Страница 15 из 18
– Человеческая наружность, метаморфозы, генетика, – задумчиво кивала Энн. – Послушать ваши объяснения, так это и не болезнь вовсе, а «метаморфоза». Ваши собственные слова! Как если бы куколка превращалась в бабочку или головастик – в лягушку. Вот только вместо головастика… – Неожиданно она нахмурилась и умолкла, задумчиво откинувшись на спинку сиденья. – Все это так сложно… Но мне кажется, ответы найдутся скоро, и я вроде бы уже начинаю понимать…
Она вдруг подалась вперед, и ее ремень безопасности натянулся.
– Ой, мы уже почта дома! – воскликнула она и испытующим взглядом посмотрела на Джеймисона. – Я даже и не заметила, как мы проехали деревню, а у меня еще осталась к вам пара вопросов. Один-два, не больше.
Старый доктор покорно сбросил скорость.
– Ну, давай спрашивай, – подбодрил он девочку.
– Этот культ Дагона… Эзотерический орден все еще существует в Инсмуте? То есть они до сих пор устраивают богослужения? Что, если человек с порченой кровью или уродливой внешностью не захочет оставаться со всеми, если отвергнет их учение и… сбежит из города? Я знаю, мама задала вам почти тот же самый вопрос. Но вы почему-то на него не ответили.
– Думаю… – проговорил Джеймисон, остановив машину перед домом Джилли. – Думаю, этот вероотступник сделал себе только хуже. Если в его внешности начнутся изменения, куда ему податься? Кто ему поможет, как не свои?
В этот момент в дверях показалась Джилли, бледная и растерянная. Однако Энн, выходя из машины, одарила старика проницательным взглядом, и он тотчас понял, что девочка все знает. Она действительно знает гораздо больше, чем предполагает ее мать.
Развязка не заставила себя ждать. Драма разыгралась во вторую неделю мая.
В деревне появилась первая горстка туристов и отдыхающих. Городские жители сняли себе комнаты с завтраком в дешевых пансионах, и теперь каждый день устремлялись на пляж – правда, на всякий случай захватив с собой что-нибудь из теплой одежды.
В объектив бинокля Джеймисона, случалось, попадал и старый Том Фостер со своим подопечным. Чаще всего эти двое словно спорили о чем-то. Джефф все порывался куда-то идти, а приемный папаша ковылял за ним следом, мотая головой и умоляющим жестом показывая в противоположную сторону. И хотя здоровье парня заметно пошатнулось за прошедшую зиму, ему хватало сил упрямо, хоть и спотыкаясь, шагать вперед. Бедняге Фостеру ничего не оставалось, как семенить вслед за ним, задыхаясь от быстрой ходьбы и кляня парня на чем свет стоит. Когда же юноша бывал один, – дергаясь, как диковинное пугало под морским ветром, ворошившим остатки жестких волос на его макушке, – он неизменно устремлял взгляд на неспокойные волны, будто завороженный водными просторами.
Одним погожим воскресным днем Тремейны, Джеймисон и Энн Уайт оказались на пляже вместе – точнее, в одно и то же время. Как и молодой Джефф.
Старый доктор держался подальше от песчаных дюн, на твердой земле, где было легче идти. Он шел мимо дома Тремейнов в направлении домика Джилли Уайт. Дорин и Джон Тремейны тоже выбрались подышать свежим морским воздухом и прогуливались примерно ярдах в двухстах от доктора, поэтому пока что не замечали его. Энн с такого расстояния казалась всего лишь небольшой точкой – как обычно, она читала, уютно устроившись под поросшей травою дюной, ярдах в ста от дома матери. Сегодня она не стала уходить далеко от дома: Джилли несколько дней назад слегла в постель – то ли от нервного, то ли от физического истощения, если не одновременно.
На пляже отдыхающих почти не было, не считая тех, кто рискнул раздеться до купальных костюмов и окунуться в еще холодную воду. Однако ближе всех к морю, – двигаясь в направлении от деревни и сторонясь расположившихся на пляже семей, – находился юный Джефф. Джеймисон, как водится, захватил с собой бинокль. Он остановился, чтобы взять юношу в фокус – и вид юноши поневоле вызвал в нем сочувствие.
Джефф шел шаркающей походкой, еле волоча ноги. Губастый рот его раскрылся, а бородавчатый подбородок понуро упирался в грудь. Даже на расстоянии было видно, что глаза парня затянуты мутной поволокой, а чешуйчатая кожа лица приобрела еще более нездоровый, серый оттенок. Ему словно не хватало воздуха – покатые плечи тяжело вздымались и опускались в такт дыханию.
Не замечая доктора, странное существо по имени Джефф сорвало с себя куртку и отшвырнуло ее в сторону, после чего резко повернуло к полосе влажного песка у кромки воды. Там в этот момент, заливаясь смехом, прыгали и плескались в мелкой воде какие-то дети. Заметив Джеффа, они тотчас прекратили резвиться и молча застыли на месте, а затем, разглядев его поближе, сначала попятились, а потом и вовсе бросились наутек.
Внутренний голос тут же подсказал Джеймисону, что творится что-то неладное, и он прибавил скорости – как и Тремейны. Они тоже ускорили шаг и, преодолев гребень дюн, пошли по мягкому песку пляжа. Находясь ближе к юноше, они не могли не заметить его странного поведения и тоже обеспокоились.
Энн, в отличие от них, сидела в своей ложбинке и потому даже не подозревала, что совсем рядом разыгрывается настоящая драма.
Джеймисон неожиданно продемонстрировал несвойственную его почтенному возрасту прыть, еще сильнее ускорив шаг. Чтобы ни случилось, ему хотелось оказаться как можно ближе к месту событий. Он приостановился лишь на секунду, когда до него донесся странный крик – не крик даже, а гортанное завывание, услышав которое, он со всех ног бросился по оставленным Тремейнами следам через дюны. Затем, взобравшись на гребень, старик устремил взгляд на берег – отсюда, с расстояния не больше ста пятидесяти ярдов, ему было видно все.
Энн тоже услышана этот странный вой. Она тотчас вскочила, взбежала на дюну, за которой сидела с книгой, и посмотрела в сторону моря. Ее сводный брат, стоя по колено в воде, сорвал с себя рубашку, затем, продолжая издавать все те же странные звуки – вой, шипение, – сбросил и поношенные брюки. Казалось, он обращался к морю!
Девочка со всех ног бросилась к нему, Тремейны спешили за ней. Замыкал строй Джеймисон. На бегу он краем глаза заметил, что Джилли Уайт показалась на веранде своего дома и стояла теперь, пошатываясь, в одном домашнем халате. Бледная, как привидение, она одной рукой нетвердо держалась за перила, а другой в немом ужасе прикрывала рот.
Энн уже бежала по воде к обезумевшему – или просто измученному? – юноше. Джон Тремейн сбросил ботинки, попробовал воду – не холодна ли? – закатал повыше брючины и зашлепал к Энн и Джеффу. Тем временем Джеймисон, задыхаясь с непривычки, уже почти добежал до места событий.
Джефф перестал шипеть и завывать. Мертвой хваткой вцепившись в руку Энн, он указал куда-то на морс. Затем выпустил ее и начал жестикулировать:
«Пойдем со мной, сестра, потому что я должен уйти! Я не готов, но все равно должен! Оно зовет меня… море зовет меня, и я не могу больше сопротивляться. Я должен!»
Увидев, что девочка колеблется, он опять схватил её за руку и потянул за собой в воду. Теперь уже не оставалось сомнений, что парень окончательно спятил. Он вновь принялся что-то бормотать, тоскливо вскрикивать, подвывать, будто обращаясь с молитвой к неведомым владыкам глубин, и зубы его поблескивали желтоватой рыбьей костью.
Джеймисон был уже совсем рядом, однако Тремейн еще ближе. Директор колледжа схватил Энн и попытался отвоевать её у безумца. Отпустив ее руку. Джефф набросился на Тремейна. Острыми как бритва зубами он впился ему в плечо, прокусив тонкую ткань рубашки. Тремейн взвыл от боли, затем покачнулся и упал в воду, которая тотчас накрыла его с головой.
Парень тут же понял, что наделал, какую непоправимую ошибку совершил. Кровь Тремейна забрызгана его лицо, вытекала из широко раскрытого рта. Наконец Джефф опомнился. Тряхнув головой, он знаками попрощался с Энн, шагнул вперед и поплыл.
Он плыл, и сразу стало ясно, что море – его родная стихия. Джеймисон, провожая его взглядом, про себя подумал: «Как жаль, что он не приспособлен для нее…»