Страница 51 из 70
В основе развития контрмиссии лежал мистицизм, в котором можно увидеть александрийскую интерпретацию роли, возложенной на Моисея, как на образец Пророка; Павел заклеймил как интеллектуальную, так и мистическую сторону этого движения, которому он противопоставил смирение и сдержанность, составляющие его личную притягательную силу, равно как и другие свойственные ему качества [922]. Противник отличался повелительным характером действий, сходным со стилем иудейских миссионеров [923]. Павел осознал опасность разрыва: эти «извратители слова Божьего» предлагают коринфянам «Иисуса, которого мы не проповедовали», «дух, который они не получили», «благовестие, которое не приняли» [924].
Апостол становится предметом споров и его упрекают в излишнем вмешательстве [925]. Павел опровергает все аргументы, утверждая, что всякое апостольство имеет универсальное предназначение, и его границами могут быть лишь границы, установленные Богом. Он не соглашается с принципом абсолютного разделения, что препятствует ему самому или другим служителям, которых он утвердил, посещать некоторые из областей, евангелизированных другими [926]. Церковь не основывается раз и навсегда и только в рамках города. Она естественным образом стремится распространяться здесь и там, недавно появившиеся группы обращенных обязательно выделяют одного-двух миссионеров, чтобы обеспечить преемственность: это и есть «служители Церквей», которым Павел тогда же дает определение [927] и считает братьями и соратниками, но которых он всегда отличает от своих сотрудников, набранных им самолично. Нужно отойти от структуры, свойственной этим группкам и признать за христианской миссией ее собственный динамизм, согласившись с тем, что уже насаженное поливают другие. Все это Павел осознал во время своего второго путешествия. Начиная с Ефеса он уже больше не ограничивает свое проповедование, ведя его только в тех обществах, которые он основал, но обращается ко всем христианам области: после посланий, предназначенных «Церквам Галатии» и «Церквам Фригии» новые письма коринфянам обращены ко всему христианскому миру Коринфской области в его совокупности[928]. Мы видим разницу между двумя совершенно противоположными апостольскими концепциями.
Конфликт, вызванный различными влияниями, неизбежно должен был возникнуть. Коринфяне понимали его, как конфликт интересов: община могла иметь двух иди даже более проповедников на иждивении, и некоторые обвиняли Павла в злоупотреблении такой возможностью. Этот скрытый упрек, возможно, был вызван прибытием посланников из Ефеса — Тимофея и Тита, которых нужно было содержать во время их пребывания. И наверное, к этому времени Павел оставил уже всякий ремесленный труд: он утвердился в своем праве не работать по примеру высших апостолов, тем более, что у него не было жены, о которой следовало бы заботиться![929]
Сбор пожертвований для Иерусалима вызвал еще большие разногласия. Коринфяне поддержали его, но они были настолько недовольны действиями Павла, что приостановили эту свою деятельность. Они упрекали апостола во властолюбии и стремлении все централизовать, считая себя единственно ответственным, и, действительно, он посылал очень точные инструкции: каждый должен был экономить, неделю за неделей ожидая прибытия Павла, единственного, кто имел право контролировать всякие действия и давать полномочия тем, кого избрали сопровождать корабль[930]. Коринфяне выражали неудовольствие, что сумма денег, предназначенных для отправки, была установлена произвольно и слишком завышена для них; они даже начали подозревать Павла в незаконном присвоении денег из-за того, что им отказали в каком бы то ни было контроле, даже в форме наблюдения, и доставке средств. В самом деле, Павел отошел от религиозных обрядов, соблюдаемых при взимании пожертвований (didrachmon) для Храма, организация сбора которых, так же как и их транспортировка, была — на местном уровне — делом знатных лиц общин, а не посланников из Иерусалима, каким считался Павел[931].
Оппозиция, таким образом, возникла со стороны обращенных из синагог: иудеев и «боящихся Бога».
Павел отправил вперед Тита, чтобы прояснить ситуацию до своего собственного визита. У того было всего несколько недель, так как он должен был присоединиться к апостолу в Троаде до его путешествия в Европу. Он уехал очень встревоженный, тогда как Павел был относительно спокоен, надеясь уладить дело [932]. События подтвердили его правоту, и миссия Тита продолжалась до тех пор, пока он смог восстановить в Коринфе авторитет Павла и найти удовлетворительное решение проблемы сбора пожертвований.
Павел покинул Ефес сразу, как только обрел свободу, чтобы осуществить возвращение в Иерусалим через Европу. В сопровождении Тимофея и некоторых других он, не колеблясь, пренебрег суровостью зимнего путешествия, тем более, что намеченная между Троадой и Филиппами переправа была короткой[933].
Заход в порт Троады должен был после стольких испытаний послужить апостолу передышкой, так как, увидев возможность для евангелизации, он основал здесь домашнюю Церковь. Но Тит сюда так и не вернулся, и Павел терзался мучениями; он писал тогда коринфянам весьма суровые письма[934]. Его также беспокоили дела в Македонии: он отправил туда Тимофея вместе с коринфянином Ерастом, чтобы они там подготовили его приезд[935].
Несмотря на такую предусмотрительность, его пребывание в Македонии в первое время было очень суровым испытанием: «Плоть наша не имела никакого покоя в Македонии, мы были стеснены отовсюду: от-вне — нападения, внутри — страхи». В романе о Павле преподносится версия, что он снова был заключен в тюрьму в Филиппах и даже отправлен на принудительные работы [936].
Павел повествует нам только о внутреннем кризисе Церквей Македонии, ослабленных, обедневших, где сбор пожертвований — еще и здесь! — вызывал неудовольствие; проблема разрешилась не так, как предполагал Павел, он утвердил право Церквей организовывать все по собственному усмотрению [937]. Общества Фессалоники и Филипп, которые так энергично поддерживали деятельность Павла в Европе сразу после их основания[938], также пострадали из-за длительного отсутствия апостола: единодушия тут уже не было [939]. Но, в конце концов, Павел и Тимофей смогли достаточно оздоровить здесь обстановку и впоследствии ставить эти общества в пример Церкви Коринфа [940].
Тем временем Тит передавал из Коринфа хорошие новости. Настойчивость миссионера дала результаты, хотя анонимный противник не прекращал борьбы, Тит сумел объединить верных Павлу людей вокруг его имени и даже возобновить по своей инициативе сбор пожертвований. Он не отступал от принципов и стремился заставить признать авторитет апостола, стараясь утвердить его первоначальное положение. Павел проявлял гибкость и был снисходителен. Он снова организовал сбор пожертвований, теперь уже действуя куда более либерально и представляя при этом всевозможные гарантии, теперь в его намерения входило только поделиться своими «соображениями». Сумма денег, подлежащих взиманию, не была определена, и Павел просил коринфян самих определить ее в соответствии с их возможностями, играя на принципе соперничества, который не оставлял греков равнодушными. Сбор денег осуществлялся не только посланником Павла: его сопровождали два других сотрудника, из которых один был назначен Церквами Азии. Это был некто, не входящий в круг Павла, «которого хвалили все Церкви», признанный миссионер, проповедующий уже давно. Другой, напротив, принадлежал к окружению Павла. Имея письменные полномочия от Павла, все трое добрались до Коринфа, чувствуя себя вполне уверенно[941]. Последние письма Павла к коринфянам выражают желание примирения и возврата к иудейским и патриархальным порядкам: они вновь сориентированы на Моисеев Закон и выступают за разделение с язычниками [942].
922
2 Кор., 12, 1–2; 3, 14, 17 и 10, 5.
923
Смотри главное: 2 Кор., 10, 1 и 5.
924
2 Кор., 2, 17 и И, 4.
925
2 Кор., 12, 11 и 10, 13–14.
926
2 Кор., 10, 13; 15, 16 (смотри 1 Кор., 3, 5–9).
927
106.? Кор., 8, 23.
928
2 Кор., 1, 2 и И, 20.
929
2 Кор., 12, 13–18, близко к 1 Кор., 9, 3-18.
930
1 Кор., 16, 1–4.
931
Проблема видна из поправок, внесенных Павлом, 2 Кор., 8, 8, 10, 11–14 и 20. Об условиях сбора и передачи didrachmon, смотри: Ж. Юстер. «Иудеи в Римской империи», Париж, 1914, 1, 381, согласно Филону. Об участиии sebomenoi смотри AJ, 14, 7, 2.
932
2 Кор., 7, 13–14. Тит — доставщик Второго послания к Коринфянам 2, 14 — 7, 4.
933
2 Кор., 2, 12, дополнено Деян., 19, 21–22 и 20, 1–3, которые говорят о трехмесячном европейском плавании, закончившемся на Пасху, следовательно, оно началось зимой.
934
2 Кор., 2, 12–13 и 7, 8. О Церкви Троады, Деян., 20, 7-11. Павел составил тогда 2 Кор., 10–14, весьма суровое, но которое, в конечном счете, не отправил, а отдал Тимофею позднее (смотри: S. Dockx, RB, 81, 1974, 188–189).
935
Деян., 19, 22.
936
2 Кор., 7, 5 («Деяния» ничего не говорят об этих испытаниях и этих трудностях). Смотри «Деяния Павла», 7, 34, М. R. James, «The Apocryphal New Testament». Оксфорд, 1955, 293; отметины от раскаленного железа упоминаются вместе с цепями; смотри главу 4.
937
2 Кор., 8, 2 и 7, 5, где разочарование Павла выражено загадочным образом: «не только то, чего мы надеялись, но они отдали самих себя во-первых Господу, потом нам». (8, 5).
938
Смотри 1 Кор., И, 9 и Фил., 4, 15; главу 8.
939
Фил., 2, 12 и 4, 2–3, дату которого установить трудно (смотри главу 13).
940
2 Кор., 8, 1–3.
941
2 Кор., 7, 6-16, названное «послание примирения»; 8, 6-24 и 9^ 1-15, которое является письмом предоставления полномочий.
942
2 Кор., 6, 14-7, 1, аргументация ессейского или же иоанновского типа.