Страница 43 из 85
Вам станет интересно, почему Мюрвалли не убираются как следует у себя дома, и этот интерес перерастет в подозрительность. Что же это такое? Что за зверь, который вечно лезет на рожон?
И вы увидите цепи высоко под сводом, траверсы, которые помогают людям поднимать тяжелые вещи к самому потолку, а то и к небу.
Вы увидите следы запекшейся крови.
И почувствуете запах.
И тогда вы поймете…
— Зак, посмотри!
— Я вижу. И чувствую.
Запах моторного масла, заполнявший первый, большой зал мастерской, во внутренней комнате словно выветривается.
— Света, надо больше света.
Тотчас легко разъезжаются хорошо смазанные огромные железные двери, разделяющие комнаты.
«Как невесомые», — замечает про себя Малин и видит следы колес, ведущие к выходу.
Здесь предметы теряют вес, как хорошо смазанная раздвижная дверь.
В этой комнате нет окон. Бетонный пол весь в пятнах. Цепи, закрепленные на балках, висят под потолком неподвижно и в то же время, кажется, издают скрежещущий звук, как гремучие змеи. На самом верху траверсы, словно маленькие черные планеты. Вдоль стен — стальные скамьи, матово блестящие в темноте. И этот запах смерти и крови.
— Там.
Зак указывает в сторону выключателя на стене.
Спустя несколько секунд комнату заливает свет.
Зак и Малин видят запекшуюся кровь на полу, на цепях, на ножах, аккуратно разложенных рядами на сверкающих стальных скамьях.
— Что за черт?
— Зови техников.
— А мы сейчас же осторожно выходим отсюда.
Малин, Зак и Юхан Якобссон стоят на кухне дома Адама Мюрвалля. Полицейские в форме вытряхивают содержимое ящиков в гостиной; пол завален газетами, фотографиями, скатертями и столовыми приборами.
— Внутренняя комната мастерской похожа на бойню? Может, там они и сделали все это? — спрашивает Юхан.
Зак кивает.
— А вы что нашли? — интересуется Малин.
— Весь подвал завален мясом. Огромные белые морозильные камеры. В них пакеты, на которых год и название продукта: «фарш две тысячи один», «стейк две тысячи четыре», «косуля две тысячи пять». Такие подвалы есть во всех домах. И в мамином, конечно, тоже.
— Что-нибудь еще?
— Невероятные кучи разного хлама, но бумаги не так много. Как видно, они не из тех, кто придает большое значение документации.
Их беседу прерывает крик из четырехместного гаража возле дома Элиаса Мюрвалля.
— У нас здесь есть кое-что! — возвещает радостный петушиный голосок.
«Неужели и у меня был такой же девять лет назад? — спрашивает себя Малин. — Когда я сразу после экзаменов в полицейской школе вернулась в родной город и отправилась в свой первый рейд в качестве патрульного? Вернулась… навсегда?»
Малин, Зак и Юхан выбегают из кухни Адама Мюрвалля, пересекают двор, дорогу и направляются к гаражу.
— Здесь! — кивает в угол один из самых молодых в форме.
Его глаза блестят от возбуждения, он указывает на погрузочную платформу «шкоды»-пикап.
— Невероятно! — восклицает он. — Похоже, эту чертову платформу просто мыли кровью.
«Едва ли», — думает Малин и предупреждает:
— Ничего не трогайте.
Она не замечает, как лицо молодого человека, только что счастливое и самодовольное, вдруг омрачает та ноющая, свербящая злоба, которую может вызвать только высокомерный начальник.
Мускулы живота Бёрье Сверда напряжены, он чувствует, как его тело буквально излучает силу.
Надо отдать должное этим придуркам: бензоколонка в приличном состоянии. Ничего необычного ни в магазине, ни в мастерских. Везде порядок и чувствуется знание дела. Здесь он и сам бы, пожалуй, оставил машину.
За магазином небольшой кабинет. Папки с бумагами на полке, факс. И еще одна дверь. Два крепких висячих замка на задвижке. Такие ли уж они крепкие?
В мастерской Бёрье находит лом. Возвращается в кабинет и просовывает его за задвижку, повисая на нем всей тяжестью. Вскоре замок поддается, Бёрье еще раз налегает на лом грудью — металл гнется, и задвижка отлетает.
Он заглядывает в комнату и сразу чувствует хорошо знакомый запах оружия. А потом видит ряды стволов, выстроившиеся вдоль стен. «Что за черт?» — думает он. И тут ему приходит в голову, что все это время комната не была достаточно хорошо защищена от взлома. Если человек хранит оружие на бензоколонке, то он не слишком опасается кражи, иначе держал бы его где-нибудь в другом месте.
Бёрье усмехается, представляя себе разговор в мини-автобусе: «Что бы вы ни делали, не трогайте бензоколонку в Блосведрете. Братья Мюрвалль совершенно сумасшедшие, имейте в виду».
Темнота сгущается у горизонта. Все смешалось в голове Малин: люди в форме и без, кровь, оружие, замороженное мясо. Вся семья собралась на кухне Адама Мюрвалля и теперь следит за ними из окна старухиного дома.
Малин кажется, что здесь кого-то не хватает. Кого? Ну конечно же, Даниэля Хёгфельдта. Ему полагалось бы уже подоспеть.
Но вместо него явился какой-то другой газетный писака, имени которого она не знает. Девица-фотограф все та же, с кольцом в носу и прочим.
Малин ловит себя на том, что ей очень хочется спросить про Даниэля. Но это совершенно невозможно, с какой стати?
Звонит телефон.
— Привет, мама.
— Туве, милая, я скоро буду дома. Сегодня у нас на работе так много всего случилось.
— Ты не хочешь спросить, хорошо ли мне было этой ночью у папы?
— Разумеется, тебе было…
— Да!
— Ты дома сейчас?
— Дома. Правда, я думала, не сесть ли мне на автобус и не поехать ли к Маркусу.
Сквозь шум доносится голос Юхана:
— Бёрье нашел на бензоколонке много оружия.
Малин глубоко вдыхает холодный воздух.
— К Маркусу? Было бы… может, ты там и перекусишь заодно?
38
Щеки Карин Юханнисон сияют, словно отражая свет фар. Ее коричневый загар оттенен блестящей тканью гламурного пуховика винно-красного цвета. Это уже не тот, что был на ней в прошлый раз, под деревом, другой.
«Бордо», — думает Малин. Именно так, должно быть, сама Карин обозначает этот цвет.
Карин качает головой, приближаясь к Малин, которая топчется у входа в мастерскую.
— Насколько мы можем судить, здесь кровь исключительно животных, но потребуется не один день, чтобы обследовать каждый квадратный сантиметр помещения. Если хочешь знать мое мнение, здесь они забивали животных.
— Давно?
— В последний раз несколько дней назад.
— На многих из них сейчас охота закрыта.
— Это я определить не могу, — говорит Карин.
— Однако это не мешает кое-кому охотиться круглый год, — продолжает Малин.
— Браконьерство?
Карин морщит лоб, словно ей неприятна сама мысль о том, что можно бродить по лесу в тридцатиградусный мороз с винтовкой за плечами.
— Вполне возможно, — отвечает Малин. — Ведь это деньги. Когда я жила в Стокгольме, то часто спрашивала себя, откуда в магазинах свежая лосятина круглый год.
Карин направляет взгляд в сторону гаража.
— Похоже, то же самое и с машиной. Насколько можно судить сейчас.
— Кровь животных?
— Да.
— Спасибо, Карин, — говорит Малин, улыбаясь сама не зная чему.
Карин смущена.
Она поправляет шапку так, что показываются мочки ушей, в каждой из которых мерцает по маленькой сережке с тремя бриллиантами.
— С каких это пор, — спрашивает она, — мы стали благодарить друг друга за выполнение служебных обязанностей?
На полу магазина при бензоколонке выстроились черные мешки для мусора, наполненные оружием. «Это не обычный магазин, — думает Малин, — с горячей колбасой и хот-догами, а просто центр бензоколонки». Несколько обязательных плиток шоколада да гудящий в углу ржавый холодильник для напитков, остальное — моторные масла, запчасти, автомобильные аксессуары.