Страница 10 из 29
Я пошла на курсы операторов ПК, уговариваю родителей купить компьютер в кредит, хоть смогу как-нибудь дома работать. А иначе кто меня возьмет, одинокую маму с маленьким ребенком? Понятно же, что пойдут больничные, а значит, работник я не самый надежный… Если бы не мама с папой, вообще, не знаю, как бы я справилась… Они и моральную поддержку оказывали, и физическую. Одной с ребенком все-таки тяжело, иногда просто рук не хватает… Хоть лекарство съездить купить, хоть в магазин сходить. Я же как привязанная. А порой, родители меня отпускали, чтобы могла передохнуть, отвлечься немножко. Ну и с учебой тоже: хорошо, что есть на кого Митю оставить, а то надо было бы нянек искать… Да и кто бы нас с Митей кормил, если бы не они! От государства помощи почти никакой, от Васи тем более… В общем, повезло Мите с бабушкой и дедушкой!
Хочу подать на алименты, не знаю, получится ли. Буду юриста искать. Говорят, пусть даже мы и не расписаны, но если Вася признал отцовство, то есть шанс.
Знаешь, хоть непростой год был, но я ни о чем не жалею… Мама мне с детства говорила: ребенок должен быть зачат в любви. Вот Митенька у меня так и получился. За год, конечно, мы всякого натерпелись, но все равно, счастье от того, что он есть, настолько большое, что перекрывает все неприятности. Иногда пробую представить, какой была бы моя жизнь без Мити, но потом думаю, скольких радостей я бы лишилась! В общем, все, что ни делается — к лучшему. Пусть только будет здоров мой сынок, а трудности преодолеем!
И.
После этих писем я как-то по–другому стала смотреть на свою семейную жизнь. Если раньше жаловалась, что муж много работает, вижу его только по выходным, то теперь радуюсь, что вообще есть, кого видеть… Хотя что лучше — плохой свой папа или хороший, но не родной — не знаю. Думаю, самое главное, чтобы ребенок рос в любви.
Материнство. Начало
Как-то на прогулке я получила смс–ку: «Александр Сергеевич. Все хорошо». Минут пять стояла, тупо уставившись в телефон, потом осознала: сводная сестра родила! Сашка у нее, значит! А еще несколько дней назад жаловалась: «Скучно, делать нечего, сколько можно ждать…» И мои девчонки (которые, конечно, были в курсе событий) еще комментировали: «Пусть получает удовольствие, пока есть возможность, а то потом не до скуки будет и не до сна…» Забавно. По–моему, всех будущих матерей настраивают на бессонные ночи и неизбежную хроническую усталость. Журналы соответствующей тематики призывают молодых мам, несмотря на наличие ребенка, все же находить время на то, чтобы причесаться и надеть что-то помимо ночной рубашки. Пугают полным отсутствием времени и сил на домашние дела, чудовищной депрессией.
Наверное, многое зависит от ребенка, а мне просто повезло. Поначалу я не верила этому счастью и все ждала: ну когда же? Когда же Нюська перестанет спать? (Юлька рассказала о какой-то своей знакомой, которая так же ждала бессонных ночей, поэтому поначалу на всякий случай до 3–4 часов утра не ложилась спать, думала, что ребенок все равно будет просыпаться. Так и сидела у мирно посапывающего младенца, пока не поняла недели через две, что ждать бесполезно.) До тех пор, пока у Нюськи не полезли зубы (месяцев в пять), она замечательно спала ночью, поднималась лишь поесть и потом спокойно засыпала дальше. Так что я валялась в постели часов до 11–12.
Коляска помогала привезти домой купленные продукты, готовила я довольно просто, преимущественно, в духовке, так что стоять у плиты особенно не приходилось. Если у Нюськи было «ручное» настроение, выручал слинг — дитя висело на маме, довольное жизнью, а мама, то есть я, занималась своими делами — готовила, убиралась и тоже не жаловалась. Правда, мне еще повезло с мужем, который спокойно переносил состояние дома, далекое от стерильности, раковину, заполненную грязной посудой, и полуфабрикаты на ужин. В конце концов, душевное равновесие важнее порядка, так мы решили.
Послеродовая депрессия, кажется, меня миновала — если не считать боязни посторонних мужчин на улице. Мне казалось, будто они хотят украсть Нюську и ее коляску. Но и это прошло, когда я убедилась, что ни на то, ни на другое сокровище кроме меня никто не претендует.
Благодаря совместному пребыванию с Нюськой в роддоме, по возвращении домой у меня не было вопросов: «А что с этим теперь делать?» Хотя до Нюськи я никогда не видела новорожденных младенцев. Вопросы появились позже, особенно, после посещения районной поликлиники.
Вообще, я изначально не очень хотела общаться с участковым педиатром и порадовалась, что подмосковный роддом не стал никому сообщать о Нюсином появлении на свет. Что такое патронаж, так и осталось для меня загадкой, о чем я совершенно не жалею. Но, как известно, взрослые очень любят цифры, а весов дома мы принципиально не держали, и вообще, месяц стукнул, надо ко всяким ортопедам–окулистам, прививки опять же… Короче, пошли. Я рассказала Нюсе, что мы идем знакомиться с доктором, взяла слинг и бодро почапала с дочерью на плече. Она быстро заснула и даже не проснулась, когда я ее раздевала в поликлинике.
Очереди почти не было, и я вошла в кабинет вместе с дамой, которой нужно было к медсестре. Дама подошла к тоненькой милой девушке, а я повернулась к суровой круглолицей тетеньке и стала с ней воодушевленно знакомиться. Даме объяснили, что сегодня справок для школы не дают, а то, что регистратура ей велела приходить, так они не виноваты, вон, даже на двери написали «Четверг — грудничковый день», а когда ей в следующий раз удастся отпроситься с работы — не их дело. Дама повозмущалась, но ушла, и обе женщины взялись за меня с сильным недоумением: «То есть вы полтора месяца сидели дома? И не звали патронаж? И у ребенка нет полиса???» — последнее оказалось ключевым. С месяца у ребенка должен быть страховой полис, — без него и карту не завести, и ортопедов–окулистов не видать. Мне продиктовали адрес страховой компании и с большой неохотой стали разглядывать роддомовскую обменку, после чего Круглолицая обиженно удалилась, а Тоненькая подошла к Нюсе и стала разговаривать сама с собой: «Тремор подбородка… мраморная кожа… вегето–висцеральный синдром… в носу козявки… язык обложен… кладите!» — это мне, чтоб положила Нюсю на весы — «с такой прибавкой до ожирения доведете ребенка, там и до диабета недалеко… так… держите голову», — это рост измеряли, — «все, одевайте». Оказалось, это она — наш участковый педиатр. Воодушевление ушло. Никто ничего из вышесказанного мне не разъяснил. Пока докторша с вернувшейся медсестрой что-то переписывали с обменки, уже была вызвана следующая мама.
Вернувшись домой, я в слезах позвонила мужниной сестре. Она врач–рентгенолог, старше меня на пару лет и умеет очень хорошо простыми словами объяснить суть тех или иных медицинских проблем или терминов. С появлением Нюськи и связанных с нею вопросов мы стали довольно часто созваниваться.
— Они сказали, что у Нюси мраморная ко–о–ожа–а–а! — всхлипывала я в трубку.
— Ну и что? Ты знаешь, если моего дедушку, доктора наук, профессора, описать медицинскими терминами, включая его лысину, родинки и некоторые особенности характера — это будет внушительный список грозно звучащих диагнозов. Но ты же не скажешь, что он больной? Вполне нормальный, даже по некоторым своим заслугам выше среднего (хотя, что такое среднее?..). В общем, уверена, все с девочкой в порядке. Человек — существо сложное, какие-то шероховатости в процессе развития неизбежны. Вырастет — все сгладится. Твой ребенок совершенно не обязан соответствовать описаниям идеальных детей из учебника педиатрии. Он имеет полное право на прыщики, запоры, мраморную кожу и все остальное.
— Да–а, а они еще сказали, что у Нюськи прибавка в весе слишком большая —полтора килограмма за месяц!
— Ты ее как кормишь? По часам?
— Нет, по требованию.
— Ну, вот и расслабься. Старые нормативы выведены на искусственниках и «режимных» детях. При свободном вскармливании младенцы часто в первые три месяца набирают в весе, как твоя, помногу (хотя далеко не всегда — и в этом тоже нет ничего страшного), а потом, наоборот, сильно замедляют темп прибавки. Появление новых навыков типа поворотов туловища, ползания, ходьбы могут вообще дать остановку в росте.