Страница 69 из 121
Карл некоторое время молчал, затем проговорил безразличным тоном:
— Да, досыта. Я сообщил Сармите о гибели Ансиса, передал ей его вещи. Он погиб семнадцатого января у Пулеметной горки.
После этого в продолжение всего обеда за столом Зитаров царило молчание. Позже, преодолев упрямство, Эльза подошла к Карлу и сконфуженно сказала:
— Ты, наверное, сердишься? Прости, братик, я ведь не знала. Теперь я понимаю.
Карл промолчал.
3
Весна и лето 1917 года.
— Война до победного конца! — хрипло кричит темная стая мракобесов.
— Долой войну! Мир без аннексий и контрибуций! — облетел всю страну исторический лозунг партии большевиков.
«Ленин…» — из окопа в окоп, с фронта на фронт передавалось имя великого вождя революции, вселяя в сердца усталых бойцов надежду и веру в новую жизнь.
Звучали революционные песни, смело и гордо развевались красные знамена.
Рига клокотала. В первомайской демонстрации приняло участие несметное количество людей — народ и армия шли плечом к плечу.
Латышских стрелков было не узнать. Испытав на своих плечах всю тяжесть военного бремени, потеряв столько крови, латышские стрелки, не колеблясь, горячо откликнулись на призыв вождя революции и выразили свое доверие партии большевиков, которая вела народ к власти Советов.
Между солдатами и офицерами образовалась все увеличивавшаяся пропасть. Часть офицеров нашла с солдатами общий язык, и впоследствии они вместе прошли далекие фронты гражданской войны, защищая и охраняя молодую власть Советов; другая часть завязла в болоте реакции и контрреволюции, и их дальнейший путь был темен и полон позора, — изменив народу, они стали его врагами.
На фронте началось открытое братание.
Карла Зитара эти события не застигли врасплох. Когда настал решающий момент, ему не пришлось мучиться сомнениями: он пошел вместе со стрелками. Они давно уже считали его своим. Позже, когда началась чистка рядов армии от враждебных элементов и стрелки, обсуждая на открытых собраниях вопрос о доверии офицерам, изгоняли одних и оставляли на командных должностях других, Карла единогласно выдвинули командиром батальона вместо забаллотированного подполковника.
В начале лета полк Карла опять отправили на позиции. На фронте царило затишье — да иначе и не могло быть, раз в окопах шло братание. Карл за это время успел прочитать некоторые произведения Ленина. Иногда по вечерам он приходил к стрелкам и принимал участие в их беседах о целях революции и о последних событиях в жизни государства. И нередко ему приходилось убеждаться, что некоторые из этих простых парней, проучившиеся в школе не более двух лет, гораздо правильнее и глубже понимают смысл и сущность происходящих исторических событий, чем кое-кто из офицеров, в свое время протиравших штаны на скамьях гимназий, реальных училищ и даже университета.
…Для Зитаров нынешнее лето оказалось очень удачным. Давно так хорошо не ловилась салака, как в этом году. Весь май и июнь капитан с Эрнестом каждое утро привозили полные сети, и коптильня дымила до позднего вечера. На салаку держалась высокая цена: на базаре не хватало мяса и других продуктов. Кое-кто из менее разборчивых горожан уже ел жаркое из конины и жеребячьи котлеты. Скупщики из Риги приезжали на побережье за копченой салакой и скупали у рыбаков все до последней калы.
Сармите Валтер работала в рыбокоптильне Зитаров низальщицей, а ее мать чинила хозяйские сети, потому что Эльза Зитар была настоящей барышней и ей не пристало держать в руках коклюшку или иглу для нанизывания салаки.
Эльза недавно вступила в кружок молодежи, который раза два в неделю собирался в помещении волостного правления и разучивал революционные песни. Вообще Эльза стала очень активной, хотя активность эта носила чисто показной характер. Она не могла оставаться в стороне, когда в жизни и настроении общества происходили перемены. Когда «лучшие круги» латышского общества увлекались подражанием немецкому, она была усердной «липовой немкой». Война наполнила ее сердце патриотическими чувствами, немец Рутенберг получил отставку, и Эльза избыток своей любви перенесла на защитников отечества — солдат, унтер-офицеров, офицеров. Так неужели же она сейчас изменит своему обычаю? Конечно, нет. Слишком последовательные люди смешны — это все равно, что всю жизнь носить одно и то же, давно вышедшее из моды платье. Эльза считала, что человек должен обладать эластичными свойствами пружины или резины. Умный человек всегда старается подчинить свои индивидуальные особенности требованиям окружающей среды, в которой ему приходится жить. Счастлив человек, который всегда может сказать «да». Эльза Зитар принадлежала к числу таких людей.
…Ингус все это время плавал на транспортных судах — летом между Архангельском и Англией, в зимние месяцы в Средиземном море, между Порт-Саидом и Дарданеллами. Дважды суда, на которых он находился, были торпедированы, но оба раза ему удалось счастливо избегнуть гибели и сразу же устроиться на другие суда. В последнее время он расстался с Волдисом Гандрисом, тот получил место капитана на небольшом пароходе и плавал в других водах. После Иванова дня Зитары получили от Ингуса последнее письмо. Он сообщал в нем, что в следующий рейс переходит вторым штурманом на большой английский торговый пароход «Канадиэн Импортер» и в конце июля отправится за грузом зерна через океан из Манчестера в Канаду. После этого до конца августа от него не было никаких известий.
4
В субботу 19 августа 1917 года началось большое наступление немцев на Ригу. За день до этого капитан Зитар поехал в город, чтобы получить деньги за проданную рыбу. На обратном пути он с удовлетворением подумал о своем благополучии. Казалось, этим летом счастье опять улыбнулось семейству. Доход от рыбного промысла составлял кругленькую сумму, а на полях зрел обильный урожай. Капитан рассчитывал, что нынче Янка сможет поступить в среднюю школу. Прогимназию он окончил блестяще — грешно оставлять его дома. Недавно Зитару удалось приобрести строительный материал для постройки парусника. Что если приступить к делу этой осенью? Война, по всему видно, близилась к концу: за все лето не раздалось ни одного пушечного выстрела. Может быть, будущей весной вернется Ингус с какими-нибудь деньгами и закончит то, что начал отец. Возродится, наконец, прежнее благосостояние Зитаров, их суда опять начнут бороздить моря, и можно будет приобрести, в конце концов, пароход. Его назовут «Андрей Зитар». И, чем черт не шутит, возможно, под старость капитан еще удостоится чести стать консулом. Консул Панамы или Колумбии! Консул А. Зитар. Это звучит неплохо. Подобные мысли привели его в хорошее расположение духа. Вернувшись домой, будущий консул был очень весел, шутил с женой, дразнил Эльзу, прятал от нее привезенный подарок.
«Наверно, где-нибудь хлебнул», — решила Альвина, но при более тщательном наблюдении эта догадка не подтвердилась. Поди узнай, что со старым стряслось! Чудит как шут гороховый.
В этот день старый Зитар смеялся в последний раз. В субботу проснулось долго дремавшее чудовище — фронт. Загрохотали сотни батарей, немецкие войска тронулись со своих мест и двинулись через Даугаву, чтобы быстрым маршем зайти в тыл Двенадцатой армии и взять в плен защитников Риги — триста тысяч воинов, с артиллерией и прочим военным имуществом. Это была головокружительная и, казалось, легко достижимая цель, ибо при быстром наступлении от Икшкиле до берега моря можно было добраться за один день. Если бы план удался, это явилось бы новым Седаном [57], самым блестящим достижением за всю войну, более выдающимся, чем Танненберг и уничтожение армии Самсонова в лесах Восточной Пруссии. И почему бы ему не удаться? В сущности говоря, никакой войны уже не было — просто военная прогулка по территории противника. Но этот марш мог иметь очень важные последствия. Такой головокружительный успех на Рижском фронте поднял бы моральное состояние немецкой армии. Множество трофеев, целые корпуса пленных, давно желанная «Балтийская провинция» в руках немцев — тут от радости и мертвые из гроба встали бы.