Страница 28 из 47
Я заметила:
– Неудивительно, что вы хотели меня убить, когда были возле Дэвида так близко, и тут я встала на пути. Он сказал с раскаянием:
– Я думал, вы с ними заодно. Видите ли, я не верил ни секунды, что Дэвид сам не хочет со мной встречаться. Я думал, она… они… могли держать его под надзором, не позволять ему писать. Я думал, вы из их компании, и хотел вас убить. – Он улыбнулся. – Бедная маленькая Чарити, я перепугал вас до смерти?
– Да. Поэтому вы и сказали мне, что уже совершили одно убийство?
– Конечно. Я не знал, что они вам рассказали, хотел напугать вас и преуспел в этом. Вы упали в обморок. Меня следовало бы за это высечь.
– Вас прошлого, – сказала я. – Вы в самом деле перепугали меня, потому что я думала…
– Что вы думали?
– Ничего.
– Нет уж, продолжайте. Вы обещали рассказать все.
– Я думала, что вы сумасшедший, – сказала я, не глядя на него.
Он молчал, но рука его застыла на середине стола.
– Я знала только то, что мне рассказала миссис Палмер, – добавила я быстро. – И вы… вы вели себя так неистово, а Дэвид был так напуган, поэтому я решила, что вы могли сойти с ума. Я думала, надо быть безумцем, чтобы ударить мальчика той ночью… После встречи с вами в Ниме, – закончила я жалко, – я поверила, что вы сделали это.
Последовала короткая пауза.
– Чарити!
– Да?
– Чарити, скажите мне кое-что.
– Что? – спросила я. «Вот оно, – подумала я, – вот оно».
– Говорил ли Дэвид что-нибудь, наталкивающее на мысль о моем сумасшествии?
– Я… я не знаю, – забарахталась я.
– Вы лжете, Чарити. Вам следовало бы знать к этому времени, что вы не можете лгать мне. Говорил ли Дэвид, что я сумасшедший?
– Да, – ответила я.
Когда я снова взглянула на него, он улыбался.
– Глупая маленькая совушка, – сказал он. – Не волнуйтесь так. Это все упрощает.
– Упрощает, – повторила я глупо. – Но я думала, вы…
– Я имею в виду, это нечто определенное, – сказал он. – Что-то, с чем можно бороться. Он сказал это сам?
– Да.
– Именно такими словами?
– Да.
– Понятно. Что ж, это означает следующее: они убедили его, что я пытался совершить самоубийство на автомобиле. Это может быть истолковано как помешательство после якобы совершенного мною убийства. Но я глубоко убежден, что им не удалось заставить его поверить ни в то, что я убил Тони, ни в то, что напал на него самого.
– Итак?
– С моей точки зрения, позиция у нас сильная для борьбы с этим заблуждением. Он доверяет вам, не так ли?
– Думаю, да. Я уверена, что доверяет, после того как я помогла ему в Ниме… сбежать от вас.
– Не смотрите с таким раскаянием. Вам надо вернуться и поговорить с ним, убедить его, что я такой же нормальный человек, как вы, и привезти его куда-нибудь на встречу со мной, поговорить. Тогда мы все выясним и покончим с недоразумением раз и навсегда.
– Вы хотите сказать, просто увезти его?
– Конечно. Уж не думаете ли вы, что я позволю ему вернуться к Лоран? Она со своим любовником – мужем, если хотите, – может отправляться своим путем, а мы с Дэвидом пойдем нашим…– он взглянул на меня. – И вашим.
– Легко сказать, – заметила я. – Но если они твердо решили убить вас, будет ли Дипинг более безопасным местом теперь, чем он был раньше?
Он приложил руку к голове жестом одновременно и невероятно усталым, и очень молодым.
– Все тот же старый ответ, Чарити, – сказал он. – Я не знаю. Мой собственный дом по какой-то неизвестной причине больше не безопасен для меня и моего сына… По какой-то неизвестной причине: вот суть дела. Вся эта сумасшедшая история – как сказка, рассказанная идиотом и выстроенная по логике лунатика. Мы не можем ей следовать, пока не раскопаем его безумное прошлое и не найдем…
– Фрейд в дровяном сарае?
Он усмехнулся на мое замечание и одним глотком прикончил свой коктейль.
– Если хотите, да.
К этому времени кафе почти опустело, и ровный поток людей на широком тротуаре заметно поредел. Несколько моряков-негров прошли мимо под руку с ярко одетыми девушками. Арабский мальчик, стройный и золотисто-коричневый, достойный позировать Поликлету [23] для статуи Хиласа [24] , скользнул между столиками, прося милостыню. Люди бросали ему кусочки сахара, он ловил их изящными пальцами, пока его монотонный униженный голос бормотал, прося еще.
– В последнее время я иногда думал, что в самом деле сойду с ума, – сказал вдруг Ричард. – Убийство и суд, затем автомобильная катастрофа, недели в больнице и ужасные головные боли, все еще мучающие меня. И Дэвид. Внезапное, совершенно неожиданное и полное крушение всей моей жизни, и жизни Дэвида. И этот изначальный абсурд, выбивающий меня из колеи. Произошли определенные события, но они не вписываются ни в какую разумную картину. Вот что я имел в виду, Чарити, вот что заставило меня так дьявольски себя вести; я вижу, как смысл происходящего ускользает, и мой ум начинает бунтовать. Ни в чем нет смысла, все перевернулось с ног на голову.
– «И ничего не существует», – процитировала я, – «кроме того, чего нет».
Он нетерпеливо сказал:
– Да, это так. Именно об этом «Макбет», не правда ли? Ничто больше не следует законам.
Я заметила:
– Но вы забыли, что Макбет первый отбросил законы и нарушил баланс. В этом была логика, в конце концов. Должно быть объяснение, причина и вашей идиотской сказки, просто мы еще не докопались до нее.
Он ничего не ответил, но взглянул на меня, и что-то в его глазах заставило меня поспешно заговорить:
– Ричард, я знаю, что права. Разве вы не помните, только час назад, на пирсе, вы говорили то же самое обо мне. И вы сказали, что законы держатся крепко, хотя доказательства, казалось, свидетельствуют об обратном. Это правда, дорогой. Вы найдете рисунок, соответствующий фактам. Он всегда есть.
– Но если это сказка идиота – если мы имеем дело с пограничной областью нормальной психики…
– Нет, это не так, – сказала я решительно. – А если и так, что ж, даже в Зазеркалье придерживались шахматных правил. Правила не ломаются сами, Ричард.
– Между прочим…
– Между прочим, – повторила я, – нет такого явления, как «изначальный абсурд».
Его глаза встретились с моими и вдруг прояснились:
– «Милосердие никогда не изменяет». Да, вы правы. Вы правы. Как вы правы…– Он рассмеялся и выпрямился на стуле. – Простите меня, дорогая. Я так долго жил на грани нереальности, что это притупило мой ум. Давайте выпьем еще кофе. Что вы хотите к нему на этот раз?
– То же самое, пожалуйста.
– Garcon, deux cafes-cassis! [25] Нет, – решительность снова зазвучала в его голосе, – ничто не имеет значения, кроме Дэвида, и эта часть дела скоро уладится. Как только я увижу его… Вы устали, Чарити?
Неожиданный вопрос заставил меня вздрогнуть.
– Устала? Я не чувствую усталости.
– Вы уверены?
– Вполне.
Он вдруг мягко улыбнулся:
– Тогда, следуя вашему довольно-таки неженскому предположению о наличии логики во всем, давайте вернемся к началу и будем ворошить прошлое, пока не найдем, что же заставляет их действовать, пройдем по каждому следу до конца…
– Я поняла вас. Не оставим ни одной дыры, ни одного темного угла необследованными. Хорошо. Я готова.
ГЛАВА 18
Убийство в кровати…
Чосер
Получасом позже после двух чашек кофе в головах у нас все стало таким же запутанным, как наши метафоры. Мы вытащили на свет каждый известный факт, проветрили его, встряхнули и уложили на место. И хотя кое-что прояснилось, центр тайны остался во мраке.
– Мотив, – сказал Ричард в двадцатый раз. – Убит Тони, сделаны две попытки убить меня – и никакого мотива.
– Для убийства нужен довольно серьезный мотив, – сказала я решительно. – Он есть; если бы мы только знали, где его искать. Наиболее частые мотивы – выгода, страсть и страх. Это убийство явно не из-за денег и не из-за любви. Тогда остается третий мотив, самый сильный.