Страница 60 из 70
– Верно. Но не думаю, чтобы она сняла и головной убор. У Габриель был капор из шелка и бархата в тон ленте на платье и этим полуботиночкам. А шляпки здесь тоже нет.
– Ты узнаешь эти предметы одежды, если увидишь их в гардеробной подруги?
Встретившись взглядом с мужем, Геро отставила в сторону чай и поднялась.
– Захвачу плащ.
– Хильдеярд мог уже распорядиться, чтобы горничная Габриель избавилась от нарядов хозяйки, – заметила виконтесса, когда они ехали сквозь дождь к реке.
– Сомневаюсь. Все его усилия направлены на поиски пропавших племянников. А даже если и распорядился, служанка наверняка запомнила, какие вещи там были.
Устремивши взгляд на промокшие улицы, Геро какое-то время помолчала.
– Если ты прав и Габриель убили здесь, в Лондоне, что, по-твоему, сталось с детьми?
– Хотелось бы надеяться, что они в страхе от увиденного убежали и скрываются где-то в городе. Но будь это так, думаю, мальчиков бы уже нашли.
– Ты считаешь, это д’Эйнкорт, да? – повернулась к Девлину жена. – По-твоему, он убил Джорджа с Альфредом из-за наследства и запрятал их тела там, где их никогда не найдут. А Габриель отвез на Кэмлит-Моут, чтобы придать ее смерти связь с раскопками или с исследованием легенд об Артуре.
Себастьян кивнул.
– У меня из головы не выходит, как д’Эйнкорт сидел в клубе, преспокойно почитывая газету. Какой человек не помчался бы за город и не приложил бы все усилия для поисков сыновей родного брата? Он либо еще более презренный тип, чем я о нем думаю, либо…
– Либо знал, что мальчиков уже нет в живых, – закончила мысль мужа Геро.
Прибыв на террасу Адельфи, супруги обнаружили, что Хильдеярд Теннисон по-прежнему в Энфилде.
Вместо того чтобы попытаться объяснить слугам цель своего приезда, леди Девлин заявила, будто кое-что забыла в свой предыдущий визит и поспешила наверх, в спальню Габриель. Себастьян тем временем пожелал увидеть экономку, чтобы вернуть ей стихи Джорджа Теннисона.
– Ох, ваша милость, я так вам благодарна. – Миссис О’Доннел со слезами прижала листочек к необъятной груди. – Я думала, вы уж про стишок и запамятовали, да только не смела спросить.
– Простите за задержку, – с поклоном извинился виконт.
Подняв глаза, он увидел спускавшуюся по лестнице жену и, обменявшись с ней взглядами, снова поклонился экономке:
– Всего доброго, мэм.
Дождавшись, когда они окажутся на тротуаре перед домом, Девлин поинтересовался:
– Ну как?
Геро выглядела странно взволнованной.
– Все вещи пока на месте. По-видимому, у Хильдеярда еще не возникло желания что-нибудь трогать. Я сразу же увидела и спенсер, и шляпку. Вообще-то, похоже, что Габриель ходила в них в то воскресенье утром в церковь и не убрала как следует, поскольку собиралась надеть снова.
Вокруг клубился туман, сгущаясь так быстро, что уже едва можно было разглядеть пурпурную юбку и желтую шаль старой гадалки, промышлявшей в конце террасы.
– Думаю, можно вычеркнуть сэра Стэнли из списка подозреваемых: банкир никогда бы не отвез тело Габриель в место, которое непременно бросит тень на него самого. И хотя не поручусь, что леди Уинтроп не полюбовалась бы с удовольствием, как супруга вешают за убийство, которое совершила она, замысел… – Себастьян запнулся.
– Что такое? – проследив за его взглядом, спросила жена.
Сегодня возле юбок цыганки играли двое оборванных босоногих детишек: девочка лет пяти и мальчик несколькими годами старше.
– Эта старуха… Я заметил ее здесь в понедельник. Если она была на террасе и в прошлое воскресенье, то могла что-то видеть.
– Полицейские опрашивали всех на улице, – напомнила Геро, когда муж направился к цыганам. – Они наверняка поговорили и с гадалкой.
– Не сомневаюсь, что поговорили. Но можно задать рому один и тот же вопрос десять раз и получить на него десять разных ответов.
Шлепая босыми пятками по мокрой мостовой, к супругам подбежали цыганята, протягивая ладони, умоляюще распахивая глаза:
– Пожалуйста, сэр, леди, у вас не найдется шесть пенсов? Всего шесть пенсов, пожалуйста!
– Подите прочь, – обронила виконтесса.
Мальчик уставился на нее с неприятной ухмылкой, просительный тон превратился в угрожающий и требовательный.
– Вы должны дать нам шесть пенсов. Дайте монету, а то я наложу на вас проклятье.
– Ничего не давай, – посоветовал Себастьян. – Они будут презирать тебя за это.
– Я и не собираюсь, – крепче перехватила ридикюль жена. – А еще не понимаю, зачем нам морочиться с этой гадалкой. Если она солгала констеблям, почему ты считаешь, будто тебе она скажет правду?
– У рома есть поговорка: «Tshatshimo Romano».
– И что это значит? – озадаченно глянула Геро.
– «Правда говорится по-цыгански».
ГЛАВА 45
– Sarishan ryor[40], – произнес Себастьян, приблизившись к гадалке.
Цыганка в изношенной пурпурной юбке и просторной блузе стояла, прислонившись к железному ограждению террасы. Ровная осанка странно не вязалась с изборожденным глубокими морщинами темным, загорелым лицом. Поджав губы, прищурив глаза, предсказательница молча окинула подошедшего оценивающим взглядом.
– O boro duvel atch pa leste[41], – предпринял виконт еще одну попытку.
Старуха фыркнула и ответила на том же языке:
– Где ты научился цыганскому?
– В Иберии.
– Мне следовало догадаться. Хитанос[42]… Они забыли истинный язык предков. – Отвернувшись, цыганка презрительно сплюнула, затем задумчиво оглядела Девлина, подмечая его темные волосы: – Ты мог бы быть ромом. Есть какое-то сходство. Вот только глаза... У тебя глаза, словно у волка. Или у jettatore[43]. – Гадалка коснулась сине-белого амулета, свисавшего на кожаной тесемке с ее шеи. Это был nazar, оберег от сглаза.
Себастьян видел, что Геро наблюдает за ними, старательно удерживая на лице безучастное выражение. Весь разговор велся на цыганском.
– Я хочу расспросить про леди, которая жила во втором доме от угла, – обратился он к старухе. – Высокая, молодая, с волосами каштанового цвета.
– Ты говоришь о той, кого больше нет.
Девлин кивнул.
– Вы видели, как она уходила из дома в прошлое воскресенье?
– Для рома все дни похожи один на другой.
– Но вы понимаете, о каком дне я спрашиваю, потому что на следующий сюда явился shanglo, задавал вопросы, и вы сказали ему, будто ничего не видели.
Собеседница ухмыльнулась, показав потемневшие от табака зубы:
– А почему ты думаешь, будто тебе я скажу что-то другое? А?
– Потому что я не shanglo.
Никто не вызывал у цыган большую неприязнь, чем shanglo – британские полицейские.
– Так вы видели, как леди с двумя мальчиками в тот день уходила из дома? – переспросил виконт.
Дневной свет сделался неестественно дымчатым, вокруг собеседников заклубился сырой, вязкий, заглушающий звуки туман. От реки доносился плеск невидимого весла, а где-то совсем рядом размеренно капала вода. В тот самый миг, когда Себастьян решил, что не получит ответа, цыганка заговорила:
– Да, они уходили. Но потом вернулись.
Девлин понял, что старуха видела, как Габриель Теннисон с племянниками отправилась утром в церковь.
– А после? К ним никто не являлся с визитом? Или они снова ушли?
– Откуда мне знать? Я недолго тут оставалась. – Темный взгляд перекочевал с виконта на его супругу. – Зато я видела вот ее.
40
Sarishan ryor (цыг.) – Здравствуйте.
41
O boro duvel atch pa leste (цыг.) – Да пребудет с вами Господь.
42
Хитанос – испанские цыгане. У этого названия интересное происхождение. Долгие столетия европейцы были убеждены, что цыгане – выходцы из Египта. В Испании это кочевое племя так и называли «эхиптанос», а со временем название трансформировалось в слово «хитанос» (gitanos). Кстати, английское название цыган тоже произошло из этого заблуждения: поначалу это было «иджипшенс», которое затем превратилось в «джипсис» (gypsies).
43
Jettatore (цыг.) – колдун, насылающий порчу; глазливый человек.