Страница 53 из 57
Я за АКСУ, предохранитель, патрон и так в патроннике, только из-за брони попытался нос вытащить, как сзади дёргают грубо. Поворачиваюсь — бойчина пальцем в воздух тычет и орёт.
Ёооопт. Вертушки же!!! Автомат нахуй!! Вхожу в связь.
— Хоровой 80, Хоровой 80, приём!!! — врывается в уши.
(Хоровой 80 — позывной в колонне, чтобы отличать этот позывной от основного).
— На связи Хоровой.
— Наводи, ёкарный бабай… — треск, — … хули… — треск, — … твою мать…
Да я и так понял. Высовываюсь, смотрю, откуда лупят. Всё это происходит на самом деле быстро, я и не догадывался, насколько может замедляться время, если хочешь жить.
Вот они. Лупят чуть правее от меня. Метрах в 400-х от силы.
— Пять Один. Смотри ракету красного.
Пускаю по запаре зелёную.
— Вижу, Хоровой. Наблюдай.
И первый крокодил заходит и даёт длинный трассер примерно туда, куда ушла ракета по зелёнке.
— Точно, Пять Один — лупи.
Первый крокодил, дав трассер, указал ведомому этим трассером цель. Вот туда-то и работает НУРСами идущий следом ведомый крокодил.
Мама дорогая.
Всё, что я видел до этого в фильмах — хуйня полная. Сначала встаёт дыбом земля с деревьями, как будто невидимый великан хапнул горсть земли и выдрал её вместе с деревьями и порослью. Потом хлопок выстрела, земля с растительностью мешается, как в мясорубке, в воздухе, и просто чудовищный грохот, наконец, кажется, взрывается у тебя в голове.
БА-БАXXА-БАААХ!!!!!!
Меня опять дёргает за броню всё та же бойцовская рука, и тут только мини-землетрясение на последнем АХ!!! — лупит по ногам.
И следом — тишина. Нет. Звон в ушах от рванувших рядом НУРСов.
— Хоровой, я захожу, смотри!! — рвётся в уши.
Высовываюсь, но не вижу, не слышу, откуда и кто стреляет.
Да никто не стреляет.
— Хоровооой!!!! Я прохожууу!!! Кудааа!!!!
«А и чёрт с ним!!!»
— Пять Один, дальше 100!!!
— Понял, дальше 100.
И опять то же самое, как мне кажется, на том же месте.
БА-БАXXА-БАААХ!!!!!!
Дрожь земли.
Всё. Тишина. Нету стрельбы. Потупили и начали в себя приходить.
— Ну что там у тебя, Хоровой???
— Да вроде всё, Пять Один.
— Точно??
— Хуй знает… ты их видишь?
— Ебанулся что ли, Хоровой???
Вот и поговорили.
Потом начальник колонны говорит, что второй заход был, наверное, лишним. Накрыли первым же залпом, но мало ли кто отходил. Обстреляли хуй пойми кто. Разведчики из сопровождения смотались в зелёнку. Приволокли приклад от АК-74 с покореженным фрагментом ствольной коробки и какие-то кровавые ошмётки камуфляжа.
Вот такая вот война. Кого-то ёбнули, кого — не понятно. Но главное — сами без потерь оказались.
— А ты везунчик, Скворин. Молодец, навёл грамотно.
В колонны после этого я готов, но больше не прошусь сам. Страшно?? Да, страшно. Джек Лондон прав. Любовь и вкус к жизни понимаешь, когда тебя могут её лишить. Добавлять к этому нечего. Прочувствовать надо.
Вспоминаются трёхсотые и двухсотые, которых я эвакуировал с площадки. Совсем по-другому вспоминаются. Я не брезгливый к крови там, или когда совсем уж мясо в мешках грузили. Но это всё было хоть и рядом, но… неощутимо, что ли?? И вот я, наконец, ощутил мизерный кусочек. Секунду войны. И мне эта секунда показалась очень длинной, а ещё я вспоминаю слова того капитана, с которым мы летели из Моздока:
«А я на войне?? Вот дед у меня… тот на войне был…. Они там как сходились лупиться, так через месяц только расходились, а тут- встретились, постреляли, и в разные стороны — раны зализывать. Кто ж тут воевать-то нам даст, если дадут, так вся эта война в месяц кончится… реалити-шоу, мать их кремлёвскую Басаеву в жопу плашмя. Детский сад, 7-ой месяц, бля».
Около штаба нет-нет, а тоже стреляют. Есть в нашем Оперативном отделении такой подполковник Старич. Он ехал на войну комбатом. А по приезде и подсчёте всего проёбанного за время выдвижения бригады к месту боевых действий его убить было мало. Батальон по пути следования продал и выменял на водку всё, что только можно. В итоге его перевели в Оперативное отделение, бумагами и картами тоже надо кому-то заниматься. Да и дневник вести. Опять-таки — донесения ежедневные составлять, короче, бумажной работы прорва. Не можешь командовать людьми — командуй бумажками. Обычно он сидел в кунге Оперативного отделения, и либо созванивался с кем-то, либо писал что-то в большую пухлую тетрадь, либо работал на компьютере.
По утрам комбриг приказал проводить зарядку для штабных, чтобы хоть раз в день упражнениями занимались. Зарядка как зарядка… упражнения там, пробежка…отжимания те же. Все проёбывались, как могли, но постоянно не проебёшься. Однако Старич убедил всех в своём радикулите, запасся кучей справок и косил по-чёрному. Комбриг, конечно, взъёбывал его за это, но в итоге махнул рукой. Если взрослый, под сорок, дядька предпочитает, чтобы на него орали, лишь бы не бегать, то ничем ты его не исправишь. Лично у меня к зарядке двойственное отношение. Если её должен проводить я, то зарядке — быть, и точка, если же её будут проводить со мной, то, конечно, постараюсь откосить, ну, а не получится, так, значит, тому и быть. Максимум, где участвовал Старич, это когда народ собирался в волейбол поиграть. Начфиз оборудовал полянку, и по воскресеньям, пару часиков можно было покидать мяч. Там-то обычно комбриг и задрачивал Старича. Но тому было всё нипочём. Волейбол — не утренний кросс в три км.
Стоим возле штабной палатки где-то в 11 утра.
Выстрел.
Совсем рядом.
Я присел, топограф, тот вообще тут с полгода, опытный, раз стреляют — на брюхо.
Гляжу, из нашего кунга Оперативного отдела выскакивает Старич и, как сайгак, скачками, но при этом зигзагом, отскакивает в район другого кунга, где и занимает оборону, стараясь окопаться на манер пустынной ящерицы.
На выстрел из палатки выбегает комбриг и всю эту картину наблюдает.
Из кунга комбрига, стоящего рядом с кунгом, откуда выпрыгнул Старич, высовывается недоумённо-виноватая рожа бойца, и начинает озираться.
Стрельбы больше нет, зато у бойца в руках наблюдается автомат.
Всё просто. Чистил боец автомат замкомбригу, чистил, чистил-чистил, а потом поигрался и доигрался. Дощёлкался. Дослал патрон, отсоединил магазин и произвёл выстрел. Пуля прошила насквозь стены обоих кунгов, вошла в столешницу аккурат под локтем составляющего очередное донесение Старича, отколов некислую щепку. Старич, конечно, решил, что вот и по его душу снайпер нашёлся, начал бороться за жизнь.
— И это больной?? — возмутился комбриг, — Скворин, ты у меня так не прыгаешь, как Старич умеет… вот что значит — старая гвардия. Завтра, если не выйдешь на зарядку, я тебе сам спину сломаю, подполковник.
Бойцу в этот момент замкомбрига лично проводил лекцию с физическими отступлениями на тему обращения с оружием.
В армии это, кстати, не редкость. Баловство и игры с оружием ежегодно уносят жизни бойцов и офицеров. Зачастую не играющих. Играющие садятся в тюрьму, как правило. Не играющие просто едут домой в цинке.
За время при штабе сошёлся я с начклуба. Неплохой пацан. Пиздобол. Как и все замполиты, конечно, но беззлобный. Его задачи — это гуманитарка, ну и увеселения, если какие запланируются. Мало ли — артисты приедут, а так-то по замполитской линии. Бумагу бойцам на письма. Письма на родину героям и не героям, но по письмам всё равно героям. Кто ж матери напишет, что ваш уёбак-сЫночка попёрся, будучи бухим в жопу, глушить рыбу в пруду, и ногой растяжку нашёл???
Ну, и в таком духе.
Он мне, кстати, когда я шёл в колонну, разгрузку свою пихнул. Сам-то за полгода обзавёлся, а я пока из раскулаченного схрона только эфку тяганул, для хозяйства. Плен-то — самое страшное, понарассказывали, а с гранатой в него сложно попасть, если при памяти. Когда Мишка уезжал, то его автомат переписали на меня. Обычный АКСУ, только складывающийся приклад замотан жгутом. Внутри приклада замотанного пакет со средствами первой помощи при ранении. Жгут, понятное дело, конечности перетягивать, чтобы кровью не истечь. И под жгут два патрона 5,45 примотаны.