Страница 53 из 60
Отреагировал на эти слова сам Сазерленд. Он приподнялся на кушетке и спросил:
— И какого же сорта эта информация, инспектор Теллер?
— Мы хотели бы задать несколько вопросов вам и мисс Джонс.
Сазерленд улыбнулся.
— Ну что же, давайте, спрашивайте. Я уже пытался быть с вами совершенно откровенным, как, полагаю, и мисс Джонс.
Поскольку Теллер медлил с вопросом, в разговор включилась Сюзанна. Вспомнив свой опыт общения с Дэном Брейжером, она решительно объявила:
— Мы знаем о вашем участии в экспериментальных программах ЦРУ, а также о том, что об этом стало известно Кларенсу и он дал вам это понять.
Сазерленд, который успел уже слегка расслабиться, откинувшись на спинку кушетки, вновь резко выпрямился и переменил положение ног. Не поднимая глаз, он тускло проговорил:
— Это неправда, и вам, мисс Пиншер, это известно.
— Это факт, — произнес Теллер. — Но нам известно большее. Мы знаем, что верховный судья Поулсон был вашим пациентом и что это вы направили его на лечение в Санкен-Спрингс, в Делавэре.
— Послушайте… Я просто возмущен вашим бесцеремонным вторжением в сферу профессиональных секретов. — Сазерленд поднялся.
— Вашим пациентом был также и Дэн Брейжер, доктор Сазерленд, и именно из ваших досье ваш сын узнал правду о деятельности судьи Чайлдса во время войны в Корее, — быстро вставила Сюзанна.
— Будь они прокляты, эти досье, — Сазерленд нервно зашагал по комнате.
— Относитесь к этому более спокойно, — посоветовал Теллер. — Как все это связано с убийством вашего сына, можно пока только догадываться, но наша работа в том и состоит, чтобы все распутать и выяснить: куда ведут эти нити.
— Это ужасно, — внезапно нарушила молчание Вера Джонс.
— Действительно так, — подтвердил ее слова Теллер. — Заметьте, нас с мисс Пиншер никто из вас лично не интересует. Единственное, что мы хотели бы знать, так это кто убил вашего сына, доктор Сазерленд. И если предположить, что ваш сын шантажировал судей, что он владел информацией, необходимой для того, чтобы этот шантаж сделать подлинной угрозой, то мотив преступления достаточно очевиден.
Сазерленд, стоявший до этого спиной к Теллеру, медленно повернулся и четко, выговаривая каждое слово, произнес:
— Вы суете нос в личную жизнь людей. Я — врач. Мои отношения с пациентами определяются давно устоявшейся этикой и, я должен заметить, не выходят за рамки закона. Мои пациенты…
В этот момент в разговор вмешалась Вера. Совершенно очевидно, она лучше, чем доктор, владела собой.
— Все это к делу не относится. Если вы пришли сюда, чтобы задать нам какие-то определенные вопросы, пожалуйста, задайте их и уходите. Все остальное вас не должно касаться.
— Это вы так думаете, — сказал Теллер. — На деле же очень многое оказывается связанным с этим офисом и с теми папками, которые вы храните. И до тех пор пока эта связь существует, я намерен придерживаться намеченного плана расследования. Думаю, что мисс Пиншер меня поддержит.
Вера враждебно взглянула на Сюзанну:
— Разве вам нужен помощник, чтобы выразить ваше мнение, мисс Пиншер?
— Нет, мисс Джонс, обычно нет. Но этот случай — исключение.
— Вернемся-ка к нашей теме, — сказал Теллер.
— Я прошу вас покинуть кабинет, — произнес Сазерленд.
— Чуть позже, — спокойно сказала Сюзанна, не давая своим эмоциям выплеснуться наружу.
— Вы меня… — проговорил Сазерленд. — Вы вторгаетесь на чужую территорию, нарушаете неприкосновенность жилища… Мне что, позвонить…
— В полицию? — поинтересовался Теллер.
— Я на вас жалобу составлю, — пообещал Сазерленд. Его рука зависла над телефоном, но он медленно опустил ее. — Послушайте, Теллер, вы что же, серьезно верите, что мой сын шантажировал меня?
— Верим, не верим — это не наши слова, доктор Сазерленд. — Сюзанна говорила очень спокойно. — Мы сказали только, что убийство вашего сына каким-то образом связано с вами, его отцом, и с вашими занятиями. Какова эта связь, мы пока не выяснили. Однако учитывая ту информацию, которую мы имеем о судьях Поулсоне и Чайлдсе, а также о вашей связи с ЦРУ, логика наших рассуждений очевидна.
— Если вы позволите, — сухо произнесла Вера, поднимаясь, и направилась к двери.
— Пока нет, — отрезал Теллер. — Что вы можете сказать по поводу истории болезни Поулсона и Дэна Брейжера?
Сазерленд теперь выглядел гораздо более спокойным и самоуверенным. «Возможно, он и себе прописывал какие-нибудь транквилизаторы», — подумала Сюзанна.
— Ваш сын пользовался этими историями болезни? — спросила она.
— Конечно же, нет.
— А насколько надежно хранятся эти истории? — поинтересовался Теллер.
— Они хранятся очень надежно, — с полной уверенностью произнесла Вера. Сазерленд энергично кивнул головой.
— У вас есть какие-то сомнения относительно судьи Поулсона и Брейжера. Думаю, вы ошибаетесь. Ничем не могу вам помочь. В конце концов, это моего сына убили…
— Та-ак. Но смотрите, доктор, мы знаем, что Поулсон был вашим пациентом, и Брейжер тоже. То, что происходит между вами и вашими пациентами, нас не касается. Мы уважаем ваше право на врачебную тайну, даже не вдаваясь в то, какие такие проблемы принес вам Поулсон, что вам пришлось определить его на лечение в клинику. То же самое относительно и Брейжера. Единственное, что мы знаем, это то, что ваш сын кого-то очень здорово разозлил, вполне возможно, и Центральное разведывательное управление тоже, хотя ЦРУ, конечно же, не то учреждение, чтобы держать зло на вас. Кто бы ни был убийцей вашего сына, он пошел на это, скорее всего, чтобы избежать огласки тех фактов, которые ваш сын почерпнул в вашем же кабинете.
Воцарилось молчание.
— Уж вы нас простите, мисс Джонс, — наконец вымолвил Сазерленд.
Теллер и Сюзанна переглянулись, потом повернулись к Вере. Та стояла неестественно вытянувшись, держа руки по швам, а потом медленно подошла к двери, открыла ее и вышла.
— Мисс Джонс работает у меня очень давно, — сказал Сазерленд, когда ее уже не было в комнате. — Она очень предана работе, достойна и…
— И? — поторопила его Сюзанна. Сазерленд начал ей надоедать. Его сын был еще тот подарочек, но и отец непробиваем в своей непроницаемости, несмотря на смерть сына.
— Люди, подобные мисс Джонс, прекрасны, преданны, но иногда как бы чересчур застывшие, слишком уж бескомпромиссные в своих взглядах. В любом случае, я решился на то, что она едва ли одобрила бы, да я и сам еще не до конца уверен в своей правоте. Что ж, время от времени приходится поступаться чем-то. Итак, вы обнаружили, что Джонатан Поулсон, председатель Верховного суда Соединенных Штатов, был какое-то время моим пациентом. Также вы узнали, что Дэн Брейжер тоже лечился у меня, и мы, естественно, касались его отношений с другим судьей. Что ж, как бы мы ни старались, определенные факты становятся-таки достоянием других.
— Дэн Брейжер нас сегодня меньше интересует, а вот о судье Чайлдсе хотелось бы услышать побольше, — вмешалась Сюзанна.
— Да, мисс Пиншер, я вас понял… Кстати, хотя ваша информация о том, кто входил в число моих пациентов, и верна, с Кларенсом вы явно промахнулись. Я хочу сказать, что даже при самом большом желании заглянуть в мои досье он едва ли мог это сделать. Они очень тщательно хранятся. Существуют два отдельных набора ключей к сейфу с документами: один из них хранится у меня, второй — у мисс Джонс.
— У мисс Джонс? Это интересно, — заметил Теллер.
— Прошу вас, не нервничайте. Вы же ее видели. Она больше моего заботится о секретности.
— У Кларенса и мисс Джонс был роман? — отрывисто спросила Сюзанна.
— От смешного вы двигаетесь к абсурдному. Даже если так, она все равно не показала бы досье… Никому… Я могу полностью доверить ей свою жизнь, заявляю вам это как врач, профессия которого заключается в познании психологии человека. Она слишком дорожит такими вещами, как честь и искренность, чтобы изменить им. Правда, не всегда ей это на пользу, но какова есть. Зато и мне и моим пациентам эти качества на руку, и бывшим, и нынешним… Но, как я уже говорил, я собираюсь несколько отклониться в сторону с тем, чтобы помочь вам сконцентрировать свои усилия в более продуктивных сферах. Я вам покажу досье мистера Брейжера и судьи Поулсона.