Страница 36 из 47
Значит, на повороте он тоже почувствовал, что тигр едва не сбросил его с себя.
– Извините, – сказала я. – Я волнуюсь. Я все время высматривала их задние огни и ответила вам, не подумав. Я безмерно благодарна вам за то, что вы вообще взяли меня с собой.
– Это удовольствие для меня.
Он сопроводил эти формальные слова такой восхитительной улыбкой, что, невзирая на свои страхи и опасения, я улыбнулась в ответ. Я смотрела, как он откинулся на спинку сиденья и установил скорость на устойчивые шестьдесят пять миль в час. Его взгляд устремился на узкий конус света впереди. В отраженном свете его лицо казалось прекрасной маской сосредоточенности.
Дорога рвалась навстречу нам. Один раз мое сердце дрогнуло и сильно забилось, когда впереди в темноте показался красный огонек, но это был всего лишь маленький автомобиль, стоящий у обочины с парой внутри, мужчиной и девушкой. Я осела на сиденье, и кровь потекла обратно от кончиков моих онемевших пальцев, и сердце медленно начало биться снова.
Пауль Вери искоса взглянул на меня и сказал:
– Насколько я понял, это не те задние огни, которые вы искали?
– Нет. – Я неуверенно улыбнулась ему. – Вы, наверное, удивляетесь, в чем тут дело?
Он снова переключил внимание на дорогу.
– Естественно. Вы говорили о срочности, и вы обеспокоены и испуганы. Кто не удивится, мадам? Поверьте, я горю желанием помочь… Но нет никакой нужды рассказывать мне о ваших делах, если вы предпочитаете этого не делать.
– Как вы добры. Я… я говорила, что это имеет отношение к мальчику Дэвиду.
– Eh bien? [33]
– Это не я увезла его. Но я знаю, где он сейчас. Именно туда я и направляюсь.
Его руки шевельнулись, словно в удивлении, на рулевом колесе, и машина опасно дернулась. Он выругался себе под нос.
– Извините, – сказала я. – Я не хотела поразить вас. Но продолжение моей истории еще удивительней. Я сказала голую правду, когда призналась, что попала в переделку. – Мой голос дрогнул, и призрак отчаяния снова глянул на меня из темноты. – Дело идет о жизни и смерти, – добавила я всхлипывая.
– И вам нужна помощь, очень.
Это был почти вопрос, заданный тихо, не глядя на меня. В его голосе прозвучала странная нота, и я, сдерживая рыдания, повернула голову посмотреть на него. Помощь! Конечно, мне нужна помощь. До этой минуты, поглупев от усталости и страха за Ричарда, я думала о Пауле Вери только как о чудесном средстве добраться до ответвляющейся дороги за Эгибелем. Дальше мои планы не шли. Но теперь чудо было полным: мы с Роммелем больше не были одни, у нас появился союзник, и наша немедленная цель была очевидна. Андре с Ричардом и Дэвидом был впереди нас и один за работой. Вряд ли Жан опередил нас: он выехал не намного раньше, если вообще раньше нас, и на той скорости, с какой мчался «мерседес», мы почти наверняка к этому времени нагнали бы любую машину, движущуюся медленнее.
Андре был один, а нас двое, не считая Роммеля.
На сердце у меня полегчало, и я благодарно повернулась к спутнику. Он улыбался, выглядел необыкновенно красивым и, я осознала, опасным.
– И куда «они» увезли мальчика? И кто такие эти «они»?
Странная нота снова появилась в его голосе, и я сразу поняла, что это. Удовольствие. В голосе звучали веселье, возбуждение, но ни малейшей тревоги. Он, конечно, понятия не имел о реальной опасности положения: необычная ситуация, дама в беде, сумасшедшая гонка в темноте – все это привлекало его ощущением приключения. Но я знала также, глядя на него словно бы новыми глазами, что никакая опасность не заглушит этого удовольствия.
Меня ободрили его поведение и возбуждение, почти веселье в его голосе и взгляде. Оно было заразительно и, конечно, в любого вселило бы надежду в таком отчаянном положении. Я получила вдруг союзника, одновременно и энергичного, и храброго.
И храбрость ни в коей мере не была слишком сильным словом. Что-то в нем выдавало силу, едва сдерживаемую энергию… Вблизи, в тесной машине, его личность почти подавляла. Я поняла, что раньше недооценивала месье Пауля Вери. Не только от сумасшедшей скорости машины прерывалось у меня дыхание, когда я начала свои объяснения.
– Это длинная и мерзкая история, – сказала я быстро, – и мне может не хватить времени рассказать ее всю прежде, чем начнутся события. Но главное заключается в том, что Дэвида, чье настоящее имя Дэвид Байрон, собираются убить сегодня вечером вместе с его отцом, если мы не сможем этому помешать. Он бросил на меня удивленный взгляд:
– Но…
– Знаю! – воскликнула я. – Это звучит фантастически! Но слушайте: я попытаюсь рассказать, что смогу…
И я, запинаясь от спешки, начала рассказывать о том, что знала о Крамере, Ричарде и Лоран. Он слушал молча, но когда, наконец, я дошла до роли Марсдена в этом деле, он прервал меня озадаченным восклицанием.
– Месье Марсден? Этот человек? Остальные – да; я могу поверить тому, что вы говорите, и поэтому верю, что вы действительно попали в беду. Но никак не могу представить себе добряка месье Марсдена убийцей. Кроме того, он англичанин.
– По его словам он англичанин, – сказала я резко. – А я вам говорю, что он ее муж и нанят Крамером. Вы должны поверить мне. Добряк месье Марсден, как вы его называете, в эту минуту собирается убить обоих Байронов – Ричарда и Дэвида, если мы не остановим его!
Я видела лицо Вери в тусклом свете. Он улыбался успокаивающе, но брови его сдвинулись в замешательстве.
– Mais, ma belle… [34]
Итак, ничто из этого кошмара меня не минует. Испытание неверием будет частью его, и я, запутавшаяся в этом ужасе, должна буду постараться найти концы в безумной логике дела, чтобы этот человек мог поверить и помочь мне. Я сжала дрожащие руки, и попыталась выстроить факты по порядку. Помню, единственной отчетливой мыслью в голове было желание, чтобы Пауль Вери перестал называть меня «ma belle».
– Слушайте, месье, – сказала я осторожно, – я расскажу вам голую правду, как я ее знаю. Времени вернуться к началу нет. Я могу говорить только о том, что происходит сейчас, сегодня вечером, и прошу вас поверить мне. Я не совсем уверена в причинах, побудивших этого Крамера нанять Лоран и Марсдена совершить для него убийство, но думаю, это связано со случившимся во время войны. Ричард и его друг были свидетелями… зверства, полагаю, так можно это назвать, в котором участвовал Крамер.
– Это не имеет значения. – Он заговорил вдруг с резким нетерпением. – Я сказал, что верю вам. Все эти разговоры о войне… на них нет времени. Скажите лучше, что вы думаете о планах этого человека, что вы собираетесь делать сейчас, вечером.
Облегчение было таким внезапным и сильным, что тьма расплылась вокруг меня, и я закрыла глаза и прижала к ним ладони. Я почувствовала, как машина замедляет ход, и, убрав руки, обнаружила, что мы пробираемся по довольно приличной дороге между оградами и домами. Гирлянды уличных фонарей покачивались в темноте, освещенный трамвай выехал из боковой улицы, и внезапно мы окунулись в сияние неоновых огней, кафе и нетерпеливые гудки автомобилей.
– Тулон, – сказал Пауль Вери. – Продолжайте. Расскажите о вашем плане.
– Хорошо, – сказала я. – Вот он, в общих чертах. Где-то по этой дороге есть деревенька Эгибель. Чуть дальше за ней, налево, группа сосен и напротив них, ответвляясь вправо от шоссе, – проезд, ведущий на вершину утеса. Там, если только мы не перехватим его по дороге, ждет фургон под присмотром человека по имени Андре. В этом фургоне Ричард и Дэвид Байроны, без сознания и, думаю, связанные. У Андре приказ дожидаться остальных, затем они собираются инсценировать несчастный случай. Крамер приедет на машине Рич… Байрона, и с ним Лоран. Но Марсден выехал раньше них. И на скорости, с какой мы едем, у него едва ли есть шанс догнать нас, но отстает он ненамного. – Я глубоко вздохнула. – Он спешит, конечно, так как Андре один занят этой работой, и к тому же довольно глуп.
Я замолчала. Паузу заполнил шум ветра. Город остался позади, и снова мы бросили конус света в одинокую ночь. Я не смотрела на Пауля Вери: знала, что изложила свою историю отвратительно, но усталость, замешательство и душевные страдания извиняли меня. Я закусила губу и ждала.