Страница 69 из 74
Лола нахмурила брови.
— Хорошо, — сказала она, — я согласна, что жена ваша, как вы говорите, отпустила вас на все четыре стороны, потому что вы не только скверное животное, но, кроме того, вы скряга, деревенщина!..
Ломер готовился возразить.
— Довольно! — закончила Лола, хватая кружку. — Я вас не звала, по какой причине вы позволили себе войти сюда? Ступайте вон!.. Вон, как можно скорее!
Обманутый, только что не избитый, Ломер удалился.
Лола села и задумалась.
Что предпринять? Где достать денег на поездку в Англию? Да и возвращаться ли ей в Англию к матери и отчиму, которые, наверное, очень дурно ее примут? Нет. Она отправится куда угодно, только не в Бат. А деньги? Где достать денег?.. Она никого не знала в Бомбее. Прошло около часа в этих размышлениях. Вдруг она воскликнула:
— Я совсем глупа! А это колье, подарок сэра Александра Люнлея — его же можно продать. — Она открыла ящичек, взяла колье и вздохнула:
— Какая жалость! — проговорила она, по вслед за тем подняла голову.
— Ба! Мне подарят другие!.. Букелини! Букелини!
Так звали молодую индианку, горничную Лолы. Лола звала ее одевать себя, но зов был напрасен: присутствуя при разговоре своей госпожи с господином Ломером, она ушла вслед за ним. Куда могла она пойти?
Лола уже хотела сама одеваться, когда индианка вернулась в комнату.
— Госпожа, — сказала она, — в передней вас дожидается человек, который желает немедленно поговорить с вами.
— Кто же?
В ответ дверь отворилась и Лола почти в ужасе отскочила назад при виде посетителя.
То был индус высокого роста, одетый в длинную тупику из темной шелковой материи, в головном уборе, похожем на тиару. Ему могло быть лет тридцать, походка его была величественна, черты его типичного лица были благородны и правильны, очертании тонки. Он был красив, восхитительно красив!..
Он медленно приблизился к Лоле и, приветствуя ее, сказал по-английски:
— Я узнал, мистрис, от Букелини, что вы находитесь в затруднении с возвратом в Европу, вследствие того что капитан Джемс, оставляя вас, позабыл оставить вам необходимую на переезд сумму. Позвольте мне предложить вам ее. Вы можете безбоязненно принять. Я сам постоянно езжу в Европу — и когда-нибудь попрошу вас расквитаться с долгом, который вы в настоящее время возьмете у меня… Букелини, дитя мое, положите этот бумажник на стол. До свидания, миледи. Весьма счастлив сегодня и всегда почту себя счастливым отдать все, что имею, в ваше распоряжение.
Индиец уже скрылся, а Лола еще не могла прийти в себя. Наконец, обратившись к служанке, спросила у нее:
— Кто этот человек?
— Рунна-Синг.
— Кто это Рунна-Синг?
Индианка не отвечала.
Между тем Лола уже развернула бумажник, в нем находилась тысяча фунтов стерлингов банковыми билетами.
— Ну же, Букелини, — снова начала она, — кто такой Рунна-Синг? Почему ты сказала ему, что я нуждаюсь в деньгах? А сказала именно ты, он сам объявил это. Почему он так великодушно обязывает меня?
Букелини продолжала молчать.
— Да говори же, говори! — вскричала Лола.
Индианка наклонила голову.
— Он запретил мне говорить, — ответила она.
— Как запретил говорить! Кто запретил? Рунна-Синг? Так я же приказываю тебе отвечать! Видишь этот перстень? Если ты скажешь — он твой. Кто такой Рун ца-Спиг и почему, когда ты рассказала ему о моем затруднительном положении, он так поспешно явился меня от него избавить? Он меня знает? Однако я не помню, чтоб видала его. Он богат? Он знатное лицо в твоей стране, начальник, принц?..
И задавая эти вопросы, Лола сжимала, как будто намереваясь раздавить, руки индианки. Но та поклялась молчать и молчала.
— Ты несносна! — воскликнула Лола. — Убирайся!..
Букелини, не дожидаясь повторения приказа, выскочила из комнаты, а потом и из дома.
В надежде получить какие бы то ни было сведения, Лола спустилась к Ломеру, но тот ничего не знал о Рунна-Синге и даже не видал, как тот вошел. И что значил для него этот индус? Он оплакивал жену и весь свет не существовал для него.
Однако многие намекали ему о том, чтобы он представил счет и получил деньги за квартиру и стол, за которые капитан Джемс еще не успел заплатить.
Лола предположила, что нашла разгадку этого приключения. Рунна-Синг влюбился в нее. А объяснение в любви, которое из деликатности он не хотел сделать, полагая, что она оплакивает мужа, — она услышит от него в Европе.
Ведь он же сам сказал, что скоро будет в Европе и там увидится с ней!
Кто знает? На палубе корабля «Голден-Флич», на который она взяла место, быть может, и встретит она своего таинственного благодетеля?
Лола ехала под именем девицы Монтец, под фамилией своей матери. Муж оставил ее, она бросила его фамилию и к тому же она ехала в Кадикс и ей удобно было назваться сеньоритой, возвращающейся на родину. Она достаточно знала по-испански, чтобы сыграть свою роль. Отныне она испанка! Ее роскошные черные волосы, большие темно-голубые глаза с длинными ресницами, тонкий нос с раздувающимися ноздрями, матовый цвет кожи, гибкая стройная талия — все это не открыло бы обмана…
А вдруг на корабле с ней встретится Рунна-Синг? Он удивится живой перемене имени, нет, он поймет желание молодой женщины не иметь более ничего общего с недостойным мужем.
Но Рунна-Синга не было на корабле, тщетно Лола разыскивала его, по-видимому, не это судно должно было перевезти в Европу красавца князя.
Лоле было досадно; ей было бы приятно продолжать роман, герой которого так великолепно знакомится с героиней. Но от этого следовало отказаться и за отсутствием индийца Лола обратила свое внимание на молодого англичанина, адъютанта лорда Эльфистона, отправлявшегося по совету медиков в Кадикс к одному из своих дядей лечиться от грудной болезни.
Природа не особенно одарила Джефри Леннокса физической красотой, но он так страдал!.. У него была чахотка, как уверял медик, и притом, по словам капитана, он был богат, миллионер. По доброте души Лола позволила ему любить себя. Разве не великодушно усладить последние дни умирающего?
А Джефри Леннокс страстно полюбил Лолу. В Кадиксе вместо того, чтоб отправиться к дяде, он нанял дом, в котором поселился с любовницей. И вообразите себе, вместо того, чтоб приближаться к смерти, как предсказывали медики, Джефри Леннокс, напротив, с каждым днем укреплялся.
Лола вылечила его! Но как бы вы думали, какой благодарности она требовала от своего любовника? Она требовала, чтобы он взял ее замуж, хотя муж ее был жив. Но кто знает, где он!.. Его как будто и не было!..
Не так смотрел дядя Джефри Леннокса, сэр Гидж. Пусть у племянника есть любовница — сэру Гиджу было все равно, но когда он узнал, что племянник, не довольствуясь тем, что разоряется на нее, задумал сделать из нее жену, сэр Гидж обеспокоился. По его настоянию Лола была вызвана в суд, где ее прежде всего спросили, в каком городе Испании она родилась? Отвечать на этот вопрос ложно было опасно. Лола это чувствовала, и так как она сказала правду, то сеньориту Монтец, превратившуюся в мистрис Джемс, вежливо попросили вернуться если не к мужу, поскольку она не знала, где он, то, по крайней мере, в свое отечество.
В противном случае ей угрожали тюрьмой, пока ее любовник не облагоразумится. Лола повиновалась. Прямо от судьи она села в карету, которая привезла ее к пристани, где уже ждало судно, отправляющееся в Лондон.
Сэр Гидж как истинный джентльмен, чтоб как-то усладить это изгнание, прислал на корабль довольно значительную сумму.
Сэр Гидж действовал в интересах своего племянника, но самые лучшие намерения дают иногда не те результаты, которых ожидаешь. Едва только Джефри Леннокс был разлучен с любовницей, он начал страдать сильнее и вскоре умер.
— Стоило же труда разлучать нас! — сказала Лола, когда ей передали в Лондоне это известие. — Если б Леннокс женился на мне, он жил бы да жил еще!
— По ведь он не мог ка вас жениться.