Страница 59 из 69
30.7.43. Части дивизии сдали свои боевые порядки частям 50 стр. дивизии и 243 стр. дивизии и выведены из боя.
31.7.43. Дивизия выбывает в резерв Ставки. Потери с 15 по 24 июля: убиты — 628, ранены — 2943 чел.
Составлено по данным Центрального архива Министерства обороны РФ. Ф. 1507. Оп.1. Д. 55. Л. 16–32.
Сформирована как 216-я истребительная авиадивизия в мае 1942 г. на базе управления ВВС 37-й армии. В действующей армии с 24 мая по 13 декабря 1942 г. С 22 мая 1942 г. — в составе 4-й воздушной армии. 13 декабря 1942 г. преобразована в 216-ю смешанную авиадивизию. В действующей армии с 13 декабря 1942 г. Преобразована приказом НКО СССР № 234 от 17 июня 1943 г. в 9-ю гвардейскую истребительную авиадивизию.
Рассказывает летчик-истребитель 100-го гвардейского авиаполка Василий Степанович Сапьян:
«Идут ожесточенные бои на Курской дуге. 12 июля 1943 года началось наступление наших войск на Белгород и Орел. Из поступавших сведений понятно было, что борьба в воздухе по напряженности не уступала Кубанскому воздушному сражению. Вспыхнули бои местного значения южнее Харькова. Затем севернее Таганрога. А мы, находясь в резерве, отсиживаемся на Кубани!..»
Понятное дело, что и победы были нечасты. Так, 24 июля при выполнении полета на «свободную охоту» пара В. Д. Островского встретила над Таманью два Ме-109. Островский с ходу атаковал и сбил одного. И вот приказ на перелет на Донбасс…
Уже на второй день после перебазирования гитлеровцы услышали голос «Тигра» — станции наведения 9-й гвардейской истребительной авиадивизии и начали наводить по радио справки в соседних штабах, что это за станция. Пока они узнавали принадлежность «Тигра», вспоминает И. М. Дзусов, наши гвардейцы в нескольких воздушных боях только за два дня успели «срубить» семь их самолетов. Тогда в эфире заговорил чей-то начальнический голос: «Это тот самый „Тигр“, с которым мы дрались под Краснодаром. Передайте по частям — быть настороже».
Василий Степанович Сапьян:
«2 августа мы уже были на аэродроме Филинский. И сразу же началась горячая работа — разгорелись бои в районе Дмитриевки — Куйбышевки, где наши наземные части штурмовали немецкие укрепления по реке Миус.
Уже 3 августа командир нашей авиаэскадрильи Г. Д. Микитянский повел шестерку „аэрокобр“ в район боев. Мы встретили большую группу немецких бомбардировщиков под прикрытием „фокке-вульфов“.
Прорываясь к бомберам, Микитянский красивой атакой сверху зажимает „фоккер“ и вместе со своим напарником и второй ударной парой проскакивает к Ю-87. Оставаясь сверху с Г. У. Дольниковым, связываю боем вражеские истребители. В этом бою мы сбили два бомбардировщика и два истребителя.
4 августа бои в районе Дмитриевки — Куйбышевки продолжались. Летали на сопровождение пикировщиков Пе-2, наносивших удары по железнодорожным узлам Харцызск, Дебальцево и другим. 9 августа не возвратился из вылета на прикрытие Пе-2, бомбивших Харцызск, летчик Шпиталов.
13 августа при отражении нападения истребителей противника, пытавшихся атаковать наши Пе-2, Виктор Болотин поджигает ФВ-190.
И вдруг 15 августа срочная переброска в район Изюма (южнее Харькова).
И сразу же — боевые вылеты. Несколько дней жарких воздушных боев, над белыми горами в излучине Северского Донца в районе Богородичное — Голая Долина. Воздушные бои носили скоротечный характер. В один из тех дней группа В. Д. Шаренко ходила „на охоту“. Произошла встреча с немецкими истребителями. В одной из атак немцы подожгли самолет Виктора Островского, который и упал восточнее Красного Лимана.
Жалко было терять Виктора, он — активный участник Кубанского воздушного сражения и сбил в небе Кубани 5 истребителей Me-109, а в августе над Славянском — ФВ-190.
18 августа в одном из боевых вылетов отличился и мой ведомый Григорий Дольников: умелой атакой он поджигает немецкий „лаптежник“ Ю-87. Так что двойной праздник: и День Воздушного Флота, и первая победа!
Вскоре был получен такой же, как и раньше, срочный приказ — возвратиться на аэродром Филинский.
Массированные удары наших Пе-2 и Ил-2 продолжались уже несколько дней — начались бои за освобождение Донбасса. Снова под нами горняцкие поселки, густое переплетение железнодорожных линий и терриконы.
С районом боевых действий мы были знакомы хорошо. Да и задача была прежняя — обеспечение действий нашей авиации и недопущение вражеской авиации к нашим войскам, ведущим наступление через Саур-Могилу на Амвросиевку. Накал воздушных боев нарастал. Нам приходилось выполнять по 5–6 и более вылетов в день. Многие наши летчики увеличили свой счет боевых побед в воздухе.
Но, увы, не обходилось и без потерь. 21 августа не возвратился с боевого задания летчик Можаев.
22 августа мне запомнилось на всю жизнь: в тот день мы потеряли одного из лучших летчиков полка, любимого всеми нашего командира, друга, боевого товарища и учителя Гедалия Давидовича Микитянского.
В 10 часов 25 минут комэск повел шестерку на прикрытие наших войск в районе Калиновка — Кирпичное — Артемовск. Его ведомым был Борис Лихонос. В ударную группу входили я с Гришей Дольниковым. Пара прикрытия — Дмитрий Глинка и Иван Кондратьев. В заданном районе у Крынки 15 бомбардировщиков Ю-87 бомбили и штурмовали колонну наших войск. Их прикрывали 6 истребителей Me-109.
Дмитрий Глинка с напарником связывает боем истребители прикрытия, а мы двумя парами атаковали пикировщиков.
Бой начинали на высоте 1500 м. В погоне за „лаптежниками“ мы снизились. Мне удалось поджечь Ю-87, но со своим ведомым мы оказались в ловушке — в глубокой долине речушки. Над нами зависли два Me-109, и один из них начал обстрел самолета Дольникова. Это заметил Дмитрий Глинка и атакой сверху сбивает немца.
В это же время в другом конце долины пара Микитянского оказалась в таком же трудном положении. Комэск сбивает Ю-87, но при этом он оказался и без высоты, и без скорости. „Мессы“ воспользовались моментом и подожгли самолет Микитянского…
Так не стало нашего Жоры. Не верилось, что мы уже не увидим его крепко сбитую фигуру, его улыбку.
В тот день произошла еще одна потеря. Уже в конце трудного боевого дня одна из групп при возвращении на свой аэродром ослабила внимание и из-за неосмотрительности не заметила внезапного, воровского нападения вражеского истребителя на самолет летчика Виктора Болотина. С горящего истребителя Болотин выпрыгнул с парашютом. Однако все закончилось трагически: из-за незастегнутых ножных обхватов Болотин в момент раскрытия парашюта выскользнул из подвесной системы парашюта и упал на землю.
26 августа Петр Гучек, летая с Борисом Глинкой, добивается своей первой победы — сбивает „Фокке-Вульф-189“».
Рассказывает летчик-истребитель 100-го гвардейского авиаполка Герой Советского Союза, Иван Ильич Бабак:
«В конце июня после почти пятимесячных беспрерывных и ожесточенных боев в небе Кубани наступило затишье. Лишь изредка небольшими группами появлялись немецкие самолеты над линией фронта, но еще реже вступали они в воздушные бои с нашей авиацией.
Немецко-фашистские войска готовились к новой попытке (она была уже последней) наступления. Туда, в район Белгородско-Курской дуги, была переброшена немцами и основная часть авиации, участвовавшей в сражениях на Кубани.
Наши авиационные части, базировавшиеся на Кубани, продолжали — хотя и с меньшим напряжением — боевые действия в интересах наземных войск. К этому времени к нам влилось новое пополнение молодых летчиков из запасного авиаполка. Среди них особенно выделялись хваткой летчики-истребители Петр Гучек, Григорий Дольников, Валентин Караваев, Иван Кондратьев и другие, которым в будущем суждено было стать полноценными членами боевой семьи полка, совершить немало боевых подвигов, умножить боевую славу и традиции полка. В боях на Кубани они успешно вошли в строй, получили первую закалку.