, честное слово.
– Я побуду здесь еще немного. Вчера Уинстон просидел у двери с полуночи до двух.
– Да.
– А сейчас скоро два. Тогда я и уеду.
– Рейф…
– Ложись спать, – тихо попросил он.
Она крепче сжала трубку.
– Рейф, насчет того, что случилось сегодня…
– А что такое?
– Я хочу извиниться – за то, что повела себя как идиотка. Напрасно я завела разговор про Дримскейп. К тому, что произошло сегодня между нами, он не имеет никакого отношения.
– Да, дом тут ни при чем.
Ханна неловко добавила:
– Но в городе многие подумали бы, что дело именно в доме.
– Все в Эклипс-Бей считают, что восемь лет назад на берегу я соблазнил тебя. – Пренебрежительные нотки в его голосе слышались отчетливо. – Неужели тебе есть дело до того, что подумают люди?
Ханна надолго задумалась.
– Нет.
– И мне тоже.
– Рейф…
– Что?
– Но если Дримскейп ни при чем, тогда в чем же дело?
– Уместный вопрос. Когда найдешь ответ, поделись со мной.
– Рейф…
– Да?
– Иногда манерой общения ты напоминаешь мне Уинстона.
– Видимо, так уж устроены мужчины.
– Спокойной ночи, Рейф.
– Не забудь позвонить мне утром.
Она повесила трубку и забралась в постель, но даже не попыталась закрыть глаза, пока не услышала приглушенный шум двигателя машины, затихший вдалеке. Ханна взглянула на часы. Была четверть третьего.
В ногах у нее крепко спал Уинстон.
Глава 13
На следующее утро она с нетерпением ждала десяти часов.
– Не хочу звонить слишком рано, чтобы не показаться назойливой, – объяснила она Уинстону, поглядывая на радиотелефон в кухне. – Мужчин это только отпугивает.
Уинстон выслушал ее со скучающим видом, подошел к двери и выжидательно поднял голову.
– Сегодня утром ты уже выходил дважды. – Ханна набрала номер. – Слишком уж часто ты бываешь на берегу.
Уинстону и вправду нравилось их новое жилье, сад вокруг дома и побережье. Он полюбил Дэдхенд-Коув с его мириадом запахов и разнообразными обитателями. Свобода пришлась ему по вкусу.
Наконец Рейф взял трубку.
– Мэдисон слушает, – нетерпеливо бросил он, словно его занимало кое-что поинтереснее телефонных разговоров.
Ханна нахмурилась, уставившись на трубку, потом снова приложила ее к уху.
– Прости, если помешала, – сухо произнесла она. – Я думала, ты ждешь звонка…
– Доброе утро, дорогая. – Голос Рейфа заметно потеплел. – Просто я был немного занят. Можно, я… подожди секунду, – вдруг оборвал он и обратился к кому-то: – Как следует осмотрите проводку на этой панели, хорошо, Торранс?
«Дорогая…» Ханна задумалась. Рейф никогда не употреблял таких обращений, даже вчера ночью, в разгар любви. Впрочем, и разговаривать в постели он явно не любил.
– Здесь же должна быть изоляция, – слышался в трубке приглушенный голос Рейфа. – Да, я вижу трубы. Потому и хочу заизолировать стену. Зачем мне лишний шум?
Трубы? Ханна забыла о нюансах обращения «дорогая» и вновь задумалась.
– Рейф, что там происходит? Что стряслось?
– Я просто оцениваю состояние водопровода и электропроводки, – объяснил он. – Хорошо, что Изабель сменила и то и другое несколько лет назад. – Он снова обратился к кому-то: – Это медь?
– Рейф, с кем ты разговариваешь?
– С братьями Уиллис, – отозвался он. – Я хочу, чтобы они осмотрели весь дом, от подвала до чердака.