Страница 49 из 58
В мышцах появляется непонятное пружинящее ощущение. Несмотря на случившееся – смерть Майка, наблюдение за душегубством Анны, убийство Уилла и Чейза и осознание того, что убийца моего отца находится здесь и, возможно, пытается убить меня – я чувствую себя сносно. Это все бессмысленно, я знаю. В моей голове все смешалось, но я все еще чувствую себя терпимо. С Кармел, Томасом и Анной я почти чувствую себя в безопасности.
Когда мы добираемся до магазина, мне приходит в голову, что я должен рассказать все своей матери. Если это существо действительно убило моего отца, она должна об этом знать.
- Подождите, - сообщаю я после того, как все выбрались из машины. – Мне нужно поговорить с матерью.
- Почему ты просто не возьмешь ее с собой, - говорит Томас, передавая мне ключи. – Она бы смогла нам помочь. Мы же не можем начинать задуманное без тебя.
- Спасибо, - отвечаю я и сажусь на водительское сиденье. – Я вернусь, как только смогу.
Анна перекидывает бледную ногу на переднее сиденье и занимает место.
– Я еду с тобой.
Я собираюсь возразить. Вовлечь в это свою компанию. Но я просто сдаю назад и трогаюсь. Анна молча наблюдает за проносившимися мимо нас деревьями и постройками. Полагаю, ей интересна смена обстановки, но все, чего я хочу на данный момент, чтобы она сказала хоть что-нибудь.
- Тогда в доме Кармел навредила тебе? – спрашиваю я, чтобы развеять тишину, затянувшуюся между нами.
Она улыбается.
– Не будь глупым.
- С тобой действительно все было в порядке?
Ее лицо неподвижно, словно она о чем-то размышляет. Анна всегда выглядит слишком спокойной, но у меня такое чувство, что ее разум точно безжалостная акула, вертящаяся и плавающая, и все, что я когда-либо видел, так это мелькание ее спинного плавника.
- Они продолжают присматривать за мной, - осторожно сообщает она.
- Но они еще слишком слабы. Кроме этого, я просто жду.
- Ждешь чего? – спрашиваю я.
Не судите меня строго. Иногда валять дурака – это все, на что я способен. К сожалению, Анна не гонится за объяснениями. Поэтому мы сидим, я веду машину, а на кончике моего языка вертятся слова «я не хочу так себя вести». Моя жизнь очень странная, а она заполняет ее, даже не осознавая.
Вместо этого я говорю:
- У тебя нет выбора.
- Не имеет значения.
- Как это не имеет?
- Не знаю, но не имеет, - отвечает она. Краем глаза я ловлю ее улыбку.
- Я хочу, чтобы оно не причинило тебе вреда, - сообщает она.
- Правда?
- Конечно. Поверь мне, Кассио. Я никогда не хотела, чтобы так все трагически закончилось.
Мой дом появляется из-за холма. К моему облегчению, мамина машина припаркована возле дома. Я мог бы продолжать этот разговор. Я мог бы нанести ей словесный удар, и мы бы поспорили, но я этого не желаю. Я хочу пропустить слова мимо ушей и сфокусироваться на имеющейся проблеме. Возможно, я никогда не буду иметь с этим дело. А может, что-то и изменится.
Я подъезжаю к дорожке, и мы выходим с машины, н,о как только поднимаемся по ступенькам, Анна начинает втягивать носом. Она щурится, словно болит голова.
- О, - говорю я. – Правильно. Извини меня. Я забыл о заклинании, - я слабо пожимаю плечами.
- Знаешь, здесь развешено несколько трав и песнопений, поэтому через дверь мертвый точно не пройдет. Так безопасней.
Анна скрещивает руки и прислоняется к перилам.
– Я понимаю, - отвечает она. – Иди к своей матери.
Внутри я слышу, как она напевает незнакомую мне песенку и, скорее всего, собственного творения. Я вижу, как она проходит мимо арки на кухню, ее носки сползли на твердую древесину, а галстук от свитера валяется на полу. Я подхожу и поднимаю его.
- Эй! – говорит она с рассерженным взглядом. – Разве ты не должен быть в школе?
- Ты счастлива, что это я, а не Тибальт, - отвечаю я. – Или этот свитер тоже пойдет на клочки?
Она словно обижается на меня и обвязывает его вокруг своей талии, где ему и место. На кухне пахнет цветами и хурмой. В воздухе витает сильный морозный запах. Она готовит новую партию освещенной смеси из сухих цветочных лепестков, как готовила ее каждые предыдущие годы. На сайте она является одним из крупнейших продавцов. Я оттягиваю разговор.
- Итак? – спрашивает она. – Ты собираешься мне ответить, почему не в школе?
Я глубоко вдыхаю.
– Случилось кое-что ужасное.
- Что? – по ее тону я понимаю, что она устала, словно уже наполовину готова услышать плохие новости. Вероятно, она всегда ожидала их, зная, чем я собственно занимаюсь.
- Ну же?
Не знаю, как ей рассказать об этом. Она может принять слишком близко к сердцу. Но есть ли в этой ситуации проблема? Теперь я смотрю в очень обеспокоенное и взволнованное лицо мамы.
- Тесей Кассио Лоувуд, тебе бы лучше раскрыть свой секрет.
- Мам, - говорю я. – Главное не паникуй.
- Не паниковать? – теперь ее руки перемещаются на бедра. – Что происходит?
В воздухе я ощущаю странные вибрации.
Продолжая смотреть на меня, она идет на кухню и включает телевизор.
- Мам, - бурчу я, но уже слишком поздно. Когда я добираюсь до телевизора и становлюсь возле нее, вижу вспышки мигалок полиции, а в углу ящика - фото Уилла и Чейза. Итак, с историей покончено. Полицейские и журналисты затопили лужайку, словно муравьи на корке сэндвича, готовые прогрызть и вынести его для дальнейшего поглощения.
- Что это? – она прикладывает руку ко рту. – О, Кас, ты знал этих мальчиков? О, как ужасно. Из-за этого ты не в школе? Ее закрыли на один день?
Она слишком усердно старалась не смотреть мне в лицо. Она задает обычные вопросы, хотя и знает истинную причину. Она не может даже сама себя надуть. Несколькими секундами позже мама выключает телевизор и медленно кивает головой, пытаясь переварить информацию.
- Расскажи, что случилось.
- Я не знаю как.
- Попытайся.
И я сделал, как она просила. Я рассказал ей все в подробностях, как только мог. Кроме ран от укусов. С затаившим дыханием она слушала мою историю.
- Ты считаешь, это оно? – спрашивает она. – То, которое…
- Я знаю, что это оно. Я чувствую.
- Но ты не знаешь наверняка.
- Мам. Я просто знаю, - я пытаюсь аккуратно намекнуть ей об этом.
Ее губы так плотно сжаты, что их почти не видно. Думаю, она может заплакать или что-то в этом роде.
- Ты был в том доме? Где атаме?
- Не знаю. Просто успокойся. Нам нужна твоя помощь.
Она не отвечает. Одной рукой она прикасается ко лбу, а второй – к бедру. Она смотрит в никуда. От горя на ее лбу появляется глубокая морщина.
- Помощь, - мягко говорит она, а в следующий раз произносит чуть громче. – Помощь.
Должно быть, у нее сейчас что-то наподобие перезагрузки комы.
- Хорошо, - тихо сообщаю я. – Просто оставайся здесь. Мам, я позабочусь об этом. Обещаю.
Анна ждет меня снаружи, и кто знает, что сейчас происходит с обратной стороны магазина. Выглядит так, словно у меня в распоряжении уйма часов, но я не могу выйти отсюда не более чем на двадцать минут.
- Пакуй вещи.
- Что?
- Ты слышал меня. Пакуй вещи. Немедленно. Мы уезжаем.
Она толкает меня на ходу и летит вверх по лестнице, по-видимому, чтобы начать упаковывать вещи. Я следую за ней со стоном. Нет сейчас для этого времени. Она старается успокоиться, замерев на месте. Моя мать могла бы упаковать меня вместе с моим багажом, разлаживая по коробкам, затем загрузить их в У-хол [2]. Но я не уеду, пока призрак не исчезнет навсегда.
- Мам, - говорю я, когда она поддевает свитер в моей комнате. – Ты можешь перестать злиться? Я никуда не поеду.
Я останавливаюсь. Ее торопливость не имеет себе равных. Все мои носки она выложила из ящичка комода и ровненько сложила на туалетном столике. Даже полоски на каждом из них выглядят одинаково.
- Мы уезжаем, - сообщает она, без замирания сердца обшаривая мою комнату. – Если придется, я достучусь до твоего сознания и силой вытащу из этого дома, но мы уедем.