Страница 22 из 79
Собственно, сейчас майор Иванов как раз и должен был помочь своему старому другу. Вчера, чуть ли не в полночь, Иваненко позвонил и сказал, что надо решить одну проблему с гаишниками. Вот «почти однофамилец» и ехал к другу с радостным чувством своей нужности. Другим чувством, которое он испытывал, была застарелая вина перед другом. Они не виделись… Сколько же лет прошло? Недавно было двадцать лет после окончания университета. Иванов не смог прибыть на встречу выпускников — служба. Не смог он вспомнить, и когда виделся последний раз с Иваненко. Жить в одном городе и не видеться столько лет. Раньше хоть с днем рождения поздравляли. А сейчас? Телефон домашний, телефон рабочий, телефон мобильный, автоответчик на работе и дома, факс на работе и дома, пейджер, электронная почта, обычная почта. И тишина!
Но несмотря на долгий перерыв в отношениях с однокурсником, не было ощущения, как бы это выразиться, забытости, что ли. Он сейчас ехал к нему так, как будто, они расстались на прошлой неделе после семинара по политэкономии.
Размышления майора прервал мобильник. На экране светилось «Иванко». Сокращенное от «Иваненко» и украинское уменьшительно-ласкательное от «Иван».
— Слухаю, — по-украински сказал в трубку Иванов. Он знал, что тезка это любит.
— Ты скоро? — прозвучало в трубке.
— Я уже возле подъезда.
— Поднимайся! Код входной двери — шестьсот шестьдесят шесть.
— С ума сойти…
Вот чего Иванов не ожидал от своего друга, так это подобного кода. Жизнь сложилась так, что к сорока годам выпускник радиофизического факультета Иван Иваненко стал священником православной церкви. Служил в небольшом храме в маленьком городке в сорока километрах от столицы. А Иванова жизнь привела в милицию. По этому поводу оба Ивана шутили. Дескать, служим. Только один служит Богу, а другой… Поскольку Иванов знал своего друга как искреннего христианина, тот должен был воспрепятствовать тому, чтобы три шестерки стали кодом замка на его двери. Иванов знал, что встреча с другом, который всегда любил пофилософствовать, без дискуссий не обойдется, и уже приготовил свой первый вопрос о «числе зверя».
— Спорим, я знаю, каким будет твой первый вопрос! — без предварительных приветствий встретил Ивана его старый друг.
— Ну?
— Ты спросишь, какая проблема возникла с ГАИ.
От неожиданности Иванов замялся.
— Правильно?. Или ты будешь интересоваться глупостями, типа кода дверного замка?
— Ну, ты гад… — только и выдавил из себя Иванов, а про себя подумал, что, действительно забыл о том, что его пригласили помочь решить проблему с гаишниками. А он увлекся воспоминаниями…
— Я не могу быть гадом по определению, — спокойно и с достоинством ответил второй Иван. — Я священник. А отвечая на твой немой вопрос, скажу: Бог шестерок не боится. А я, как его слуга, это сочетание просто игнорирую.
— Растешь, Иван! Ну да мы тоже… постоять за себя можем. О! Стихи получились. Дело в том, что для нас ГАИ — не проблема. Поэтому я и не волновался. Даже обрадовался, что могу пообщаться со старым другом.
— Вот и добре! Давай быстренько продемонстрируй свои возможности, а потом пива попьем.
— Так ведь пост, батюшка! — обрадовано закричал Иванов, решив, что смог подловить друга-священника на промашке.
— Ай-яй-яй! — делано начал сокрушаться изобличенный нарушитель. — Как же это я? Забыл, что начался Рождественский пост. Алкоголь хотел употребить. Увы мне!
Потом он подошел к холодильнику и достал бутылку пива. Будто бы с сожалением, что не придется выпить свой любимый напиток, посмотрел на нее, а потом, резко изменив интонацию, произнес:
— Хотя… — и весело посмотрел на друга.
— Ну! Не томи! Что «хотя»?
— Читай! — Иваненко поднес к глазам Иванова бутылку.
— «Оболонь». Ну?
— Дальше читай!
— «Премиум бир»…
— Ну ты настоящий мент. Главное читай! Большими буквами написано!
— Безалкогольное… А-а-а!
— Наконец-то! Ты забыл анекдоты про милиционеров? Пиво безалкогольное, то есть не содержащее алкоголя. Это мне Фляк презентовал как священнослужителю. Он сейчас работает на «Оболони». Можно пить и в пост. Был целый ящик! Две бутылки остались. Кстати, «Оболонь» позиционирует это пиво как продукт, который можно выпить и сесть за руль. Это ваш брат гаишник должен знать. Кстати, вернемся к вашим баранам!
— Я посрамлен. Готов выполнить любое ваше задание, отец Иван. Давай выкладывай, что там у тебя?
— В Севастополь отправился автобус с паломниками. В Крыму, чтоб ты знал, начиналось христианство, которое потом распространилось дальше на север. В Херсонесе еще сохранились остатки катакомбных церквей, которые верующие рыли у себя под домами. Там были десятки храмов. Вот посмотри! — Иваненко вынул из бумажника украинскую гривну. — Здесь нарисованы развалины такого храма. Правда, художник что-то с колоннами напутал. На одну больше нарисовал. Я считал… Ну, да ладно. Короче, поехала группа пенсионеров, прихожане моего храма за свои деньги, а их не пускают.
— Как это не пускают?
— Вот так! Нарвались на какого-то иди… нехорошего гаишника, который заявляет, что трасса закрыта на ремонт, поэтому ехать нельзя.
— Может, и правда нельзя. Я помню, там действительно собираются ремонтировать большой кусок дороги.
— Ага! Собираются. Но еще не начали, я выяснял. Пока начнут, они уже назад вернутся. Если ты поможешь, конечно. Автоинспекция просто перестраховывается. А может пива хочет. Безалкогольного.
— Разберемся! Какой автобус? Номер?.
— Вот шпаргалка! Тут все написано.
Иванов достал записную книгу, тут же превратился из студенческого товарища в грозного майора милиции, набрал на трубке мобильного телефона номер и нахмурил брови.
— Здравия бажаю! — поприветствовал он кого-то. — А скажи-ка мне, пан сержант, что там пенсионеры в автобусе. Не бунтуют?
Какое-то время он молчал, слушая объяснения, потом кашлянул и сказал:
— Ясно. Этих пропустить!
Наверное, тот, кому предназначались эти слова, что-то возражал, потому что Иван резко и жестко спросил:
— Ты украинскую мову понимаешь? Про-пу-стить!
Лицо майора излучало удовлетворение самим собой. Он весело посмотрел на друга и потянулся.
— Вот и все. А где семья?
— Не знаю. Жена к кому-то в гости собиралась. А за сыном я уже не успеваю следить. Каждый день с какой-то новой девушкой.
— Весь в папу.
— Если иметь ввиду папу образца двадцатилетней давности, то да.
— А сейчас ты — другой?
— Седьмой! Не дразни грехами юности! Подождем семь минут.
— Почему семь? Счастливое число, да? — ехидно спросил Иван.
— Счастливое число, да! — передразнил Иваненко. — Знаешь, как-то Альберт Эйнштейн прибил на дверь подкову. Его гости спросили: «Зачем?» — «Как? — ответил ученый, — разве вы не знаете, что подкова приносит счастье?» — «И вы, великий ученый, верите в это», — удивились гости. «Нет, я не верю. Но, говорят, она приносит счастье, независимо от того, веришь или нет».
— К чему это? — пожал плечами Иванов.
— Да так. На самом деле, я сторонник теории, что каждый получает по своей вере. Во что веришь, то имеешь.
— Да, я помню. Ты еще на пятом курсе меня в этом убеждал. Слушай! А помнишь, ты мне давал фантастический рассказ читать. Там ученый попадает на какой-то неизвестный никому остров в какое-то племя. Аборигены считают, что земля в центре, а солнце, луна, и звезды — это небольшие шарики, которые кружатся вокруг. Ученый соорудил прибор, типа телескопа, чтобы доказать им ошибочность их воззрений. И вдруг обнаружил, что прибор показывает то, что говорили островитяне. А мораль сей басни такова, что миром управляют не физические законы, а нравственные.
— Я-то помню. А ты чего вспомнил?
— Просто я вдруг сообразил, что ты сам этот рассказ написал. Да?
— Не зря ты в милицию попал. Через двадцать лет до тебя дошло. Через двадцать лет, глядишь, и подполковника получишь.
— Ты, Вань, на грубость нарываешься, все, Вань, обидеть норовишь, — хрипловатым голосом продекламировал Иванов. — Сам же учил, что реагировать на жизнь надо радостно. Вот и порадовался бы за друга, который что-то понял, а ты насмехаешься…