Страница 20 из 35
С16 сентября ракеты начали доставлять и в порт Мариэль, на северном побережье острова в 50 км к западу от Гаваны. До 6 октября ракеты транспортировали также теплоходы «Кпимовск», «Полтава», «Красноград» и «Оренбург». «Омск» успел вернуться на Родину за второй партией стратегических ракет и 16 октября прибыл на Кубу уже вторым рейсом. На каждом теплоходе находилось от шести до восьми ракет.
Важнейшим событием стало прибытие на Кубу в порт Мариэль дизель-электрохода «Индигирка», доставившего самый главный груз – 36 термоядерных головных частей к ракетам Р-12, 80 боевых частей к крылатым ракетам ФКР-1,12 боевых частей к тактическим ракетам «Луна» и шесть атомных бомб для Ил-28. «Александровск» с другими тактическими боеприпасами и головными частями для Р-14 пришел в порт Ля Изабелла 25 октября.
Группировка РВСН на Кубе формировалась из состава частей Винницкой и Смоленской армий на базе располагавшегося в г. Ромны Сумской области штаба 43-й ракетной дивизии генерал-майора И.Д. Стаценко, а также входивших в состав этого соединения трех ракетных полков. На Кубе он функционировал как штаб специально сформированной 51-й дивизии и располагался, как и хранилища головных частей с термоядерными зарядами,в городке Бехукаль недалеко от Гава- "ны. Кроме того, в состав группировки направили 181-й и 79-й полки из состава 50-й и 29-й ракетных дивизий в Белокоровичах и Шауляе.
Общее командование советскими войсками на Кубе осуществлял генерал армии И.А. Плиев.
Фактически на Кубу доставили только ракеты и наземное оборудование трех полков Р-12. Численность прибывших воинов ракетчиков составила 7956 человек, в том числе 1404 офицера, большинство из которых разместилось в палаточных городках, предательски демаскировавших советские воинские части. Выработанный в Москве идеальный для Брянских лесов план обустройства личного состава в прикрытых дерном землянках оказался абсурдным из-за тропических ливней. В районе городов Сан-Кристобаль и Канделария в 80 км к западу от Гаваны расположился 664-й ракетный полк (командир – Ю.А. Соловьев) с 1533-й РТБ; еще в 30 км западнее, у г. Лос Паласьос – 181-й ракетный полк Н.Ф. Бандиловского с 331-й ртб. К востоку от кубинской столицы, у г. Сагуа-Лагранде, находились позиции 79-го ракетного полка И.С. Сидорова со 1018-й ртб. Как показали дальнейшие события, большое удаление от штаба дивизии (250 км) существенно затруднило боевое управление из-за невозможности установления радиорелейной связи. Кроме того, к развертыванию готовились 665-й полк А.А. Каваленко и 668- й полк Н.А. Черкесова, но предназначенные для них ракеты Р-14так и не достигли Кубы.
Всего на Кубу удалось переправить 42 ракеты Р-12 (включая шесть учебных), 36 головных частей и 24 комплекта стартового оборудования.
Для проверки агентурной информации о появлении на Кубе советских баллистических ракет американцы приступили к регулярным полетам над островом высотных разведчиков U-2. До 7 октября не удалось отснять ничего любопытного, затем погода ухудшилась, самолеты-разведчики застыли на аэродромах. С прояснением неба и возобновлением полетов 14 октября U-2 сфотографировал установщики, заправщики и другое специальное оборудование на позиции 664-го полка у Сан-Кристобаля. Спустя три дня журнал «Лайф» напечатал карту размещения советских ракет на Кубе и зоны досягаемости при их пусках по США. А еще через трое суток, 20 октября, 79-й ракетный полк первым достиг боевой готовности.
Фотография советской ракетной позиции на Кубе в районе Сан-Кристобаль, сделанная 14 октября 1962 г.
Президент Кеннеди 22 октября объявил морскую блокаду Кубы и потребовал вывода советских ракет с острова. При этом полностью игнорировался факт размещения нацеленных на СССР американских ракет в Европе. На следующий день во исполнение широко оповещенного через ТАСС приказа министра обороны СССР было прекращено увольнение «дембелей» из РВСН, ПВО и с подводного флота, отменены отпуска военнослужащих. Одновременно Кастро ввел военное положение на Кубе.
Головные части ракет успели прибыть на Кубу до реального установления блокады, но теплоходы с ракетами Р-14, как и другие суда с оружием, по указанию из Москвы благоразумно развернули на обратный курс – к родным берегам. Личный состав и сколько-нибудь универсальное наземное оборудование комплексов Р-14 пополнило другие советские части .Американцы вели себя относительно сдержанно, не высаживая досмотровые группы на борт продолжавших идти к Кубе советских судов с гражданскими грузами. Непосредственному досмотру подверглось только идущее из Риги в Гавану панамское судно «Маракула», зарегистрированное в Ливане.
В дополнение к 79-му ракетному полку 25 октября боевой готовности достиг и 181-й полк, а также и один дивизион 664-го полка. Но даже на этих 20 стартах головные части на ракеты не устанавливались, а находилось на удалении около 100 км от стартовых позиций. К 27 октября подготовили все 24 старта, но фактическая готовность к пуску составляла от 14 до 20 ч.
К тому времени американская воздушная разведка над Кубой уже велась на всех высотах, так что все основные позиции Р-12 были выявлены. С учетом малого подлетного времени ударной авиации как с территории США, так и с авианосцев, единственным средством обеспечить живучесть наших комплексов стал выход на запасные полевые позиции, к чему начали ускоренно готовиться.
Со своих районов дислокации на Кубе Р-12 (при максимальной дальности 2000 км) обеспечивали возможность нанесения ударов по Вашингтону, Нью-Орлеану, Сент-Луису, Норфолку, Атланте, Далласу, Хьюстону. За пределами зон поражения Р-12 оставались такие крупнейшие города, как Нью-Йорк, Чикаго и Детройт. Но даже при наличии у американцев полной информации о боевых возможностях Р-12, у них не было абсолютной уверенности в достоверности имевшихся сведений, в том числе и переданных «супершпионом» Пеньковским.
Обе сверхдержавы продолжали «войну нервов», наращивая напряженность противостояния. В те дни 175 американским МБР, 128 ракетам на подводных лодках, 105 ракетам средней дальности и 1306 бомбардировщикам противостояло до 42 советских МБР, до 24 ракет на Кубе, а также 230 бомбардировщиков М-4, ЗМ и Ту-95, способных хотя бы в один конец долететь до Североамериканского континента. При этом с учетом наличия мощнейшей противовоздушной обороны NORAD не гарантировалась возможность прорыва даже нескольких из этих самолетов к целям.
В ночь с 26 на 27 октября поступил приказ доставить головные части на стартовые позиции. 27 октября Фидель Кастро отдал приказ уничтожать все воздушные цели, вторгающиеся в воздушное пространство Кубы. Однако доступные для его средств маловысотные разведчики появлялись внезапно, сбить их не удалось. Но указания кубинского вождя поторопились выполнить наши офицеры. В18 ч 20 мин по московскому времени высотный разведчик U-2 был уничтожен советской зенитной ракетой. Как выяснилось, стрельба велась даже не по команде И.А. Плиева, приказавшего своим подчиненным «огонь применять только в случае явного нападения», а по инициативе не то командующего советскими силами ПВО на Кубе, не то командира зенитной ракетной дивизии. Получив рапорт министра обороны Р.Я. Малиновского, Н.С. Хрущев пришел в ярость и спросил: «В чьей армии служит генерал – советской или кубинской?»
Исходя из данных разведки, в Кремле опасались, что в самые ближайшие часы Кеннеди заявит о начале американского вторжения на Кубу. Вечером того же дня московское радио стало передавать заявление Н.С. Хрущева открытым текстом. Советское руководство проявило истинную мудрость и предусмотрительность, не поставив судьбу мира в зависимость от расторопности шифровальщиков, переводчиков и прочих сотрудников дипломатических ведомств обеих сверхдержав.
28 октября в 15 ч ракетчикам поступила директива Министерства обороны СССР о демонтаже стартовых позиций на Кубе. Соответствующие работы постарались завершить в три дня. С 1 по 9 ноября все ракеты погрузили на 12 судов с открытым размещением транспортных тележек с зачехленными ракетами на палубе. Этим как бы обеспечивался контроль за соблюдением соглашения, так как свободолюбивый Кастро категорически отказался пускать к себе не только американских представителей, но и инспекторов ООН.