Страница 43 из 72
— Немедленно извинитесь перед женщиной! — Рунге, вскочив, вперился взглядом в соседний стол, под которым исчез осквернитель женского достоинства. «Триплексы» сверкают, парик растрепался. Вот дьявол! Старый хрыч, оказывается, тоже успел заложить за воротник: вон и пустой бокал возле тарелки отсвечивает. Из-под стола вынырнула взлохмаченная голова с округлившимися глазами.
— Что-о-о?!!
Рунге шагнул вперед: цыплячья грудь колесом, подбородок вздернут:
— Я требую, чтобы вы извинились!
Того, что произошло потом, даже я уже не мог бы предотвратить: Несквик, всхрапнув, окончательно выпростался из-под стола и, свалив стул, кинулся на профессора. А значит, скандала не избежать. И в «бросок» поздно, и вся конспирация летит к чертям собачьим. Это промелькнуло у меня в голове за ту долю секунды, пока я сместился чуть вперед, закрывая хрыча. Встретил «крота» качественным прямым в челюсть, но в бой тут же ринулся его дружок, за ним повскакала и вся их партия, расположившаяся за столиками поблизости.
Оценил обстановку — их примерно около десятка. Многовато, если без лучевика… Второго я ловко перехватил на переднюю подножку и постарался направить его на ближайший столик, где народу сидит побольше. Удалось — «кротина» кувырнулся вверх тормашками точнехонько на колени здоровому мужику в тот момент, когда он как раз подносил ко рту кружку с пивом. Пиво плеснуло в стороны, а толстое донышко врезалось неудачнику в затылок. Громила вскочил, за ним еще трое.
Для верности я схватил в охапку еще одного, не разбираясь — свой, чужой, — и толкнул на столик с другой стороны. «Кроты» — народ отзывчивый, и скоро мы были отрезаны от группы Несквика ревущей от ярости толпой проходчиков. И завертелось!
Остальной народ, сидевший в баре, тоже вскочил и встал на сторону профессора — не по убеждениям, а из принципа. Из того же принципа другие подтянулись на помощь Несквику. Бар за считанные секунды охватил всеобщий мордобой. «Кроты» лупили страстно друг друга — одно из немногих развлечений, в какой-то мере возвращающее старателям вкус к жизни. Здесь не зевай. Жен сразу же прилепилась к моей спине — молодец девочка, соображает, что к чему. Я вертел головой, выискивая Рунге в этой кутерьме, одновременно работая кулаками, локтями и коленями. Потерять по глупости свою единственную надежду на жизнь мне как-то не улыбалось. И увидел. Наш яйцеголовый тоже оказался не промах: сжимая в руке невесть откуда взявшуюся ножку стула, Рунге прижимался к спине того громилы, продолжавшего уверенно орудовать кружкой. Зубы профессора оскалены, мне даже показалось, что он тонко визжит, тыкая ножкой в чьи-то морды. Ай да хрыч!
Одним мощным рывком опрокинув вновь поднявшегося Несквика на пол, я добавил ему коленом по зубам и прорвался к Рунге. Пришлось уворачиваться от иззубренной на сколе ножки, которую яйцеголовый чуть было не воткнул мне в солнечное сплетение. Я хлестнул хрыча по щеке, и вот тут-то он меня и опознал. По уху скользнула кружка, на плечо обрушился удар чем то тяжелым. Не обращая на это внимания, я стал пробиваться к выходу. Грабер… О нем я даже и не вспом — нил — да и хрен бы с ним, с Грабером. Он в общем-то больше не нужен. Чай, не маленький, до «Бычка» и сам доберется. А отстанет, я плакать не буду. Потасовка охватила весь зал.
Почему-то основное внимание дерущихся в нашей троице привлекал все же яйцеголовый, и мне пришлось изрядно попотеть, чтобы сохранить свою и его физиономии в относительной неприкосновенности.
В самых дверях свалка была особенно густа, и тут я ? обнаружил Грабера, тщетно пытающегося применить свои навыки субокса к какому-то доходяжному «кроту». «Крот» все не падал, а сзади на Грабере уже висели как минимум двое, пытаясь то ли задушить, то ли завалить. Я вырвал у хрыча его оружие — ножку — и прицельно перетянул одного по почкам, откинул еще кого-то и подтолкнул к очистившимся на миг дверям Жен и хрыча. Мимоходом поддел ногой под копчик второго, насевшего на Грабера. Уф! Отшвырнул дубинку в чью-то рожу, и так залитую кровью, и выскочил наружу. Следом вылетел Грабер, словно пробка из бутылки карасского шампанского.
Не сговариваясь мы рванули подальше от бара, провожаемые завистливыми взглядами проходчиков в общем зале — каждому охота помахаться, скрасить нудятину ожидания. Не успели мы миновать двери, как в бар уже вломились ребята в серой форме с дубинками — усиленный наряд местной безопасности. Это вам, мужики, не астероид, где можно безнаказанно чистить друг другу морды в часы досуга. Впрочем, там на это и сил не остается.
Я осмотрел своих: в целом сносно. Из переделки вышли почти без потерь. У Рунге глаза так и взблескивают, одно слово — лев! Хорошо, что у этого «льва» грива — сиречь парик — надежно приклеена к лысине погорели бы на первом же тычке! Кстати, о тычках — надо бы старому задире сделать втык. Но это после, когда рассосутся алкоголь и адреналин в кипучей старческой крови. Грабер морщится, ощупывая челюсть, левый глаз заплыл — ну этому-то давно уже стоило вломить. А Жен, конечно, кусает губы: ее ведь упрямство всему виной…
— Хотели меня бросить в этой мясорубке, а, Бес-сон?!! — Грабер тяжело дышал, держась за правый бок. Черная неблагодарность Грабера вывела меня из себя, а я еще не остыл от драки. Схватил бывшего шефа за грудки, вздернул в воздух так, что он лишь на цыпочках засеменил ножками.
Вокруг заинтересованно стали поворачиваться в нашу сторону сникшие было старатели, надеясь на новую потеху. И под горящими их взглядами я сразу остыл. Лучше бы к машине добраться спокойно, а уж там и с Грабером можно разобраться…
Положение спас, как ни странно, яйцеголовый:
— Господа, господа, все в порядке. Все в порядке! — зачастил он, вертясь по сторонам и показывая заинтересованным зрителям выставленные перед собой ладони. — Все тихо и спокойно. Не волнуйтесь, господа.
Я отпустил Грабера, даже стряхнул пыль с его куртки, процедил сквозь зубы:
— К машине. Быстро.
Мы уже шли к машине, и Жен — фактическая виновница инцидента — вскинула голову:
— Костя, купи мне перчатки. — И, потерев ладонью о кулак, добавила: — Руки я все равно уродовать не дам.
Я, вздохнув, свернул к привокзальным ларькам-автоматам, выстроившимся вдоль здания порта: если там и не найдется перчаток, то по крайней мере еды и пива взамен оставшихся в баре я себе куплю. Контроль прошли без сучка без задоринки: все ровно, гладко, ни душка паленого, никакой экстремалки.
Всего одна служащая, и та ведет себя как бесплатное приложение к пропускной системе. А чего ей трепыхаться, раз система знай себе выдает «добро» по всем параметрам. Само по себе отрадно. Но что-то больно у нас все гладко получается. Словно последнее затишье перед бурей. Вот уже и груз проверен, и команда, переводя облегченно дух, забирается в машину. И даже никаких санкций за дебош в баре не последовало, хотя наверняка зачинщиков должны были вычислить. Объяснение может быть только одно — все равно «кротам» дорога в ад, что на земле, что на небе, что на астероидах. Но порядок есть порядок, значит, отчет должен уйти в информационный криминальный центр, и как знать — внешники могут отловить концы…
Портал гостеприимно распахнулся, и мы аккуратно в него заехали. Двери позади схлопнулись.
Прыжок…
«Одиннадцать часов восемь минут».
«Вот мы и в Кемерове».
Есть! Только теперь и ронин позволил себе чуть расслабиться, перевести дух:"Получилось. Выгорело. В очередной раз. Дай бог, чтоб не в последний". И сразу опять собрался: здесь предстоял новый этап: дополнительная проверка документов по системе, возможно, еще санобработка и карантин.
Золотая приветственная надпись, встретившая их на выезде, свидетельствовала, что они находятся непосредственно на борту космического судна «Боливия».
Что и требовалось. Но это далеко еще не победа, только первый этап: теперь предстояло найти способ просочиться из пропускного отделения в жилую часть корабля, чтобы добраться там до капитана. Решить эту задачу следовало до окончания проверки и выезда наружу, поскольку снаружи к капитану уже точно не прорвешься, разве что позаимствовав старательскую резонансную пушку. А сам капитан вряд ли пожелает выйти для разговора с каким-то там заскорузлым кротом. И к себе его, конечно, не допустит, Ронин остановил трейлер в просторном помещении, напротив стены с надписью «выезд». Ровный автоматический голос велел выходить из машины.