Страница 70 из 81
Мы совершенно незаметны.
Мы, переводчики.
Действительно, в год в стране выходит примерно 2800 (именно так оценивают эксперты объем рынка зарубежной литературы) наименований переводных книг. А много ли вы можете назвать имен переводчиков? Ну-ка, попробуйте… Все-таки нет в мире справедливости; во всяком случае, до этой пятницы не было.
Кто же обеспечивает знакомство русскоязычного читателя с этим неудержимым потоком? Как делают, готовят и издают переводы?
За семьдесят советских лет процесс перевода художественной литературы был отрегулирован до мельчайших деталей. И, как всякий хорошо отлаженный технологический процесс, этот давал неплохие результаты. Издательство подбирало переводчика и заказывало ему произведение. (Случалось и иное. Истовый любитель литературы мог перевести понравившееся ему произведение на свой страх и риск и потом долго, годами, «пробивать» его в печать. Таких людей было немало; но об этом мы поговорим позже.) Оплачивался труд переводчика очень недурно: примерно 200 рублей за авторский лист (напомню, что молодой специалист получал около 120 рублей в месяц), а опытный переводчик, не халтуря, делал в месяц листа три-четыре (надо было написать от руки, прочитать и поправить, затем напечатать или отдать машинистке). Учтите, что за каждое последующее издание переводчику опять платили — 70 % от гонорара за новое произведение. Таким образом, материальное положение переводчика было весьма завидным. Многие рвались войти в «обойму» издательства, но так как переводных книг издавалось очень мало, конкуренция была жестокая, а издатель мог выбирать. (Правда, конкуренция подчас шла совсем не литературная: письмо в КГБ или Госкомиздат, в котором выявлялась антисоветская начинка переводного произведения, весьма эффективно ставило крест на карьере переводчика. Но оставим эту тему в стороне.) Отбирали переводчиков и на семинарах мэтров. Старые, опытные члены Союза писателей набирали себе учеников и, когда считали необходимым, рекомендовали их издателям. Таким образом, случайные люди переводчиками не становились; из тех, у кого хватало сил и терпения долго и напряженно работать, отбирали действительно лучших…
Итак, перевод сделан и попал к редактору. Учтите, компьютеров еще не было (Господи, каменный век!.. А ведь всего-то — двадцать лет назад…), и редактор читал машинописную рукопись. И вносил правку ручкой. А так как книг издавалось мало (норма редактора — подготовить не больше двух книг в месяц), у всех хватало времени над этой правкой поработать. Переводчик изучал предлагаемые изменения, соглашался, спорил или предлагал иные варианты. Как правило, текст только выигрывал. А переводчик между тем и учился.
Почитайте переводные книги, изданные в прошлом веке (до восьмидесятых годов). Конечно, язык меняется, и кое-что может показаться даже несколько архаичным, но вы не найдете явных «ляпов», которых сколько угодно в современных книгах. «На стене висела голограмма. На ней сидели два человека». За такое повесили бы не голограмму…
Что же произошло? Почему так резко упало качество переводов?
Почему мы так часто сталкиваемся с невежественными, полуграмотными поделками?
Очень много факторов повлияло на «технологический процесс» в девяностые годы. Во-первых, исчезли всякие ограничения, стали издавать всё. Ну, то есть абсолютно всё: и классическую прозу, и фантастику, и детективы, и ужасы, и эротику… Сотни новых наименований! Десятки новоиспеченных издательств! Книга приносила быструю прибыль, надо было торопиться, и в ход шло всё. Помните, я упоминал людей, которые на свой страх и риск переводили любимые произведения? Переводили и печатали на пишущей машинке. И раздавали друзьям. И продавали за гроши таким же любителям, не владеющим иностранными языками. Это так называемый «самопал». К девяностым годам по рукам ходили сотни и тысячи романов. Готовые переводы! — и их радостно использовали новоиспеченные издатели, даже не делая попыток пригладить шероховатости. В подавляющем большинстве это были переводы совершенно любительские (собственно, изначально они ни на что иное и не претендовали), сделанные на корявом русском языке. Какой там стиль, если «переводчик» порой смысла не понимал!.. Волна растиражированного в девяностые годы «самопала» кому-то принесла приличные деньги, познакомила читателей со многими авторами и произведениями — и успешно «убила» многих авторов и многие произведения. Волна невежественной халтуры подкосила целые жанры. Какой культурный человек может читать такое: «Он погряз бы головой в трясине и умер», или «В ванной она сходила в туалет», или «Юноша сложил голову на плечо друга»? Как отреагирует мало-мальски образованный человек на следующую фразу: «Гармон вновь изобразил на лице шок и взял суперсоническое ружье»? Не исключено, что читатель поступит, как герой другого произведения: «Мелфаллан передернулся и задумался». А если серьезно, боюсь, он решит, что жанр, где пишут такое, — для идиотов. По моему глубокому убеждению, именно «самопал» во многом отвратил от фантастики вдумчивого, интеллигентного читателя.
Но вот минуло десятилетие «золотой лихорадки», сошли со сцены случайные «публикаторы книг», остались издательства, ведущие свой бизнес профессионально и масштабно. Почему же по-прежнему нам зачастую попадаются отвратительно подготовленные книги? Да потому, что продолжают действовать другие факторы. Наши издательские «монстры», похоже, поставили себе целью познакомить русскоязычного читателя практически со всеми новинками зарубежного книжного рынка. О каком качестве редактирования может идти речь, когда двум-трем редакторам надо подготовить в месяц десятки книг? Их даже просмотреть времени не хватает! А в последнее время некоторые издатели сформулировали принцип: «Мы не редактируем. Пусть читатель оценивает автора таким, какой он есть». Однако если относительно отечественных авторов такая позиция и имеет смысл, то примените «принцип невмешательства» к переводу — и вы получите те самые отвратительно подготовленные книги. Ибо даже хорошему переводчику полезен посторонний глаз, а уж плохому…
А откуда, кстати, берутся плохие переводчики?
Вернее было бы изумляться, каким образом еще сохранились хорошие. Дело в том, что переводчиков требуется много — вон сколько новинок на книжном рынке! Поэтому работу дают практически всем, кто ее просит.
А кто ее просит? Варианта два. Либо откровенные халтурщики, либо те, кто искренне любит литературу и получает удовольствие от процесса перевода, то есть своего рода фанатики.
О халтурщиках говорить проще всего. Главная их задача — гнать объем; главный принцип — «Как нам платят, так мы и работаем» (а платят, действительно, столько, что говорить стыдно). Тут уж не до стилистической и лексической адекватности, и даже не до реалий. Так в текстах возникают самые разные поразительные персонажи. Например, в книге «Фельдмаршалы Гитлера» фигурируют философ Плато (Платон) и теолог Томас Аквинат (Фома Аквинский), в справочнике «Религии мира» упоминается Атанасиус, епископ Александрийский (Афанасий Александрийский), а в романе Л.Нивена и Д.Пурнелла «Хватательная рука» (о, многострадальная фантастика!..) — Генгис Хан. Вообще, проглядывая в последнее время переводную литературу, я обнаружил массу весьма экзотических мест и личностей. Мне встречались Бейцзин (Пекин) и «восседающий» там Мао Тсе-донг, Рашидададин (так, на татарский манер воспринял незамысловатый переводчик Рашид-ад-Дина) и даже «гитлеровский полководец Гудерьян» (очевидно, армянского происхождения). На некоторое время поставила меня в тупик «арка Ноаха» — пока я не догадался, что это Ноев ковчег. И лишь из контекста книги мне удалось понять, что кроется под загадочным «мозаичным законом», который был «открыт» переводчиком книги «Тамерлан» — да это ж Моисеев закон!
О второй категории — искренних любителях перевода — говорить сложнее. Ведь как и в любом деле хотеть — еще не все, надо еще и уметь. Здесь в результате мы можем иметь дело либо с переводом талантливым, удачным, либо с переводом посредственным, серым, либо с переводом ужасным. Начнем с последнего.