Страница 46 из 70
Тем не менее ближайшей задачей оставался сбор пожертвований для бедняков Иерусалима, поскольку Павел должен был выполнить обязательства, взятые на себя в 51 году перед «столпами Церкви». Это было единым миссионерским замыслом, который объединил деятельность Церквей Галатии, Коринфа, Македонии и Азии[817]. Павел начал его воплощение в Галатии, во время своего перехода, и продолжил в Ефесе по прибытии туда в 52 году. В действительности он должен был собрать деньги для субботнего года, когда не сеяли и не собирали урожай, с осени 54-го и до осени 55 года[818]. Поскольку трудности могли возникнуть уже весной 55 года, то есть к началу его «перехода», Павел, разумеется, понимая это, решил, что нужно отправиться до того, как закроется на зиму морской путь: осенью 54 года. Поэтому сбор пожертвований стал основным делом 53–54 годов после того, как коринфяне весьма кстати начали его раньше — в 53 году [819]. Павел расценил это, как служение благотворительности, как «свидетельство» покорности Евангелию Христову, как внешнее проявление универсальности и единства Церкви. Ему казалось тогда, что он контролирует развитие обществ, основанных им; последующие события докажут ему обратное.
Глава 11 ВЕЛИКИЕ ИСПЫТАНИЯ
Павел столкнулся в Ефесе и с нуждой, и с потерями[820]. Он подвергался крайней опасности, которая вела его к дверям смерти[821]. Его плоть страдала, и он говорил об упадке физических сил[822]; он перенес тюремное заключение[823].
И словно этого было недостаточно, он испытал такие горькие разочарования, что чуть было не начал сомневаться во всем[824]. С угрозой для его личной безопасности и даже жизни в Ефесе ставилась под сомнение Церквами Галатии, Фригии и Европы его апостольская власть в ходе контрмиссионерского наступления очень широкого размаха[825]. В эти драматические месяцы кризис не ограничился конфликтами с иудеями и язычниками Ефеса, как можно было бы заключить из книги «Деяний» [826]: он затронул даже самих христиан, когда повсюду начались разделения и затруднения.
В рамках римского мира ключевым словом греческих городов, вошедших в состав Империи, было слово «порядок», и поддержание этого порядка составляло главную задачу ответственных лиц[827], которые таким способом защищали административный устав и статус своего города в лоне римской цивилизации.
С их точки зрения, причин, чтобы считать Павла подозрительным, было достаточно, так как его проповедование рано или поздно поднимало волну за волной движения протеста среди самых разных слоев населения, с каждым разом все более значительные.
Некоторые цеховые профессиональные организации и все те, кто кормился непосредственно от Храма и мест паломничества, одним из которых и был Храм, могли чувствовать угрозу в той мере, настолько, по их свидетельствам, сокращались религиозные богослужения, что вменялось в вину Павлу. Это затрагивало «золотых и серебряных дел мастеров» Ефеса, которые обеспечивали паломников сувенирами и предметами культа. В Ефесе — впервые — официальная религия восприняла христианское проповедование, как опасную конкуренцию. С точки зрения «Деяний»[828], которую подтвердят самые объективные свидетельства римских должностных лиц, это были далеко не единственные резоны. Были не только изготовители ex-voto для знаменитой Артемиды, Приносившие большую прибыль, но имелись также священники и их приближенные, которые перепродавали, например, шкуры приносимых в жертву животных, и особенно жрецы-мясники, которые совершали жертвоприношения и продавали мясо, имея немалый доход, повсюду основывая могущественные объединения [829]. Как видно, вопрос жертвенного мяса («ldolothytes») был проблемой не только для христианского учения, но и касался реальной повседневной жизни населения.
То, что конфликт мог быть спровоцирован этими объединениями, выглядит абсолютно правдоподобно: они во множестве существовали в Азии и были типичны и для продовольственной отрасли, и для ремесленников, и для производителей текстиля, и для объединения «ювелиров», имеющихся в Ефесе; весьма далекие от того, чтобы выражать социальный протест, они заботились главным образом о том, чтобы проявлять свою преданность и оказывать поддержку Империи[830]. Для устранения виновников беспокойств они умело манипулировали толпой и, используя скопление народа во время праздников и представлений, прибегали к эффективным методам: в имперских городах единодушное голосование собравшегося населения могло быть достаточным для того, чтобы отправить какого-нибудь смутьяна на казнь [831]. Именно это согласно летописи «Деяний» и произошло во время театрального представления, когда объединившиеся ремесленники, изготавливающие серебряные изделия, разожгли мятеж, весьма опасный для Павла.
Эго движение принимало явно антисемитский характер. О его последствиях Павел свидетельствовал позднее: ефесская миссия окончилась тем, что все сотрудники-иудеи покинули Ефес; остался только один — коринфянин Иустус, хотя можно упомянуть еще Марка [832]. Родственники апостола, Андроник и Юния, также стали жертвами враждебных происков: они были с Павлом в заточении однажды, а в это же время его всегдашние и верные последователи, иудеи Акила и Прискилла, вероятно, подвергались огромному риску. После этого его иудейские соратники покинули Ефес, чтобы направиться в Рим, так же как и первый обращенный Павла Епенет, который, возможно, был выходцем из иоанновских иудеев [833]. Это изгнание скорее всего последовало за событиями, которые явились причиной заключения Павла и его родственников в тюрьму[834]. Повествование «Деяний» воссоздает картину происшедшего, упоминая, что в театре во время мятежа ремесленников одному из сочувствующих Павлу не позволили выступить по той простой причине, что он был иудей; уточняется, что это обвинение было коллективным…
Этот антисемитизм, который стал довольно агрессивным в Ефесе, чтобы вынудить, по-видимому, группу разойтись, существовал в скрытой форме во всех городах греческого Востока: история Александрии этого периода хранит воспоминания о многочисленных его проявлениях [835]. Достаточно любого организатора, чтобы перейти к открытой враждебности. Именно в эти годы (53–54) Ефес располагал таким человеком в лице знатного римлянина Тиверия Клавдия Валвиллиуса, который соединял в себе божий дар чудотворца с предрассудками интеллектуала-антисемита. И это был человек, наделенный властью.
Вероятно, Павел назвал виновника его несчастий. В завуалированной форме, загадочно и двусмысленно, чтобы его могли понять только те, кому он адресовал свое послание: это было сделано в традиции обличительной речи (диатрибы) в античном эпистолярном жанре [836]. Когда он сообщает, что угроза смерти, которая нависла над ним в Ефесе, явилась ему в форме «ответа», данного ему чиновниками Империи [837], он не может сказать прямо, что ему было предписано предстать перед судом, присланным из Рима, так как в этом случае смертный приговор был бы немедленно приведен в исполнение — а этого все-таки не произошло. Павел скорее делает намек тонкий и точный, указывающий на личность Тиверия Клавдия Валвиллиуса, дружба и расположение к которому императора Клавдия ставили его в один ряд со служащими по связям между греческими городами и двором, составителем (ad responsa) официальных «ответов» на их вопросы и просьбы.
817
Данное положение вещей было выявлено Ж. Еремией (J. Jeremias). «Sabbathjahr und neutestamentliche Chronologie», ZNW, 27, 1928, 98–99. Оно было таким же, как и четырнадцать лет назад, в 41 году, и уже тогда это побуждало Павла отправиться в Иерусалим, чтобы доставить средства (смотри главу 5). Иудейский год начинался с новой луной после осеннего равноденствия (смотри: J. Finegan. «Handbook of Biblical Chronology». Princeton, 1964, 59.
818
2 Кор., 8, 10.
819
2 Кор., 9, 12–13.
820
Об этом говорится только в Фил., 2, 19–21 и 4, 11–12 — послании, написанном в заключении, которое часто относят к ефесскому периоду, но которое мы предлагаем отнести к пребыванию Павла в Риме: смотри главу 13. О трудности датировать это послание пишет S.Dockx. «Место и время Послания к Филиппийцам», RB, 80, 1973, 230–246 (о дальнейшем порядке смотри Приложение 1).
821
2 Кор., 1, 8, близко к Рим., 16, 4 (написано во время возвращения из Ефеса в Иерусалим).
822
2 Кор., 4, 16 и 6, 5, близко s Гал., 6, 17 (написано в Ефесе или при выезде из Ефеса).
823
Первое заточение в тюрьму он разделил со своими родственниками — Андроником и Юнией в ситуации, в равной степени угрожающей для Акилы и Прискиллы (Рим., 16, 3), тоже из иудеев. Позднее, когда его иудейское окружение рассеялось (Кол., 4, 10), он находился в заключении с Епафрасом (Филим., 23) и в новом заключении — с Аристархом, Епафрас был тогда освобожден; во время написания Послания к Филимону, 24, Аристарх уже тоже был освобожден: Послание к Филимону, несомненно аутентичное, было написано из Ефеса, потому что Павел в нем просит оказать приют и выражает намерение возвратиться по дороге Меандрии и Ликии (Филим., 22; подтверждено в прологе Маркиона: apostolus jam ligatus scribit eis ab Epheso); Послание к Колосянам, которое, непосредственно или нет, было написано Павлом, называет те же личности и ссылается на одни и те же обстоятельства; оно было написано позднее, чем Послание к Филимону, потому что проблема раба Онисима была уже улажена (Кол., 4, 9). Эти письма, хотя и с сомнением, можно отнести ко времени миссии 51–55 годов или к последнему аресту Павла в Азии в 62–66 годах (смотри главу 13): все зависит от того, насколько достоверны данные «Хроники» Евсевия, который пишет о пребывании Марка в Александрии до 62 года (о нем упоминается в Филим., 23, и Кол., 4, 10). Но как бы там ни было, в конце своего пребывания в Ефесе Павел, 2 Кор., 6, 4, говорит о том, что он был в «заключениях».
824
2 Кор., 1, 8.
825
Главные документальные данные содержатся в Посланиях к Галатам и во втором к Коринфянам, выявляющих сходство и серьезные параллели. Смотри также Кол. и Ефес.
826
Деян., 19, 13–16: конкуренция и разочарование иудейских магов, 23–40: возмущение золотых дел мастеров в театре.
827
Речь, приписываемая «Деяниями» (19, 35–40) одному из высокопоставленных лиц Ефеса совершенно правдоподобна, хотя их точка зрения известна нам только a silentio — по молчанию, которое хранят местные архивы в отношении кризисов, узнаваемых из других источников. Здесь в силу вступает закон соперничества между городами Востока в отношении порядка и власти, стремящихся завоевать титулы и звания: согласно Деян., 19, 35, главным для Ефеса был его статус «хранителя Храма» во времена имперского культа.
828
Смотри преимущественно знаменитое «Письмо о христианах» (начало второго века, для севера Малой Азии) Плина Младшего, «Letters», 10, 96, 10 (смотри сопоставление А. Н. Шервина-Уайта. «The Lettres of Pliny: a Historical and Social Commentary». Оксфорд, 1966, 709).
829
Смотри: В. Le Guen-Pollet. «Доход священника в Древней Греции». Inf. His., 50, 1988, 149–156, и G. Berthiaume. «Les Roles du mageiros. Etude sur la boucherie, la cuisine et le sacrifice dans la Grece ancie
830
Смотри: L. Gracco-Ruggini. «La vita associativa nelle citta deirOriente greco», «Усвоение и неприятие греко-римской культуры в древнем мире», Париж, 1976, 463–491 (о мятежах, спровоцированных цеховыми организациями Ефеса: смотри ВСН, 7, 1983, 524).
831
Точный пример их образа действий в Пергаме, Ciceron. «Pro Flacco», 7, 17. Смотри J. Colin. «Свободные города греко-римского Востока и отправление на казнь по народным возгласам», Брюссель, 1965.
832
Кол., 4, И: Акила и Прискилла не упоминаются больше среди «сотрудников» апостола.
833
Рим., 16, 3–5. Предположение, что это приветствие было на самом деле адресовано людям, живущим в Ефесе, как иногда думают, несовместимо с отъездом иудейских сотрудников, о котором говорится в Кол., 4, И, потому что в этом приветствии, кроме Андроника и Юнии, Акилы и Прискиллы, упоминается «Мария» или «Мариамь».
834
Деян., 19, 34 и 37.
835
Смотри, например: Н. I. Bell. «Антисемитизм в Александрии», JRS, 31, 1941, 1–2, и Е.М. Smallwood. «The Jews under Roman Rule». Leyde, 1976, 226–230.
836
Кроме посланий Апокалипсиса (смотри прим. 20) подобный способ изложения усматривается еще и в Epistolographi graeci имперской эпохи. Философские диалоги ведутся также в иносказательной форме.
837
2 Кор., 1, 9; употребленный греческий термин «ароkrima» имеет точный смысл термина «responsum», который означает ответ на письменное прошение, адресованное императору, исходящий от писаря a responsis (Н. J. Mason, «Greek Terms for Roman Institutions». Торонто, 1974, 126).