Страница 53 из 64
Вообще-то утверждать, что «христиане все рабы», можно или от большой злобы, или скудости мысли. Обычно тезис о христианстве как «религии рабов» обосновывается довольно экзотически, зачастую на том только основании, что христиане называют себя «рабами Божьими» и призывают к смирению и покаянию.
Что тут можно ответить? Во-первых, лучше быть рабом Господа, чем рабом суеверий или, того хуже, на побегушках у человеков. Во-вторых, скромность человека украшает и вызывает доверие, в отличие от еврейской тяги к дешевой популярности и фиглярству. И в-третьих. Именно христианство дает человеку свободу, почему оно и вызывает такую злобу и бешеную ненависть у всех, кто претендует на власть в миру.
Давайте говорить об элементарных вещах. Что делает человека рабом?
Ответьте на этот вопрос. Что делает человека рабом?
Ответ известен. Рабом делает человека страх. Страх рождает ненависть и злобу. Ненависть и злоба порождают насилие и убийства, хаос и смуту. Если когда-то человечеству и суждено погибнуть, то причиной этой гибели будет именно страх. Почему проповедь Христа получила такой глубокий отклик, почему христианство так быстро начало распространяться по свету? Потому, что Христос говорил людям: не бойтесь!
В чем причина страхов? Причина страхов в неуверенности, и в первую очередь в неуверенности в завтрашнем дне, которая во времена Христа могла быть только тотальной, поскольку государство как социальное учреждение не было известно обществу в те далекие времена. Что же говорит Христос по поводу завтрашнего дня?
«Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту [хотя] на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, Как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!
Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний [сам] будет заботиться о своем: довольно для [каждого] дня своей заботы» (Матф. 6:25–34).
Давайте, читатель, не будем лукавить, вы прекрасно знаете, хотя, может быть, не хотите иногда себе в этом признаться, что рабом нас делают повседневные нужды и волнения, жалкая суета в погоне за мелкой выгодой и раболепство перед ничтожнейшим из начальников за кусок хлеба, который вы и так заработаете, если говорить прямо. Рабом человека делает не Христос, а страх будущности. Не бойтесь, все будет хорошо.
Существует много страхов, но главный же из них — страх смерти. И что же делает Иисус? Он своим примером показывает, что смерть — это не конец всему. Что смерть — это не самое худшее, что может произойти с человеком. Именно Христос пришел, чтобы избавить Человека от самого страшного из страхов — от страха смерти. Ну кто, если не он, несет Человеку освобождение от ига тысячелетнего рабства? И какая вера может быть настоящей верой ария, воина и вечного землепроходца?
Как может быть рабом человек, не боящийся смерти?
Сейчас следует повторить слова Г. Ф. К. Гюнтера, приведенные выше по тексту в качестве эпиграфа к данной главе: «Прежде всего, выясняется, что индогерманская религиозность не коренится ни в каком страхе, ни в страхе перед божеством, ни в страхе перед смертью».
Именно о том речь и идет. Иисус говорил о Боге как об Отце, а смерть он презирал, разве это не является благородным способом мышления, который присущ ариям? Потому я и утверждаю, что христианство это настоящая религия ариев, религия, столь ненавистная «князьям жидовским». Вера, которая делает человека свободным.
Однако к чему я затеял весь этот разговор о Христе? В принципе этот разговор бесконечен, на тему христианства написано неимоверное количество книг, одни из них превозносят эту религию, другие опровергают. Сотни исследователей разобрали Евангелия по буквам, и на каждую букву есть десять толкований, сотня мнений и тысяча версий. Если вы, читатель, думаете, что доказать арийское происхождение Иисуса было бы сложным делом, то вы ошибаетесь. Это далеко не так сложно, как может показаться. Однако встает вопрос: а зачем?
Дело в том, что сама постановка вопроса о происхождении Спасителя говорит о духовном невежестве, а зачастую и о духовной низости, таким образом, нет более очевидного индикатора для идентификации духовного уровня человека, пишущего на эту тему. Единственно возможным вариантом действий для разумно мыслящего человека в этом вопросе может быть только отрицание национальной принадлежности Христа. Эта позиция логически оправдана еще и тем, что национальная принадлежность — это культурно-историческая категория, а любая культурно-историческая категория есть категория духовности, духовность же от Бога. Не может господин быть рабом самому себе.
Затеял же я разговор о Христе еще и затем, чтобы как-то противостоять всей той ариософии по Геббельсу, которая в последнее время занимает умы многих моих сограждан. Первое, что я хотел бы сказать, что моя голова не забита авраамами и иаковами, второе — я с большой симпатией отношусь к языческим верованиям своих арийских предков и считаю, что данная культурная традиция не должна находиться в забвении, третье — что истина, тем не менее, за Богом Единым, если уж пошел разговор о вере.
Вот в этом-то все и дело.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Сейчас, читатель, давайте попробуем ответить на вопрос: чем отличаются друг от друга англосаксы, великороссы и немцы в расовом отношении? Есть ли какой-то специфический англосаксонский генотип373 и фенотип374, присущий только немцам? И что такое вообще эта пресловутая кровь, о которой так любят говорить поклонники расовых теорий?
Хочу напомнить некоторым читателям, что истинные (!) расисты ставят культурно-исторические факторы ниже признаков расы. Если внимательно читать того же Г. Ф. К. Гюнтера, то достаточно быстро можно прийти к выводу, что ему было в принципе глубоко наплевать на германский этнос как таковой. Это справедливо и в отношении других приверженцев нордической идеи. В тех же предложениях к генеральному плану «Ост» говорилось: «Что касается литовцев, чьи общие расовые данные значительно хуже, чем у эстонцев и латышей, и среди которых поэтому имеется очень значительное число нежелательных в расовом отношении людей, то следовало бы подумать о предоставлении им пригодной для колонизации территории на Востоке»375. Короче говоря, литовцев следовало выселить, эстонцев же оставить, но литовцы-то по языку индоевропейцы, а эстонцы относятся к финно-уграм! Между тем русофобы всех мастей что-то жалко лепечут о финно-угорском происхождении великороссов. Здесь я хочу напомнить, что и финно-угры, и индоевропейцы, и тюрки — все это есть лингвистические общности, а не расовые. Пора бы уже это как-то осознать.
Что касается великороссов, то здесь дело обстояло следующим образом: «Абель видел только следующие возможности решения проблемы: или полное уничтожение русского народа, или онемечивание той его части, которая имеет явные признаки нордической расы»376. Но опять же, все дело упиралось в великоросский этнокультурный монолит, и нацисты это хорошо понимали: «Эти очень серьезные положения Абеля заслуживают большого внимания. Речь идет не только о разгроме государства с центром в Москве. Достижение этой исторической цели никогда не означало бы полного решения проблемы. Дело заключается, скорее всего, в том, чтобы разгромить русских как народ, разобщить их. Только если эта проблема будет рассматриваться с биологической, в особенности с расово-биологической, точки зрения и если в соответствии с этим будет проводиться немецкая политика в восточных районах, появится возможность устранить опасность, которую представляет для нас русский народ».