Страница 47 из 58
Раны. Я вижу на обеих раны: ярко-алые и до сих пор сочащиеся. Большие, рваные полумесяцами на мышцах и костях. Я бы везде их узнал, даже если бы они просто возникли в моем воображении. Они искусаны.
Что-то их ело.
Точно так же, как и моего отца.
- Кас! – кричит Томас, и по его тону я понимаю, что он уже несколько минут пытается до меня докричаться. – Мы должны отсюда выбираться!
Мои ноги приросли к полу, но я никак не реагирую, тогда он обводит руку вокруг моей груди, тщательно удерживает и тащит меня на выход. Я не прихожу в себя, пока не выключается свет, погружая комнату во тьму, затем я встряхиваюсь и принимаюсь бежать.
_____________________________________________________________________________________
[1] Пунические войны – войны между Римом и Карфагеном (264 — 146 г. до н. э.)
[2] Ритце – один из самых престижных и дорогих отелей, расположенный на лондонской Пиккадилли.
[3] Винтер Формал (Winter Formal) – ежегодная традиция, где одевают лучшие наряды и всю ночь веселятся с друзьями.
[4] Сексизм – дискриминация по половому признаку.
Глава 20
Что же мы делаем?
Вопрос, который ежеминутно повторяет Томас. Кармел уже успела дважды мне позвонить, но я игнорирую ее. Так что же мы делаем? Не имею представления. Я просто тихо сижу на пассажирском сиденье, пока Томас едет неизвестно куда. Ступор - должно быть, так можно описать чувство, в котором мы сейчас находимся. В моей голове не пробегают панические мысли. Я не планирую и даже не оцениваю происходящее, а просто слушаю свои мягкие, ритмично-повторяющиеся слова «это здесь, это здесь».
Краем уха я слушаю Томаса. Он говорит с кем-то по телефону, объясняя, что мы недавно нашли. Должно быть, это Кармел. Скорее всего, она уже махнула на меня рукой, пытаясь не раз дозвониться, поэтому сейчас закидывает вопросами Томаса.
- Я не знаю, - говорит он. – Кажется, он в прострации. Думаю, теперь он потерял его.
У меня вяло дергается лицо, словно выходит новокаин от укола дантиста. Мысли медленно наполняют пустую голову. Уилл и Чейз теперь мертвы. Их убило то, что слопало моего отца. Томас тем временем продолжает ехать непонятно куда.
Мы не обмениваемся мыслями. Этого не нужно. Во всяком случае, теперь я больше не боюсь проделывать подобное. Из трубы вылетает дым, когда он жмет сильнее на газ, и тогда Томас зовет меня и бьет по руке, фактически отворачиваясь от меня.
- Отвези меня к Анне, - сообщаю я.
Он вздыхает с облегчением. Наконец, я хоть что-то произнес вслух. Во всяком случае, я кое-что решил и попросил об этом Томаса.
- Мы думаем сделать это,- я слышу, как он говорит в трубку. – Да. Мы туда сейчас собираемся. Встретимся там. Не заходи туда первой, если нас не будет на месте!
Он неправильно понял. Как мне теперь ему объяснить? Он же не знает, как умер мой отец и не представляет, что это может означать – меня почти нагнали. Он сумел найти меня тогда, когда я практически беззащитен. Я даже представить не могу, как он выглядит, и сейчас могу лишь улыбаться: судьба сыграла со мной злую шутку.
Расстояние преодолевается быстро, как в тумане. Томас вдохновлено болтает. Он подъезжает к дорожке и выбирается из машины. Моя дверца открывается несколькими секундами позже, и он тащит меня за руку.
- Ну, давай же, Кас, - говорит он. Я мрачно на него смотрю.
– Ты готов? – интересуется он. – Что собираешься дальше делать?
Я не знаю, что ему ответить. Успокаиваюсь, шок немного отступает. Я хочу снова трезво мыслить. Может, просто встряхнуть головой, как это делает собака, и вернуться к работе? Под нашими ногами хрустит холодный гравий. Я замечаю, как при выдохе появляется облачко пара. Справа от меня Томас выдыхает намного больше, пребывая в нервном припадке гнева.
- Ты в порядке? – спрашивает он. – Чувак, я никогда такого не видел прежде. Не могу поверить, что она… Что было… – он останавливается и наклоняется вперед.
Он помнит и, если его воспоминания слишком яркие и сильные, думаю, может их также с легкостью и забыть. Я протягиваю руку, чтобы удержать его.
- Может, нам лучше дождаться Кармел? – спрашивает он. А затем оттаскивает меня назад.
Дверь Анны открыта. Она тихо, словно лань, появляется на крыльце. Я смотрю, как колышется ее платье. Она не старается укутаться, хоть ветер и накрывает ее острым слоем льда. Ее оголенные мертвые плечи не могут его ощущать.
- Он у тебя? – спрашивает она. – Ты нашел его?
- У него что? – шепчет Томас. – О чем она говорит?
Я отрицательно качаю головой и поднимаюсь по ступенькам. Затем прохожу мимо нее в дом, и она следует за мной.
- Кас, - говорит она, - что случилось? – ее пальцы легко касаются моей руки.
- Отойди от него, подруга, - выдает Томас. Он практически отталкивает ее и становится между нами. Он смешно крестится пальцами, но я не виню его за это. Он тупит. Точно так же, как и я.
- Томас, - говорю я. – Это была не она.
- Что?
- Она не совершала того преступления.
Я выгляжу спокойно, поэтому он ослабляет свой напор, а я возвращаюсь к нашему разговору.
- И опусти свои пальцы, - добавляю я. – Она не вампир, а если бы была им, не думаю, что твой крест помог бы тебе.
Он опускает руки. Лицо расслабляется.
- Они мертвы, - говорю я Анне.
- Кто? И почему ты не обвиняешь меня снова?
Томас прочищает горло.
– Ну, он не собирается, а вот я как раз-таки наоборот. Где ты была прошлой ночью и сегодня днем?
- Здесь, - отвечает она. – Я всегда здесь.
Снаружи я слышу, как поворачивают шины. Кармел приехала.
- Все было хорошо, пока ты была связана с домом, - парирует Томас.
– Но теперь, когда ты свободна, можешь ходить везде, где тебе вздумается. Почему? Почему ты остаешься в месте, где пробыла в заточении почти пятьдесят лет? – он нервно осматривается по сторонам, хотя в доме тихо. Пока не видно злобных духов. – Я даже сейчас не хочу здесь находиться.
Шаги теперь слышатся на крыльце, и я замечаю Кармел, удерживающую в руках – в полном смысле этого слова – металлическую бейсбольную биту.
- Черт, отойди от них, - она кричит на придыхании.
Она с размаха огибает битой дугу и бьет Анну по лицу. Выглядит это так, словно Терминатор шлепает свинцовой трубой. Сначала Анна выглядит немного удивленной, а затем оскорбленной. Я вижу, как Кармел с усилием проглатывает.
- Все в порядке, - сообщаю я, и бита опускается на дюйм ниже. – Она не совершала того преступления.
- Откуда ты знаешь? – спрашивает Кармел. Ее глаза ярко сияют, а бита дрожит в руках. В ней бурлит адреналин вперемешку со страхом.
- Откуда он может знать что? – вставляет свое замечание Анна. – О чем ты говоришь? Что случилось?
- Уилл и Чейз мертвы, - говорю я.
Анна опускает взгляд, а затем спрашивает:
- Кто такой Чейз?
Кто-нибудь может перестать задавать эти чертовы вопросы? Или, по крайней мере, кто-нибудь на них может ответить?
- Он тот, кто помогал Майку в ту ночь облапошить меня… - останавливаюсь я. – Он находился возле окна.
- О!
Когда я больше не говорю ни слова, Томас все рассказывает Анне. Кармел съеживается над кроваво-красной битой. Томас, словно извиняясь, смотрит на нее, продолжая говорить, а Анна слушает и смотрит на меня.
- Кто мог сделать такое? – рассержено спрашивает Кармел. – Вы чего-нибудь касались там? Кто-нибудь видел вас? – она переводит взгляд с Томаса на меня и обратно.
- Нет. На нас были перчатки, и думаю, пока мы там были, ни к чему не прикасались, - отвечает Томас.
Их голоса звучат немного взволновано. Они фокусируются на практических аспектах, облегчая себе задачу. Я не могу позволить им сделать это и также не понимаю, что здесь происходит, поэтому нужно все выяснить. Я должен обо всем рассказать, по крайней мере, столько, сколько позволю им знать.
- Там было так много крови, - слабо говорит Томас. – Кто мог такое совершить? Почему кто-то…