Страница 20 из 48
«Посмотри на меня, ну посмотри же, ведь ты мне так нравишься» — упорно внушал девушке Торшин, входя в роль. Войти в роль было нетрудно, все-таки, он был молодым мужиком, и уже которую ночь, после разрыва с женой, тосковал один, на двухместной кровати. Девушка оглянулась на него, улыбнулась и, ускорила шаг.
От ведомственного Сталинской постройки, облицованного по фасаду гранитом, дома, где жила девушка с родителями, отошли метров на пятьсот, и через проходной двор, направились к станции метро. В пустынном проулке к девушке подошли трое злодеев, и стали навязывать ей свое общество.
«Что так рано? Мы же в другом месте уговаривались, и люди другие. Вот м… … переменили план, а меня даже в известность не поставили, режиссеры разэтакие, — подумал Торшин и, решительно двинулся в сторону злодеев, — а натурально играют» — одобрил поведение злодеев Торшин, когда услышал мат перемат, с помощью которого, злодеи предлагали девушке познакомится с ними поближе.
Прекрасная принцесса растеряно оглянулась, и увидела рыцаря с гордым и мужественным лицом. «Не хватает белого коня и, сверкающего меча» — подумал Торшин и повелел злодеям оставить в покое принцессу, а то он, рыцарь… Первый злодей предложил рыцарю как можно быстрее забиться обратно в тот орган, из которого он появился на свет. Рыцарь нанес злодею могучий удар в корпус. Торшин только имитировал, удар, Ивлев специально просил его не увлекаться, не бить сильно ребят из группы. По сценарию злодею полагалось упасть, а остальным злодеям бежать, оставив отважного рыцаря и прекрасную принцессу наедине. Но злодей не упал, а так двинул в ответ, что у Торшина зазвенело в голове. Остальные злодеи готовились забить ошеломленного рыцаря ногами. Принцесса, не стала ахать, падать в обморок, бежать, звать на помощь, отчаянная девчонка, мгновенно скинув и сжав в руках туфли на высоком каблуке, с боевым визгом ринулась спасать рыцаря. Один из нападавших получил подкованным железом каблучком туфли в лоб, и схватился за окровавленную голову. Второй, сумел увернуться от удара, схватил девушку за руки, и получил коленом в пах. Третий, ногой ударил новоявленную героиню-амазонку, в живот. Стон девушки, гнется пополам милая принцесса. С матерным ревом, ринулся в бой, пришедший в себя Торшин, все выученные приемы он разом забыл, и стал драться, так как испокон веку дерутся, русские мужики, когда уже плевать на себя, лишь бы врагу в горло вцепиться, харю ему искровянить, ребра порушить. Размах рукой, от всей души, со всей силы, по морде, хрясь, и подонок ударивший девушку валится за землю и, ногой, с размаху как по мячу, добавляет ему Торшин, захрустели у подонка косточки, заскулил, пытается встать да не может. Готов. Следующий! А следующий успевший разогнутся от удара полученного в пах, выхватил нож. Ах ты, паскуда! Ножичком помахать решил? Получай! Ногой бьет его в голень Торшин, ломает кость, визжит от боли поножовщик, и успевает ударом клинка наотмашь, порезать Торшина. Полилась кровушка, озверел, от ее вида Торшин. Как гирей, бьет кулаком в висок, любителя поиграть, в ножички, тот валится кулем, замирает. Третий бежит, Торшин за ним. Догнать, добить, ярится в жилах кровь, застилает глаза безумие рукопашного боя.
— Стой! Ты же ранен, — хватает его за рукав девушка, — да стой же ты! Давай рану посмотрю!
— Чего там, смотреть, — рвется Торшин, уже и задание забыто, плевать на операцию, — Догоню! Убью гада! — ревет он.
Виснет на руках Торшина девушка, скрывается за поворотом беглец, проходит, боевое бешенство схватки. Расстегивает пиджак и рубашку, у своего рыцаря, девушка, осматривает кровавую черту на груди, успокаивает Торшина: «Ребра у тебя крепкие, они важные органы защитили, нож, только кожу стесал, быстро заживет». Смотрит на двух, что остались лежать на заплеванном асфальте, но не подходит к ним не осматривает, предлагает: «Бежим отсюда, пока некого нет».
— А как же? — спрашивает Торшин, — надо милицию вызвать, скорую!
— Милицию?! — фыркает принцесса и, балансируя поочередно на каждой ноге, одевая туфли, — Хочешь долго им объяснять, почему двоих угробил?
Бежим пока не поздно!
— Куда?
— Ко мне! Домой! Я рядом живу, — вот какая решительная, думает Торшин, о принцессе, а она предлагает, — там тебя перевяжу, новую одежду дам, и сама переоденусь, Пошли! Бегом!
Такой девушке только командиром надо быть, военную карьеру делать, цены бы ей не было, точно маршалом бы стала.
Большая квартира в доме, четыре комнаты, высокие потолки, красивая явно сделанная на заказ мебель из карельской березы. Натертый мастикой, воском пахнет дубовый паркет. Уютно, добротно, безопасно в этом доме.
— Да снимай ты пиджак и рубашку, — девушка-принцесса из домашней аптечки, принесла бинты, флакон со спиртом, пластырь, — раздевайся, — Торшин замялся, девушка улыбнулась, — даже и не надейся, только по пояс, и не стесняйся, я медик, а врачей не стесняются.
— Тебя как зовут? — спросил Торшин, и ахнул, когда целительница — принцесса начала обрабатывать спиртом резаную рану, — меня Алексей, — представился он.
— Маша, — назвала свое имя принцесса, продолжая, промывать спиртом, порез. От боли Торшин, поморщился и непроизвольно напряг мышцы пресса, они забугрились, девушка их ласково погладила, — не дергайтесь больной, терпите, еще чуть осталось, обработать, и наложить повязку, — с озорством утешила Маша — принцесса, — Ну вот все и готово, — с гордостью сказала она, рассматривая перепоясанный бинтами торс Торшина, — Теперь пойдем на кухню, антидепрессант принимать.
— Что? — не понял Торшин.
— Коньяк пить, — объяснила принцесса, — мне папа говорил, что после боя, мужчине надо обязательно снять стресс, а лучшее способ для этого алкоголь.
— Один не пью, — гордо заявил Торшин.
— И не придется, — успокоила его принцесса, — я тоже пятьдесят граммов тяпну и, на лекции сегодня не пойду. Держи одежду, — подала Торшину, папин спортивный костюм, — переодевайся и на кухню приходи, а я сейчас, только душ приму и тоже переоденусь.
Торшин в спортивном, явно великоватом для него костюме, любовался принцессой, в махровом банном халатике, по бабьи хлопотавшей на кухне, собирая на стол.
Домашние еще теплые пирожки с мясом, луком, капустой, «это мама пекла, а я не умею» — сразу честно предупредила принцесса, бутылка армянского конька, «Папин любимый, ему из Еревана каждый год по ящику присылают» — похвалилась принцесса, нарезанный лимон на фарфоровой тарелке, шоколадные конфеты. Чайник на плите. Так хотелось в уюте этого дома, в присутствии милой девочки, забыть обо всех операциях, шпионах, просто любоваться принцессой, дегустировать с ней коньяк и, ну и гадать. «Любит, не любит, будет сегодня или не будет. Коньяк пьет, на лекции не пошла, — размечтался захмелевший Торшин, — халатик коротенький все прелести фигурки подчеркивает, дома у них никого нет, может и будет».
Слово, за слово, рюмка за рюмкой, принцесса пригубливала, Торшин пил до дна, лился разговор. Что, да как, кто и где. Девушка рассказывала и спрашивала, Торшин слушал и, лгал, озвучивая написанную для него пьесу. «Артист, из гэбешного театра» — мысленно корил он себя, за ложь, но как-то вяло корил, все больше мечтал. Время и коньяк летели незаметно, в бутылке уже оставалось на донышке, чай в сервизных чашках остывал нетронутым, на часах двенадцать. Пора бы уж от поэзии к прозе переходить, ведь «мы рождены чтоб сказку сделать былью…»
— Любопытно и очень интересно! — с раздражение и удивлением сказал крупный немолодой мужчина, входя на кухню и, обозревая дочь — принцессу в халатике, Торшина, в своем спортивном костюме, и почти пустую бутылку. Торшин узнал его сразу, король — академик, отец принцессы. Как и любой отец, всегда не вовремя. — Мило, по семейному, на кухне пьем! — начал закипать король.
— Ты разве не на работе? — в свою очередь удивилась принцесса.
— А ты разве не на лекциях? — с сарказмом ответил вопросом папа — король. И по-королевски на высоких нотах за негодовал, — вот от тебя доченька, я такого не ожидал!