Страница 38 из 100
От необходимости довести эту мысль до логически вытекающего из нее вывода меня спасла распахнувшаяся дверь — вошли Джен и Эллиот. Эллиот трясся, его глаза остекленели. Но, по крайней мере, он вполне твердым голосом ответил на мой вопрос, не видели ли они чего-нибудь в коридоре. Не видели. Абсолютно ничего.
Пересказ того, что мы выяснили, не занял много времени: мало что было рассказывать. Эллиот подошел к Гордан и положил руки ей на плечи, но не перебивал меня. Джен кивнула, подтверждая мой рассказ, а затем добавила кое-что полезное: самой мне не пришло в голову проверить генераторы на предмет оборванных проводов, а также догадаться, что их встроенные датчики запишут точное время и подробности отключения энергии.
Эллиот, Квентин, Джен и я вернулись в генераторную комнату, оставив Терри и Гордан в столовой. Даже при включенном свете холм не казался дружелюбнее. Некоторые разновидности тьмы не зависят от того, есть ли свет.
Заклятия на генераторной оказались не тронуты, и Квентин дезактивировал их. Я вошла и, прежде чем впускать остальных, осмотрелась. Питер лежал как был, ночные призраки не приходили. Я выполнила, что могла, из положенного криминалистикой: поискала отпечатки ног, следы крови, осмотрела раны и отметила их расположение на теле — все это заняло от силы несколько минут. Джен прогоняла тесты оборудования: оборванных проводов не было, отключение электричества зафиксировано в 19.49 — ведьмовским часом не назовешь. Никаких зацепок.
Я озабоченно взглянула на Джен.
— Он мог, падая, вырубить генераторы? Что, если это совпадение?
— Ни в коем случае, — ответила Джен. — Чтобы отключить систему, нужно выключить три рубильника и нажать на кнопку позади главного генератора. Защита от случайностей.
— Откуда вы это знаете? — Как-то слишком бойко на мой вкус она отбарабанила эту последовательность действий.
Эллиот устало произнес:
— Джен много занимается техобслуживанием оборудования, тем более теперь, когда персонал недоукомплектован. Она обязана уметь в случае аварии отключить электроэнергию.
— И к тому же, я сама разрабатывала такие системы, — сказала Джен.
Эллиот вымученно улыбнулся.
— И это тоже.
— Ясно, — сказала я, отбрасывая обеими руками волосы со лба и вздыхая. — Значит, это было преднамеренно.
— Похоже на то, — сказала Джен. — Если только Питер, умирая, не выдернул предохранитель.
— Окей. Давайте перенесем его.
Мы вчетвером осторожно, чтобы не сломать Питеру крылья, завернули его в простыню, спустили в подвал и положили на расчищенный от лежавших там вещей стол. Эллиот непрерывно дрожал. Он выглядел уже не так опрятно, как раньше, и я забеспокоилась, что наш банник утрачивает контроль над собой.
— Что будем делать дальше? — спросил он, не глядя на меня.
— Дальше будем охотиться, — сказала я и взглянула на Джен, ожидая, что та запротестует, однако та кивнула.
— Эллиот, вы со мной, Квентин с Джен. Если что-то увидите — не пытайтесь разобраться, что это такое, просто бегите.
— Хорошо, — ответил Квентин, и мы разошлись.
Коридоры Эй-Эль-Эйч переплетались, как ленты Мёбиуса, складываясь сами в себя странными, а порой просто невозможными способами. В некоторых помещениях ярко горели лампы, другие едва-едва освещались просачивающимися снаружи тусклыми солнечными лучами. Мы обыскивали комнату за комнатой, обшаривая шкафы и укромные местечки — обнаружив при этом столько потайных проходов, что я просто не могла поверить. Выследить здесь кого-либо было бы крайне трудно, но выследить местного жителя — а искать нужно было именно местного — совершенно невозможно. Из-за недавних уходов персонала я даже не могла быть уверена, что тот, кого мы ищем, это один из уже известных подозреваемых.
Мы не нашли ничего. А я продолжала думать о преувеличенном горе Терри и чересчур чистых руках Гордан.
Не успели мы с Эллиотом войти в приемную, как из-за угла вывернули Квентин и Джейн. Увидев нас, они остановились.
— Что-нибудь? — спросила я.
— Ничего, — ответил Квентин.
— Понятно.
Кто бы ни убил Питера, по характеру это самоуверенный тип, а самоуверенные типы зачастую отлично справляются с работой — именно благодаря этому им удается прожить достаточно долго, чтобы приобрести данное качество. Если только наш убийца не способен проходить сквозь стены, мы исчерпали все варианты.
— Идем, Квентин. Мы возвращаемся в отель.
Эллиот воззрился на нас потрясенным, умоляющим взглядом.
— А вы не можете остаться?
— Держитесь группами. На всех нападали, только когда они были одни. Нам с Квентином нужно заехать в отель и забрать свои вещи. — Под вещами я преимущественно подразумевала оружие. — Мы вернемся до рассвета.
— Будьте осторожны, — сказала Джен.
— Будем, — ответила я. Я уже не могла на них злиться. Их мир разваливался на куски, и они это знали. — Квентин, идем.
Мы вышли вдвоем в прохладную ночь, и дверь за нами затворилась. На полпути к машине Квентин сказал:
— Тоби?
— Да?
— Мы вернемся?
— Да. У нас там есть работа. Ты как, нормально держишься?
— Я боюсь, — сказал он с таким видом, как будто ждал, что я сейчас на него за это наору.
Но я покачала головой.
— И я тоже, Квентин. Поверь, я тоже.
Глава 12
Когда мы ворвались в вестибюль, портье сжался от ужаса. Квентин смастерил себе человеческую маскировку за время поездки от Эй-Эль-Эйч, а я налепила свою уже на парковке. Держалась она так себе, но мне было все равно. Лишь бы дойти до номера, взять, что нужно, и вернуться, не попав на страницы желтой прессы. Тюленью шкуру я перекинула через руку, наведя маскировку, чтобы она выглядела, как грязноватое полотенце. Я хотела по возможности уберечь ее и, когда все кончится, передать семье Колина — если, конечно, мы останемся живы.
Как оказалось, мы могли бы обойтись и без иллюзий: увидел нас только портье — бледный, нервный тип, никогда не сумевший бы опознать нашу истинную сущность; дитя современного мира, выросшее в уверенности, что фейри — нежные создания, одетые в лепестки цветов и купающиеся в лунных лучах. Увидь он нас без маскировки, решил бы, что подросток увлекается игрой в «Стар Трек», а страдающая ПМС дылда косплеит фею Динь-Динь, и даже не понял бы, почему ему хочется убежать отсюда. Когда мы проходили мимо, я взглянула на него, и он вздрогнул. Я отвернулась и покачала головой. Все как всегда, и лучше никогда не станет.