Страница 28 из 78
Его плотную, крепко сбитую фигуру облегал сюртук, на голове, чуть набекрень, сидел шелковый цилиндр. Левый глаз чуть помаргивал от нервного тика. Представившись, Терон тут же вновь уткнулся в пожелтевшие листы.
Петр слышал об этом человеке, адвокате, с недавних пор ставшем в Йоганнесбурге известным. Явившись в редакцию одной из английских газет, издающейся на средства местных дельцов, Терон отхлестал редактора плетью за оскорбительную для Трансвааля статью. Газетка эта славила свободное предпринимательство и не скупилась на ругань в адрес буров – «туповатых, безграмотных крестьян, не понимающих благ современной цивилизации, закосневших в примитивных способах производства».
«Этот может», – уважительно подумал Петр, поглядывая на грубоватое и решительное лицо адвоката.
Понимая, видимо, что обошелся с новым знакомым не очень вежливо, Терон посмотрел на книги, которые листал Петр, и поинтересовался – не из любопытства, просто так, для разговора:
– Занимаетесь экономическими науками?
– Самообразование.
– Служите?
– Горный мастер на прииске Бозе.
– А! – Глаза Терона перестали быть равнодушными. – У старого Артура? Он, говорят, затевает новое дело на Олифант-ривер?
– Нет, – покачал головой Петр, – не затевает.
Какие-то крики послышались вдруг на улице, глухо ударили далекие выстрелы, потом еще – и зачастили.
– Что-то серьезное? – сказал Деккер и начал поспешно спускаться с лестнички.
Терон выскочил за дверь магазина, схватил за плечо пробегавшего мимо бура:
– Что за пальба, братец, не знаешь?
– Похоже, это родсевский выкормыш Джемсон. Были слухи, что он со своими полицейскими ворвался в республику из Бечуаналенда. А тутошние уитлендеры подняли бучу здесь.
– Что ж, – опуская руку, негромко сказал Терон, – этого можно было ожидать.
– Вы думаете, это серьезно? – встревоженно спросил Деккер с порога.
– Когда дело касается золота и власти, это всегда серьезно… Ну-с, я пойду. Мои пули давно просили хорошей цели. – Небрежно приподняв цилиндр, он удалился.
– Там, где пули, книготорговцам всегда убыток, – грустно сказал Деккер.
– Я заеду к вам завтра! – крикнул Петр, вскакивая в седло.
Ни завтра, ни послезавтра он не приехал…
Для буров удар был неожиданным. «Повстанцам» удалось даже захватить несколько предприятий и занять выгодные позиции. Попытка переворота, который готовили тайные агенты Родса, привлекла прежде всего наиболее богатые круги английской буржуазии в Йоганнесбурге; недаром впоследствии эту авантюру называли «революцией капиталистов». Выступление Йоганнесбургских уитлендеров «совпало» с атакой большого, до зубов вооруженного отряда Линдера Джемсона.
Как выяснилось позднее, «восстание» было назначено на 27 декабря. В последний момент главный дирижер Сесиль Родс перенес его на 6 января будущего года, но тут плохо сработала какая-то шестеренка в большой, хорошо смазанной машине: Джемсон с отрядом полиции перешел границу и ударил по Йоганнесбургу 29 декабря.
Окрестные буры встали под ружье. Командование принял Пит Кронье, храбрый, вспыльчивый генерал. Артуру Бозе выпали тяжелые дни: он был фельдкорнетом, офицером на случай военных действий, в подчинении его находилось около двухсот человек… Трансвааль делился на дистрикты – округа, и мужчины, бойцы каждого округа, составляли коммандо. Возглавляющие их комманданты назначали фельдкорнетов, а по выбору фельдкорнетов назначались капралы, начальствующие над небольшой, до пятнадцати человек, группой.
По законам республики, иммигранты, жившие в Трансваале менее двух лет, от несения военной службы освобождались. Жившие дольше принимались на службу только по добровольному желанию. Петр и Дмитрий жили среди буров два с половиной года. Впрочем, мобилизация не была объявлена. Тут уж браться за оружие или нет – было дело совсем добровольное. Они взялись.
Якоб Мор исчез куда-то. После забастовки он стал совсем нелюдим и ожесточен. В день свадьбы Беллы Мор заперся в своем домике и пил горькую до беспамятства, потом снова вышел на работу – исхудавший, с припухшими веками, неумытый. Сухой, весь словно начиненный электричеством, он угрюмо бродил по штрекам шахты, лишь иногда покрикивая на рабочих. Что-то еще удерживало его на руднике. А теперь он исчез. Петр был почти уверен, что Мор с мятежниками…
В ночь на 1 января Артур Бозе получил приказ выдвинуться со своими бойцами на западную окраину города – наутро там предстояла схватка. Помолодевший, седой гигант громогласно отдавал распоряжения. На рудничном дворе конные бойцы пришли в движение.
– Питер, тебе я поручаю охрану прииска.
Петр нахмурился: это по плечу и старому Вейдену. Бозе отвел его в сторону.
– Ты зря обижаешься, Питер. – После свадьбы Дмитрия хозяин перешел с Петром на «ты». – Я тебе вверяю самое дорогое для меня. Уже несколько моих друзей в эти дни лишились приисков. Собаки англичане просто-напросто привели их в негодность. Пара добрых зарядов динамита – и начинай все сначала… Золото я убрал из конторы, припрягал в доме, там тоже выставь надежный караул… Я тебя оставляю здесь еще и потому, что негритосы слушают тебя. Если понадобится, они за тобой пойдут хоть в пекло… Надеюсь, Питер.
Душная мокрая ночь медленно ползла над Африкой. Притушив фонарь, Петр стоял на пороге рудничной конторы. В черной тьме слышались лишь всплески ливневых ручьев да сильный однообразный шорох дождя.
«Вот и еще одно новогодье, – с негромкой, приглушенной грустью подумал Петр. – Над Березовским-то сейчас снег да мороз, в домах елочки рождественские, по улицам ряженые колобродят… Эх, Петро, и когда ты увидишь снова родную матушку-землю? Неужто весь век вековать на чужбине?..»
Чья-то темная фигура нырнула из тьмы. Каамо?.. Он. Зашептал тревожно:
– Там конные. Много. Двадцать. Или тридцать.
– Где?
– За шахтой.
– Беги к Секе, к Самсону. Пусть Самсон со своими парнями заходит от камнедробилки, а Секе присоединяется к тем, что караулят вход в шахту… Все понял?
– Все понял. – Каамо исчез.
Петр огляделся. Тьма. Только послышалось – или почудилось? – фырканье лошади. Петр шагнул в дождь и резко свистнул.
– Мы здесь, масса Питер, – откликнулся кто-то из негров, притаившихся под навесом у вашгердов.
И почти сразу же кто-то еще окликнул его:
– Мистер Кофальоф, минутку…
Петр задержал шаг, повернулся на голос, и тотчас совсем близко грохнул выстрел, сверкнуло пламя у дула, Петр слышал, как пуля пробила его шляпу.
В два прыжка он очутился на пороге конторы и вбежал в дом. Стреляли из-за дальнего угла. Петр пробежал первую комнату и метнулся к дальнему окну во второй. Как раз в этот момент стекло хряснуло, со звоном посыпались осколки, и кто-то, просунув в комнату канистру, начал выливать из нее керосин.
У окна шевелились трое. Почти не целясь, Петр выстрелил из револьвера, с маху вышиб сапогом раму и выпрыгнул из окна. Он сшиб кого-то. У самого лица качнулось револьверное дуло. Петр стремительно присел, выстрел только оглушил его. Петр сильно ударил головой в живот стрелявшего.
Диверсантов оказалось четверо. Двое уже валялись на земле. Петр почти в упор выстрелил в третьего, и в этот миг его бешено ударило в левое предплечье. Пуля!
– Ты не уйдешь от меня, русская морда! – услышал Петр тот же голос, что окликнул его минуту назад, и понял, чей это голос.
Пригнувшись, он рванулся в сторону, вторая пуля взвизгнула рядом, Петр прыгнул на Мора и со всей силы ударил по руке, держащей револьвер. Мор охнул от боли и выхватил нож. Вдруг кто-то обхватил его сзади, он упал, два тела покатились по мокрой земле.
– Я держу его, Питер! – звонко прокричал Каамо.
Один из лежавших начал приподыматься – Петр пнул его, тот свалился опять. В темноте пыхтел и бился клубок из двух тел. Ни стрелять, ни ударить. Петр все же бросился к ним. И в этот момент Мор, извернувшись, вскочил, ногой отпихнул Каамо, с хрипом выдохнул воздух и прыгнул в темень. Петр выстрелил вслед наугад. За шахтой гремела стрельба. Ковалев побежал туда.