Страница 52 из 60
В коридоре горело несколько лампочек, в палатах было темно. В кухне и в канцелярии света тоже не было, только из комнаты ночной сестры сквозь матовое стекло в верхней половинке двери ложилась на пол световая дорожка. Я боялся, что ночная сестра, которой я готов был приписать сверхъестественный дар прозрения, не говоря уже о заурядной человеческой проницательности, увидит меня через этот полупрозрачный заслон, а потому первую половину коридора одолел на четвереньках. Только миновав ее дверь, я распрямился и заскользил дальше так тихо, что даже сам не слышал своих шагов. Меня засасывало в эту неуютную тишину. Я дошел до палаты Хьюго и потянулся к дверной ручке, представлявшей собой наклонную стальную пластинку, которую нужно было, чтобы открыть дверь, нажать книзу. Я плотно обхватил ее рукой, словно понуждая к молчанию, и нажал сильным, плавным движением. Крепко прижимая ее книзу, я толкнул дверь. Она отворилась бесшумно, как во сне, словно выполняя мою невысказанную волю. Не выпуская ручки, я проскользнул в палату и другой рукой перехватил ручку с внутренней стороны. Потом плотно затворил за собой дверь и разжал пальцы. Все это я проделал совершенно беззвучно.
В палате стоял полумрак. В двери, на уровне человеческой головы, было прорезано квадратное окошко примерно полтора на полтора фута, сквозь которое проникало немного света из коридора. Я разглядел на высокой кровати красные одеяла и фигуру под ними. Из предосторожности я опустился на одно колено. Фигура пошевелилась, и голос Хьюго резко спросил:
- Кто это?
Я сказал:
- Ш-ш! - И добавил: - Это я, Джейк Донагью.
Минута молчания, потом Хьюго произнес:
- О господи!
Мне хотелось спрятаться в тень. Я сел на пол и ногами вперед проскользнул под кроватью на другую сторону. Пол я здесь основательно вымыл накануне, перед тем как привезли Хьюго, и теперь проехался по нему без задержки, как шайба по льду. Затем я сел, привалился к стене и подтянул колени. Я был совершенно спокоен.
Глаза Хьюго нашли меня в темноте. Я улыбнулся и склонил голову в поклоне.
- Это уж слишком, - сказал Хьюго. - Я как раз уснул.
- Говорите потише, не то ночная сестра услышит.
Хьюго понизил голос до шепота.
- Что вы меня повсюду преследуете?
Это меня задело.
- Я вас не преследую, - отвечал я тоже шепотом. - Я здесь работаю. Для меня полная неожиданность, что вас сюда привезли.
- Вы здесь _работаете_? - переспросил Хьюго. - Что же вы делаете?
- Я санитар.
- Боже милостивый! И все равно, вы могли бы подождать до завтра.
- Днем я на работе, мне было бы очень трудно вас увидеть.
- Так, значит, сейчас вы не на работе?
- Нет.
- Значит, вы все-таки меня преследуете.
- А, подите вы к черту! - сказал я. - Слушайте, Хьюго, мне нужно с вами о многом поговорить.
- Что ж, на этот раз мне труднее от вас уйти.
Он лег на подушки, и мы посмотрели друг на друга так, как смотрят люди, когда не видят глаз собеседника.
- Чем вы так расстроены, Джейк? - спросил Хьюго. - Я это почувствовал еще на студии. Годами вы даже не пытаетесь меня увидеть, а потом вдруг начинаете гоняться за мной как сумасшедший.
Говорить можно было только правду.
- Я видел Сэди и Анну, это напомнило мне о вас.
Я почувствовал, что Хьюго закрывается, как морской анемон.
- Что вас опять свело с этими сестрицами? - спросил он опасливо.
Говорить можно было только всю неприкрытую правду.
- Женщина, у которой я жил, выгнала меня, тогда я разыскал Анну, а она послала меня к Сэди.
Хьюго весь передернулся.
- Сэди вам говорила что-нибудь обо мне?
- Ничего особенного. - Это была первая ложь. - А вот от Анны я кое-что о вас узнал. - Мне хотелось перевести разговор на Анну.
- Да, - сказал Хьюго. - Анна говорила мне, что видела вас. Вы как-то вечером заходили в театр, ведь так? Я хотел вас повидать, очень жалел, когда Анна сказала, что вы уехали. В то время вы, очевидно, не так уж стремились меня видеть.
На подробный ответ я был неспособен.
- Я боялся с вами встретиться, Хьюго.
- Не понимаю я вас, Джейк. Я вообще не понимаю, как меня можно бояться. Я так и не понял, почему вы тогда исчезли. А мне тогда очень хотелось с вами поговорить. Ни с кем у меня не бывало таких интересных споров. Мы могли бы обсудить эту вашу вещицу.
- Какую вещицу?
- Да вашу книгу. Я не помню точно, когда она вышла, но, вероятно, уже после того, как вы переехали из Бэттерси, иначе мы бы о ней потолковали, а я, по-моему, не обсуждал ее с вами.
Я крепко прижался затылком к стене, точно борясь с пьяным бредом.
- Вы это про "Молчальника"?
- Ну да. Местами, конечно, книга показалась мне ужасно трудной. Откуда вы взяли все эти мысли?
- От вас, Хьюго, - пролепетал я.
- Я, конечно, заметил, что отчасти это темы наших разговоров. Но звучало все совсем по-другому.
- Знаю.
- В том смысле, что гораздо лучше. Я уж не помню толком, о чем мы тогда говорили, но путаница была ужасная, правда? А у вас все так четко. Я узнал из этой книги много нового.
Я широко раскрыл глаза. Забинтованная голова Хьюго вырисовывалась на фоне освещенного окошка; выражения его лица не было видно.
- Я очень стыдился этой книги, - сказал я.
- Того, что пишешь, потом, наверно, всегда стыдишься. Я так и не набрался храбрости что-нибудь написать. Надеюсь, вы на ней хотя бы заработали. Она хорошо раскупалась?
- Не очень. - У меня мелькнула мысль, что он надо мной смеется, но нет, Хьюго на это был неспособен.
- Вероятно, показалась слишком интеллектуальной. Публику отпугивает все самобытное. Но вас это, надеюсь, не остановило? Вы пишете сейчас какой-нибудь новый диалог?
- Нет! - чуть не крикнул я и добавил, чтобы не молчать, пока собираюсь с мыслями: - Как раз недавно мне захотелось перечитать ее и развить кое-какие положения, но я нигде не мог ее найти.
- Как жаль! Могли бы взять у меня. Я держу ее в ящике стола и время от времени в нее заглядываю. Она мне напоминает наши беседы. Я получал от них огромное удовольствие. С тех пор мозги у меня совсем заржавели.
- На прошлой неделе я заходил к вам домой, - сказал я. - Вы тогда оставили записку: "Ушел в кабак", и я искал вас по всем кабакам.
- Плохо искали. Я был совсем близко - знаете такое заведение "Король Лудд"?
- А я пошел в противоположную сторону, на восток. В тот вечер я познакомился с Лефти Тоддом.
- Да, вы ведь знакомы с Лефти. Я его видел сегодня на митинге, прежде чем мне угодили в голову кирпичом.
- А кстати, как ваша голова?
- Ничего страшного. Только болит как проклятая. Если б не вы, она хоть болела бы во сне. Но вы не сказали мне, Джейк, почему вы тогда исчезли. Я чем-нибудь вас обидел?
- Нет, - сказал я терпеливо. - Это я вас обидел. Но теперь вижу, что произошло недоразумение. Оставим это.
Я чувствовал, что Хьюго внимательно на меня смотрит. От бинтов голова его казалась огромной.
- Ваша беда в том, Джейк, - сказал он, - что вы слишком подпадаете под чужое влияние. Вы и под мое влияние тогда подпали.
Я удивился.
- Верно. Но я не знал, что это вам известно.
- Каждый должен идти своей дорогой, Джейк, - сказал Хьюго. - Вы придаете всему слишком большое значение.
Я вдруг обозлился.
- Не знаю, что вы имеете в виду. Кой-чему вы тоже, надо полагать, придаете значение, иначе не стали бы возиться с этим театром в Хэммерсмите.
- Ах, это... - Хьюго на минуту умолк. - Это я сделал ради Анны. Но это была глупая затея.
Я затаил дыхание. Теперь, чтобы выудить у него признание, которое я так жаждал услышать, нужно было действовать крайне осторожно; я сделал глубокий вдох, будто пробуя мысли Хьюго на запах.
- Вы хотите сказать, что ей это не доставило удовольствия? - спросил я вкрадчиво.
- Да нет, удовольствие это ей доставило, да что толку? Ложью ничего не добьешься. Не то чтобы это была настоящая ложь, ведь ситуация нам обоим была ясна. Но в каком-то смысле это все же была ложь.