Страница 13 из 76
Гертруда ваяла себя в руки. Так они желают говорить с Лили? И это ее приятели? Вряд ли, конечно, но Гертруда совсем не возражала. Ни чуточки. Она оглянулась в поисках старого дурака Бима. Где его носит? Как он посмел впустить в дом этих негодяев?
Бим, собственно говоря, успел разбогатеть с утра на пять фунтов и теперь нерешительно переминался за порогом гостиной, молясь только о том, чтобы гости не прикончили хозяйку.
Гертруда подумала, что завопила бы во всю мочь и подняла бы мертвых, явись эти двое за чем-то другим, а не за мерзкой тварью Лили Тремейн. Она все еще сгорала от ревности: подумать только, жалкий трус Арнольд мог так увлечься этой шлюхой! Значит, теперь ему понадобились чужие дети? Человек, который собственным отпрыскам не уделял ни малейшего внимания, теперь решил стать отцом отродью Триса? Не будь намерения мужа столь омерзительно очевидными, Гертруда плюнула бы ему в лицо. Но Лили взяла детей и попросту исчезла. У Гертруды были свои подозрения относительно причины столь внезапного побега, но она в жизни бы не призналась в них себе самой, не говоря уже о священнике и даже высших силах.
Гертруда улыбнулась негодяям, переминавшимся перед ней с грязными шляпами в руках на идеально чистом полу гостиной, и с готовностью объяснила:
— Лили Тремейн в Лондоне. Насколько мне известно, она живет сейчас у виконта Каслроза, кузена моего покойного брата. Правда, адреса его я не помню.
Монк, не готовый к столь внезапной капитуляции, нахмурившись, взглянул на расплывшуюся, большегрудую толстуху, словно пытаясь определить, правду ли она говорит.
— Вы уверены? — угрожающе переспросил он.
Гертруда боязливо мигнула.
— Конечно. Муж поехал туда, чтобы вернуть ее и детей.
— Вот как, — пробормотал Бой, дергая Монка за рукав. — Давай смываться, Монк, да поскорее.
— Ладно, — бросил тот, все еще не в силах опомниться от такой неудачи. Не потребовалось грозить, размахивать тонким стилетом, самой драгоценной собственностью, подарком святой матери, давно покинувшей этот мир, нет нужды в проклятиях и ругательствах. Это просто обескуражило. К такому он не привык.
Проводив к выходу обоих мерзавцев, Бим немедленно предстал перед хозяйкой и наплел с три короба о том, как те угрожали его жизни, но Гертруда только мельком взглянула на него и протянула руку:
— Немедленно отдай мне, Бим. Все. Тот начал, запинаясь, с видом оскорбленной невинности, все отрицать, а кончил тем, что положил пятифунтовую банкноту в пухлую ладонь хозяйки. Какая несправедливость!
— Им нужна мисс Тремейн, — сообщила она, запихивая деньги за корсаж. Бим мгновенно встрепенулся:
— О Боже! Надеюсь, вы не знаете, куда она отправилась, мэм.
— Конечно, знаю и все рассказала, старый осел! В отличие от вас, безумцев, не думаю, что они растают при виде ее красоты. Ну а теперь убирайся, пока я не велела выкинуть тебя с Дэмсон Фарм.
— Расскажи нам все. Лили. Все, до капельки. Лили потерла усталые глаза, пытаясь собраться с мыслями. Взглянув на часы на каминной доске, она увидела, что сейчас всего шесть утра, но дети уже прыгали и катались по ее постели. Все трое. Ей не пришлось пересказывать события вчера, поскольку дети, не дождавшись ее, уснули.
— Хорошо. Погодите минутку. И немедленно укройтесь, а то простудитесь.
Лора Бет, зажав подмышкой Царицу Екатерину, подлезла под бочок Лили и прижалась к ней. Тео и Сам тоже набрались под одеяло, подложив под спины подушки.
— Когда мы уезжаем, мама? — спросила девочка.
— Я не… то есть мы остаемся, — пробормотала Лили, от всей души надеясь, что говорит правду. Ей ничего не было известно, и, кроме того, она не хотела проявлять слишком большого оптимизма. Достаточно, что отец всю жизнь тешил себя иллюзиями.
— Скажи нам, — испуганно попросил Тео. — Мы все вынесем.
Лит захотелось обнять мальчика, поклясться, что никому не позволит обидеть его, но вместо этого только ободряюще, как ей казалось, улыбнулась.
— Ну что ж, Уродина Арнольд был самим собой, и в начале ужина я уже думала, что для нас все кончено.
Она взглянула на портрет некрасивой женщины в накрахмаленном платье с фижмами ужасающего зеленовато-желтого цвета оттенка желчи. Одна из давно умерших Уинтропов? Какой отвратительный вкус!
— Мама! — нетерпеливо напомнил Сэм, и она вновь вернулась к реальности.
— Я все расскажу.
«Не все, — мысленно поправилась она. — Не стоит упоминать ни о проклятьях, ни о злобе, едва прикрытой фальшивой любезностью».
— Лили, вы с детьми поедете со мной, — . настаивал Арнольд. — Я их дядя по жене. Если вы откажетесь ехать со мной, я заберу их, и ни один суд не встанет на вашу сторону.
— Простите, сэр, — вмешался виконт, — Лили и дети останутся здесь. Кстати, не хотите ли кисло-сладкого мяса с пряностями? Катберт неплохо его делает, поскольку сам очень любит его блюдо…
— Нет!
— Неужели не хотите даже попробовать? — Найт не глядел на Лили. Он уже заметил ее бледность и ледяной ужас в глазах. Пробыв с ней и детьми всего сутки, Найт понял, какой хаос могут внести все четверо в его спокойную, хорошо налаженную жизнь. Но вопреки всему он вдруг осознал, что в его жизнь ворвалось что-то новое. И это новое начинает доставлять ему радость и удовольствие. Он даже не позволил себе задуматься над тем, какую ответственность берет на себя, становясь опекуном троих — троих! — детей, о чьем существовании не подозревал еще позавчера. — Мистер Дэмсон, я предлагаю спокойно и без скандалов поужинать. Можем обсудить… это… небольшое разногласие чуть позже.
— Нет! — взорвался Арнольд. — Я желаю все уладить сейчас.
— Прекрасно, — страдальчески вздохнул Найт. — Декст, пожалуйста, удалитесь вместе с лакеями. Мы сами возьмем все, что понадобится, правда, не знаю как, но, вероятно, справимся.
— Как угодно, милорд, — поклонился Дакет и увел Чарли и Бена к очевидному разочарованию последних.
— Ну а теперь, мистер Дэмсон, — продолжал Найт, — если не хотите мяса, может, попробуете баранье рагу с фасолью?
— Но его здесь нет!
— Ах да, простите. Тогда, может быть, курицу под соусом бешамель?
— Милорд, — начал Арнольд, приходя в отчаяние, но пытаясь сохранить подобие вежливого спокойствия, — я приехал на ужин только для того, чтобы поговорить с Лили и уведомить ее относительно моих планов. Вы не ее ближайший родственник и не имеете права голоса.
— Вы правы, не такой близкий, как Гертруда. Однако, мистер Дэмсон, это все не имеет значения. Дети и Лили останутся со мной. Кроме того, вскоре я стану их законным опекуном.
— Но вы не имеете права! Я этого не допущу! Немедленно отправляюсь к поверенному и….
— Как угодно, сэр. Возможно, мой адвокат сумеет порекомендовать кого-нибудь. Но, знаете, такие процессы могут тянуться годами. Вы, сэр, просто не имеете шансов выстоять в длительной борьбе, и, хотя, без сомнения, движимы истинным милосердием и добротой, должны навсегда забыть о детях. Они теперь мои, и кончим на этом.
— Я не позволю этого, милорд. Никогда.
— Мистер Дэмсон, — сказал Найт очень мягко, — я, кажется, забыл упомянуть, что чрезвычайно богат. Простите за нескромность, но вряд ли вы сумеете выиграть процесс. Ну а теперь, мы можем спокойно поужинать? Лили, вам не нравится фрикассе из цыплят?
Лили едва не поперхнулась, не в силах поверить ушам. Виконт вел себя безупречно! Она молилась, чтобы он не бросил ее и детей, сам того не желая, в цепкие лапы Арнольда, но найти в нем защитника и рыцаря? Такого она даже не предполагала.
— Вы просто хотите затащить ее в постель! Желаете сделать своей проклятой любовницей!
Лили, охнув, побагровела до корней волос, но не от смущения, а от ярости:
— Вы, мерзкий…
Найт просто поднял руку, чтобы не дать ей договорить, смерив Арнольда взглядом, от которого тот съежился. Слепящая волна бешенства подхватила Найта, и он с трудом удерживался, чтобы не запихнуть кисло-сладкое мясо в тощую глотку Арнольда.