Страница 29 из 29
— Девчонки, да вы что, все меня бросаете? — у меня на глаза опять навернулись слезы.
— Ладно тебе, не реви. В гости будем друг к дружке приезжать, созваниваться. — Юлька, как всегда, щедро делилась оптимизмом. — А то как ты без нас подготовишь, — одними губами она сказала «Нюську», — к важному событию?
— Ой, я про это еще вообще не думала. Погоди, самой бы подготовиться! — отмахнулась я. Но от Юльки было не так-то просто отмахнуться.
— Давай–давай, думай. А то барышня уже взрослая, сказать надо будет обязательно.
— А я Алеше про Тоню сообщила, когда живот уже большой был. Он спрашивал: «Мама, это ты так наелась?» — ну, пришлось объяснить. Говорила, что вот, будет ребеночек, они вместе играть станут.
— Ох, он и обломался потом, небось, когда ты из роддома вернулась. — Юлька, конечно, угадала.
— А что ж мне ему надо было говорить, что принесут кричащий кулек?
— Хоть бы и так. Все-таки адекватные ожидания должны быть, а то наступит потом разочарование, — сказала Наташка, проходя мимо.
— Ой, девочки, да ну вас. Всегда вы меня ругаете. Зато как вспомню, насколько все-таки со вторым спокойнее себя чувствуешь!
— Ага. Это правда. И нежности к нему больше. Когда есть, с кем сравнивать, он кажется ма–а–аленьким таким, беззащитным, — ностальгировала Юлька.
— Эй, мамаши, вы не отвлекайтесь! Как мне еще готовить барышню? — я вернула внимание девчонок к себе.
— Как-как… На УЗИ с собой возьми, объясни все. Расскажи, что все это нескоро. Пусть помогает тебе во всем. — Хорошо, что Нюська при этом увлеченно катала по площадке кукольную коляску и не слушала, а то давно бы уже с расспросами пристала. — Только сам процесс в подробностях не расписывай. Скажи, что доктор знает, как ребеночка достать. О, вон и наша пицца! Сюда, молодой человек, это мы заказывали!
— Ну, ты и глазастая, Юльк! — поразилась Малина.
— Слушайте, а как я в роддом поеду? — вдруг задумалась я.
— Позовешь кого-нибудь. Малину хотя бы, — отозвалась Юлька. — Или покатаешься на «скорой», а Гошку с Нюськой оставишь.
— Не–не, я без него никого не хочу рожать!
— Да ладно, я приду, если что, не переживай! — подтвердила Малина. — Разберемся! Ты только дочку заранее предупреди.
— Ну, девочки, за все хорошее! — произнесла Юлька тост. Мы чокнулись соком.
Моя жизнь, как и три с лишним года назад, снова стала отсчитываться неделями, а не месяцами… Девчонки очень помогали в начале беременности: брали к себе пару раз Нюську, когда я ездила в консультацию, и еще как-то, когда я совсем плохо себя чувствовала, а Нюська истерила.
Потом мы дружно проводили Юльку с детьми в Австралию. Она оттуда писала Наташке длинные е–мейлы и присылала фотографии какой-то совершенно неземной красоты, утверждая, что живет с ней рядом. Больше всего нас потрясло описание тамошних детских площадок: огороженных, с резиновым покрытием и ремнями безопасности на всех качелях–каруселях… А еще оказалось, что в Австралии географическая карта, действительно, вверх ногами.
Спустя некоторое время, уехала и Наташка. Она теперь жила на другом конце города, и мы никак не могли повидаться. То дети болели, то родственники приезжали, то просто сил не было… Выходные ведь у нас и раньше были заняты какими-то своими делами, а по будням встречаться стало затруднительно. Наташка приезжала уставшая после работы, а я боялась соваться в метро в час пик с пузом и с Нюськой. Так, по телефону иногда болтали, но общих интересов становилось все меньше. Я была слишком погружена в беременные заботы, беспокоилась о пояснице, ценах на контракты и графике закрытия роддомов на мойку. Почему-то на расстоянии у нас общаться не получалось…
Малина устроилась куда-то секретаршей, иногда звонила мне пожаловаться на тяжелую жизнь. Если честно, я сама не очень рвалась с ней встречаться.
В общем, к рождению Гуси (Оля — Ольга — Ольгуся…) я опять осталась одна… Теперь моим основным собеседником стала трехлетняя Нюська, такая большая и сознательная по сравнению с новорожденной сестренкой. В чем-то я стала больше понимать Юльку с Малиной. Со вторым ребенком и вправду оказалось все немножко по–другому. Мне было забавно вспоминать наши споры в песочнице, желание найти истину и убедить всех в ее непогрешимости, Наташкину одержимость неофита. Мне стало спокойнее и проще с одной стороны, труднее и суетней с другой. Жизнь стала менее монотонной, зато все чаще возникало ощущение дежавю: где-то я это уже видела.
На нашей площадке появились новые мамы с детьми. Я продолжала гулять там с Нюськой, привязав к себе «мелкую» слингом. Мне очень не хватало опытных подруг, но иногда я сама оказывалась в этой роли: отвечала на какие-то вопросы начинающих мамаш, которые, увидев со мной двоих детей, спрашивали совета.
Я по–прежнему не умею знакомиться на улице. Но в поликлинике, обувном магазине и подъезде начинаю оглядываться. Вдруг опять получится? Иногда так хочется с кем-нибудь поговорить…