Страница 57 из 87
– Старик! – Петлов притянул капитана и обнял его. – Ты хапнул половину нужной суммы! И распиарил нашу фирму. Можно заказывать двигатели.
– Аж не верится, – выдохнул капитан, – до сих пор все потроха дрожат. Кстати, если опилки и стружка – одно и то же, почему называются по-разному?
– Вопрос интересный, – Петлов выпустил Басильева из объятий и почесал затылок. – Древесину уже лет четыреста обрабатывают безотходными технологиями, и про настоящие опилки все давно забыли. Словом, ничего сказать не могу.
Почтовый ящик оказался забит. Даже фильтры не помогали. Снова целая охапка брачных объявлений, сопровождаемых подробными видеороликами. Настырные предложения торговых фирм и агентов. Масса поздравлений от людей, ненавидящих «Баунти». Среди них – извещение «Общества защиты планет от интервенции «Баунти». Оказывается, есть и такая организация. Руководство общества уведомляло, что господину Басильеву присуждена ежегодная премия «Анти-Баунти» в сумме десять тысяч космобаксов. Электронный чек будет выслан в течение недели.
– Слушай, этак ты быстро сколотишь нужные полмиллиарда, – порадовался за капитана Герка Еванов.
Судя по всему, на глазах всего человечества разворачивалась трагедия «Баунти». Еще недавно это был промышленный монстр, ворочавший миллиардами, а сейчас он обратился в издыхающего карлика. Везде местные власти запрещали продажу шоколадных батончиков «Баунти» на том основании, что в них используются отходы деревообработки. Товар свозился на охраняемые склады и опечатывался, производство прекращалось. Кое-где разгневанные толпы уничтожали рекламные щиты со слоганом «Райское наслаждение!».
На всех биржах прекратили операции с ценными бумагами корпорации и исключили их из листинга. Впрочем, никто все равно не желал покупать эти бумаги, хотя цены на них упали в десятки раз. Брокеры поставили жирный крест на «Баунти лтд». Тысячи вкладчиков мгновенно стали нищими. Все они поносили Басильева и судью Багиру. Один даже бросился в отчаянии в вентиляционный колодец межгородского метро, и лопастями вентиляторов его нашинковало на шестнадцать частей. В реанимации девять часов сшивали и запускали организм. Выжил. Не красавец, конечно, и руки-ноги разного размера получились. Зато стал знаменит, неплохо устроился, и невеста явилась необыкновенной красоты. Из их свадьбы потом сделали забойное телешоу, а за право трансляции первой ночи инвалид заколотил какие-то совершенно сумасшедшие деньги. В общем, было потом на что делать имплантации и улучшать внешность.
Петлов с удивлением сообщил, что в биржевых котировках появились заявки на покупку акций «Королей ванадия».
– Представляете, мужики, предлагают целых четырнадцать центов за акцию, – радовался он.
– Чего ж не даром? – обиделся Басильев.
– Да ты не понимаешь, – отмахнулся Петлов. – Сперва давали цент, потом четыре цента, потом шесть. А еще вчера за наши акции могли дать только по морде. Но мы их, слава покорителям космоса, пока что на торги не выставляли. А они все равно уже растут!
– Пожалуй, в этом что-то есть, – усмехнулся Басильев. – Этак через месяц до полтинника дорастут, а то и до целого космобакса.
– Кстати, космобакс за акцию уже дают, – подал голос Еванов, ковыряющийся в почте. – Пожалуйста, двенадцать миллионов за весь пакет. Видать, почуяли, что теперь, когда ты двести миллионов у шоколадников выцепил, ситуация может измениться, за так никто ничего не получит.
– А один космобакс за акцию – это не за так? – возмутился Басильев.
– Космос – территория относительности, – уклончиво, с претензией на философское обобщение, ответил Еванов.
– Пусть отнесут, знаешь куда? И засунут поглубже. И сидят тихо, чтоб не выпало. – После ступора в начале суда и эйфории после него Басильев впал в ярость. – Да я хоть сто лет буду пасти этот астероид, но в один прекрасный момент он окажется на окололунной орбите, и все эти брокеры-дилеры вылетят в трубу. В выхлопную.
– Экий ты, брат, стал суровый, – урезонил его Петлов. – Лучше глянь, какой-то банк кредит предлагает.
– Вот, началось, – удовлетворенно констатировал Басильев, – сейчас все сбегутся, начнут деньги давать. Ну-ка, посмотрим…
Некий австралийский провинциальный банк предлагал полмиллиарда под пятьдесят процентов годовых. При более внимательном чтении письма Еванов обратил внимание на выражение «сложные проценты».
– Это как понимать? – спросил он.
– Так и понимай – проценты на проценты, – пояснил Басильев.
– Получили полмиллиарда, через год должны семьсот пятьдесят. Еще через год пятьдесят процентов от семисот пятидесяти. Уже за миллиард. Еще через год – полтора с лишним. И так далее по восходящей. Когда наступит время рассчитаться, у нас все отберут, и еще должны останемся. Не пойму: почему нормальные банки не хотят с нами сотрудничать? Ведь выгодный проект, прибыль будет огромная.
– Это тебе выгодный, – возразил Петлов, – а у крупных банков есть акционеры, члены совета директоров и наблюдательного совета. Основные клиенты, наконец. И многие из них не заинтересованы в нашем ванадии. Зато заинтересованы в своем. Слышали же, что «Космет» на Луне намечает добычу металлов, ванадия в том числе. Туда уже кредиты вложены, а тут мы…
– Как бы так устроить, – мечтательно произнес Еванов, – чтоб они прекратили свои лунные разработки? Чем бы таким напугать?
– Их только одним можно напугать – дешевым ванадием, – мрачно заметил Басильев. – А мы по-прежнему продолжаем удаляться от рынка. Вон, падение цен на ванадий на бирже прекратилось, начался подъем.
– Эх, песню сочинить, что ли? – продолжал мечтать Еванов. – Давненько я гитару в руки не брал…
– Давай, займись народным творчеством, – одобрил капитан, – а я пока про управление астероидами почитаю.
Герка Еванов на досуге сочинял песни и сам же пел их под гитару. Он даже записал альбом из восемнадцати песен под общим названием «Глотая звездную пыль» и разместил в Сети среди тысяч таких же сочинений космических бродяг. И счетчик показывал, что за минувший год этот альбом скачали целых три пользователя. Один из них оставил краткий отзыв: «Клевая залипуха!».
Еванов отцепил гитару от стенного зажима, устроился на потолке кают-компании и тронул струны:
– Мы летим на астероиде, – уверенно пропел первую строчку. – Мы летим на астероиде… – Второй раз пропел уже не столь уверенно, что-то песня не складывалась. – Мы летим на астероиде, словно… словно…
– Словно три сперматозоида, – подсказал Петлов.
– Мы летим на астероиде, словно три спер… – Герка прижал струны. – Свинья ты, Ванька, такую песню испортил. Дал бы нормальную рифму.
– Нет нормальной рифмы к слову «астероид». Разве только «андроид». Так у нас на корабле их нет.
– Ладно, без тебя придумаю. А ты не мешай, займись тоже делом. – И Еванов принялся бормотать, искать рифму: – Параболоида, пинакоида, гиперболоида… Параболоида… Это уже было… Хреноноида… А мы летим на астероиде, словно клочья рубероида… Не, фигня какая-то…
Время от времени возникала потребность в изменении орбит астероидов, чтобы использовать их в качестве основы для орбитальных станций. Это в тех случаях, когда без особых затрат летящие горы удавалось завести на нужные направления, допустим, вокруг Луны. Или оставить на геостационарной орбите висеть на одном месте относительно поверхности Земли, построив здесь станцию обслуживания, склады, порт с ангарами и прочую инфраструктуру.
Но никому не приходилось кардинально менять орбиту и разворачивать в обратном направлении астероид, тем более, несущийся с такой скоростью.
Басильев торопливо листал электронные страницы справочника, пытаясь найти подходящую методику. Теоретическое обоснование имелось. И главное, прилагалась методика расчетов со всеми необходимыми формулами и векторами. Когда работа была закончена, капитан собрал команду и объявил свой план.