Страница 27 из 78
Да, опасно ему завидовать, этому рыцарю наживы, надо просто верно ему служить, подумал Джемсон…
Завтракали в кабинете, большом и мрачноватом уставленном богатой мебелью и чучелами. Могучие плечи Родса чуть нависали над столом. Ел он аппетитно и быстро, изредка взглядывая на компаньона, который церемонно перебирал серебряные ложечки, вилки и ножи.
Конфиденциальные завтраки в кабинете Родса обычно заканчивались деловой беседой, однако на этот раз хозяин не спешил с делом. У Родса было хорошее настроение, улыбка блуждала по его тонкогубому лицу, когда он закуривал сигару, и Джемсон не без удивления услышал сентенции, отдающие сентиментальностью.
– Все-таки я большой патриот, – со странной душевностью сказал Родс. – Вы не поверите, меня чуть не прошибла слеза, когда мы подплывали к берегам Темзы. Собственно, сэр Джозеф, – Родс говорил о британском министре колоний Джозефе Чемберлене, – совершенно прав, называя меня великим англичанином, хотя он имеет в виду только политическую сторону моей личности. Да, любовь к милой родине для меня главное. Деньги, власть – лишь средства для проявления истинного патриотизма.
Линдер Джемсон слушал внимательно, чуть склонив голову, и на лице его было почтение, хотя ему хотелось улыбнуться.
– Мы на эту тему, – продолжал Родс, – поспорили с моим старым приятелем Стэдом. После своей нашумевшей «Правды о России»[32] он немножечко вознесся, и ему доставляет удовольствие пощипывать меня и сэра Джозефа за наши империалистские взгляды. Стэд любит повторять слова старика Дизраэли: «Колонии – это мельничные жернова на нашей шее». Дрянной, прогнивший афоризм. Я ему сказал, что приобретать колонии – это значит любить родину. Двадцатый век будет веком гигантской эксплуатации тех земель, которые мы успели и успеем еще захватить в этом веке… Я побывал в лондонском Ист-Энде – вы знаете этот грязный рабочий квартал, – зашел на одно собрание безработных. Дикие речи! Все в один голос кричат: хлеба, хлеба!.. Что ж, я понимаю, им надо есть. И это собрание снова и снова убедило меня в важности империализма. Чтобы спасти сорок миллионов жителей Соединенного королевства от убийственной гражданской войны, мы, колониальные политики, должны завладеть новыми землями – для помещения избытка населения, для приобретения новых областей сбыта товаров, для того, чтобы туземцев заставить служить благу Великобритании. Не деньги моя заветная мечта, а решение социального вопроса. Я всегда говорил, что империя есть вопрос желудка. Если вы не хотите гражданской войны, вы должны стать империалистом. Вот это все я и сказал Стэду.
– И он, конечно, немедленно стал правоверным империалистом, – не удержался Джемсон, и смех забулькал у него в горле.
– А! – Родс сердито и коротко махнул рукой. – Он разразится еще одной остроумной статейкой и будет ссылаться на меня, цитировать, и это только послужит популярности нашей политики. Тем более, английская пресса в основном на нашей стороне.
Родс помолчал, отложил сигару.
– Ну хорошо, Джемсон, мы мило поболтали. Теперь о деле. Что вы скажете о проблеме уитлендеров?
Ну вот, все и стало на свои места – и собрание безработных, и Стэд, и любовь к родине.
Это была самая острая проблема – уитлендеры, что означает «иностранцы», «чужеземцы». Они наводнили бурские республики. В основном это были англичане, им принадлежала большая часть предприятий. Горная палата, объединяющая свыше четырехсот крупных горнопромышленных предприятий, состояла в большинстве из подданных ее величества королевы Англии и Ирландии. Однако бурские правительства, понимая опасность этого положения, всячески ограничивали уитлендеров: они лишались избирательных прав и в течение многих лет не могли вступить в новое гражданство, они платили особенно высокие налоги, государственная монополия на динамит сдерживала размах горных работ.
Британские власти выступали в роли ярых защитников «угнетаемых» англичан. Родс всячески разжигал вражду между англичанами и бурами. Однако делал он это лишь как президент южноафриканской компании, а как премьер-министр Капской колонии заигрывал с бурами, открыто натравливая всех лишь на чернокожих. «Негра нужно бить, – не уставал повторять «капский Наполеон». – Это единственный язык, который он понимает». Но сломить ему надо было и негров, и буров.
– Единственное, что мне ясно, – сказал Джемсон, – эту проклятую проблему надо решать быстрее.
– Почему же проклятую? – усмехнулся Родс. – Это очень удобная проблема. Вы не считаете?
Джемсон понял. Он хорошо знал, что Родс и его приятель Бейт вложили уже более 260 тысяч фунтов стерлингов в подготовку «революции» в Йоганнесбурге. Видимо, по замыслу хозяина, настала пора начинать.
– Я думаю, – сказал он, – масса свободных предпринимателей на бурских землях созрела для взрыва.
– Вот именно, Джемсон! – Родс встал. – Нужен взрыв. Восстание! Революция, черт побери!.. Пора браться за оружие. Оно никогда нас не подводило.
Джемсон ждал чего-нибудь поконкретнее.
– Чего вы ждете? – сказал президент компании. – Все ясно. Начнут в Йоганнесбурге. Вы возьмете отряд полиции нашей компании и по первому же сигналу ударите с ним из Мэфекинга. Пусть это свершится в нынешнем году. До конца декабря – вполне достаточный срок…
Конец декабря 1895 года был дождливым. Черные тучи непрестанно клубились над вельдом, то и дело громыхали яростные летние грозы.
После свадьбы Дмитрия Петр и Каамо переселились в небольшой домишко, который по дешевке уступил Бозе. Домишко был дрянной, дырявый, но с хорошим, хотя и запущенным садом и добротной конюшней.
Дмитрий теперь жил «по-господски». В доме его появилось двое слуг. Петр не скрывал осуждения:
– И Белла бы справилась с хозяйством. Не обязательно на других ездить.
Дмитрий отговаривался:
– Да уж так заведено. И пойми еще: я же этих черномазых не даром держу – кормлю их.
Петр побагровел.
– Вот что, Дмитрий. Ты мне с малых лет ближе брата, но если еще хоть раз назовешь негра черномазым – я тебе не друг.
– Ну, Петро, ну что ты… Так вырвалось. Все кругом зовут их черном… Ладно, не серчай.
– Скотские-то привычки перенимать не надо.
– Ладно, ладно…
Петр с Каамо по-прежнему вели хозяйство сами и вполне с ним управлялись, тем паче что раза два в неделю к ним непременно наведывалась Марта.
Каамо теперь много читал, его тянуло ко всему печатному, и вопросы, выскакивающие из каждой книжной строки, не давали парню покоя и обрушивались на Петра. Мир молчалив лишь для нелюбознательных, но попробуйте выяснить у него что-нибудь – он загадает еще сотню загадок, попросите ответа на них – он запоет и загрохочет на тысячи голосов, они будут волшебно манить и звать, и, заколдованный ими, человек отдаст себя во власть сладкого таинства познания. Каамо задавал первые вопросы, но – уже задавал.
Петру нравилось возиться с юным приятелем. Впрочем, в этом, может быть, было и некое эгоистическое побуждение: объясняя или пересказывая ему что-либо, он одновременно сортировал и упаковывал получше и свои знания. Сетуя на бессистемность собственного чтения, он хотел круг интересов Каамо направить в какое-то русло. Теперь Петр все чаще заказывал Деккеру определенные книги, и, чтобы не потерять постоянного покупателя, книготорговец усердно старался выполнить все его просьбы. Свои первые книги начали читать и другие ученики Петра.
29 декабря Петр появился в книжной лавке уже перед самым ее закрытием. Деккер, стоя на лестничной приступочке у полки с книгами, разговаривал с каким-то посетителем о частном римском праве и довольно бойко сыпал латинские слова и изречения.
– Господин Кофальоф, сейчас я займусь с вами… Вы не знакомы? Позвольте представить вас друг другу. Интеллигентных людей не так уж много в нашем городе…
– Терон, – назвал себя посетитель, листавший старинную, в кожаном переплете книгу, и, протягивая руку, бросил на Петра быстрый внимательный взгляд.
32
«Правда о России» (1888) – книга известного английского журналиста Вильяма Томаса Стэда, друга Сесиля Родса.