Страница 43 из 211
«Похоже, за Границей Теней каждого подстерегает опасность потерять рассудок», — вздохнул про себя Вансен. Скрипучий голос ворона смолк, а капитан стражников еще долго слышал, как слова звучат у него в голове, словно кто-то нашептывает ему прямо в уши.
— Это чушь, — бросил Баррик после долгого молчания. — Джаир говорит, что небылица, которую сплел этот ворон, — полная чушь.
— Клянусь, в моей истории нет ни единого слова лжи, — прокаркал Скарн, задетый за живое.
— Джаир говорит, все это ложь. Тот, кого ты называешь Горбуном, не мог не узнать свою прабабушку, родительницу Начала Начал. Он говорит, птицы вечно несут ерунду, передавая друг другу глупые выдумки. И берутся рассуждать о том, о чем не имеют понятия.
— Птицы летают высоко, они много видят, — вступился за ворона Вансен.
— Тем не менее в этом мире есть вещи, которые выше их разумения, — отрезал Баррик. — Эти создания берутся рассуждать о великих делах. Что ж, простолюдины тоже частенько обсуждают дела принцев.
Вансен уставился на него, пытаясь понять, не следует ли расценивать его последние слова как оскорбление. Но во взгляде Баррика Эддона не было ни насмешки, ни злорадства.
— Вы слышите, что говорит этот безносый урод, принц? — осведомился Вансен. — Слышите так явственно, словно он шепчет вам на ухо?
— Не вполне. Я не слышу его голоса, но понимаю все, что он хочет сказать. Почему ты спрашиваешь?
— Потому что несколько мгновений назад в голове у меня тоже звучали чужие слова. Слова, смысла которых я не уловил. Они походили на тихое жужжание, вроде жужжания мухи.
— Что ж, будем надеяться, что со временем смысл речей Джаира откроется для тебя, капитан Вансен, — вымолвил Баррик. — Ведь тебе известно, что за Границей Теней немало такого, что сам ты постичь не в состоянии.
«Будь любезен, расскажи мне, кто такой Джек Чейн? О нем беспрестанно твердит этот ворон, — обратился принц Баррик к Джаиру. — И кто такие длинноголовые? А люди ночи?»
«Для тебя будет лучше, если ты этого не узнаешь», — последовал ответ.
Баррик так привык к беззвучной речи воина сумеречного племени, что их мысленные разговоры уже не казались ему странными.
«Существа, о которых ты спрашиваешь, способны вызвать ужас у кого угодно. Тех, кого ворон называет людьми ночи, мой народ зовет бессонными. Они живут в городе под названием Сон. Город расположен далеко отсюда. И ты должен радоваться этому».
«К твоему сведению, я принц, — безмолвно возвысил голос Баррик. — И я не привык, чтобы другие люди указывали мне, чему радоваться и чему печалиться».
Он почувствовал, что его слова вызвали у Джаира раздражение, но оно тут же развеялось, как легкое облако.
«Джек Чейн это упрощенное имя, его часто используют в разговорах, — почти спокойно продолжал безликий воин. — Мой народ называет его Джикуйин. Он из тех, кто пришел в этот мир в древние времена и состоит в родстве с богами. Пустота, о которой рассказывал ворон, приходится ему матерью — по крайней мере, так мне говорили. В первые дни бытия в мире было много созданий, подобных ему. Так много, что боги позволяли им делать все, что заблагорассудится, и отдавали им во владение большие пространства. Там они могли править по собственному усмотрению, но при этом были обязаны почтительно относиться к богам и платить им дань».
«О каких богах ты говоришь? — уточнил Баррик. — О тех, что составляют Тригон, — Эриворе, Перине и Керниосе? Так они действительно существуют? Это не выдумки?»
«Разумеется, они существуют, — ответил Джаир. — Они более реальны, чем ты и я, и это порождает немало бед. А теперь помолчи и позволь мне прислушаться к тому, что происходит вокруг».
Баррик не был уверен, что просьба «помолчать» уместна во время безмолвного разговора. Неужели сумеречный воин предлагает ему прервать поток мыслей?
«Нам нечего опасаться, — сказал наконец Джаир. — Мой слух не уловил ничего, кроме обычных звуков, какие здесь можно услышать в любое время».
«И все же ты чем-то встревожен?»
Баррик по-прежнему не знал, заслуживает ли воин из страны теней доверия и стоит ли полагаться на его слова. Однако несколько дней путешествия убедили принца в том, что Джаир — надежный проводник. В отличие от Баррика, безликий был здесь своим и хорошо знал особенности диковинного края, раскинувшегося вокруг них.
«Всякий, кто знает то, что знаю я, чувствует тревогу. Если он не полный дурак, — заявил Джаир, и принц услышал в его словах печаль. — Не все земли, что скрываются под мантией теней, подчиняются правительству Кул-на-Квар. Многие из здешних жителей ненавидят короля, королеву и прочих… Они ненавидят мой народ».
Смысл одного из слов, произнесенных Джаиром, принц не сумел разобрать. Оно расплылось у него в голове, как сгусток тумана.
«О чем ты? Какой народ? Я не понимаю!»
«Я говорю о тех, кто подобен мне самому и моей повелительнице. Неужели ты не в состоянии постичь, кто такие Высшие? Это правящие кланы, которые выглядят так, как в начале бытия. Тогда между нашим народом и людьми твоего племени не было больших различий. — Словно подтверждая свои слова, Джаир в задумчивости провел рукой по своему гладкому, как бубен, лицу. — Многие из тех, чье обличье переменилось, прониклись ненавистью к нам, Высшим. Поскольку внешне мы похожи на смертных, они утверждают, будто мы не претерпели изменений. Но перемены произошли у нас внутри, а не снаружи! — Рука Джаира бессильно упала. — Конечно, все это нелегко понять».
Баррик покачал головой. В словах Джаира и в самом деле было столько загадок, что принцу хотелось отогнать их прочь, как надоедливых мошек.
«Значит, прежде твой народ был смертным?»
«Да, в отличие от богов, народ кваров смертен, — откликнулся Джаир, как будто удивленный вопросом принца. — Но если ты хочешь узнать, подобны ли мы твоему смертному племени, я отвечу так. Твой народ в давние времена последовал за моим на эти земли, казавшиеся ему концом мира, и остался таким же, как в начале бытия. А мой народ изменился, и перемены были весьма значительны».
«И почему же с вами произошли эти перемены?»
«Ответ очень прост, — изрек Джаир. — Нас изменили боги. Клянусь Волшебными Осколками, дитя мое, я и не думал, что люди солнечного мира так мало знают о моем народе!»
Баррик снова покачал головой.
«Мы знаем лишь, что твой народ питает к нам ненависть. Так нас учили».
«Вас учили правильно».
От безмолвных слов Джаира повеяло холодом. В первый раз с начала разговора принц осознал, какая огромная пропасть разделяет их. Внешние различия были не так разительны по сравнению с различиями внутренними. Баррик чувствовал, что злоба, охватившая воина сумеречного племени, бьется в его невысказанных мыслях, словно барабанная дробь. Принц с содроганием осознал, что безликий собеседник предается мечтам о кровавой бойне, в которой погибнет род людей.
«Почти каждый из моих соплеменников готов умереть, сражаясь с твоими собратьями, дитя мое, — продолжал безликий воин. — Мы называем вас „людьми солнечного мира“ и считаем своими заклятыми врагами».
В словах Джаира звучала столь откровенная ненависть, что Баррик в испуге воззрился на него. Он не сомневался — будь у Штормового Фонаря рот, он оскалился бы в злобной ухмылке.
«Но не бойся, брат, — прочтя мысли Баррика, успокоил его Джаир. — Я не причиню тебе вреда. Ведь на тебя положила глаз леди Ясаммез».
На протяжении всех предшествующих дней принц пытался вытянуть из своего собеседника хоть какие-то сведения о леди Ясаммез, однако усилия его не увенчались успехом. Вероятно, многое из того, чего не знал Баррик, спутник его считал слишком очевидным и не видел нужды пускаться в объяснения. Когда он упоминал о повелительнице, смысл его слов не доходил до сознания Баррика, ибо идеи и понятия народа кваров не имели для юноши смысла. Баррик выяснил лишь, что леди Ясаммез появилась на свет в глубокой древности и обладает неимоверным могуществом. Об этом свидетельствовали и его собственные воспоминания, расплывчатые, но накрепко застрявшие в сознании.