Страница 43 из 64
Следует признать, что аньянский археологический материал дает представление о впечатляющей жестокости шаньского правящего слоя. Так, в могилах умерших ванов (князей шаньцев) найдены сотни скелетов сопогребенных людей, рядом — целые погребальные поля с тысячами обезглавленных военнопленных и ямы с их отрубленными головами. Найдено около двух тысяч записей на гадательных костях о жертвоприношении людей (до 1500 человек одновременно). В фундаментах дворцов и храмов обнаружены сотни захоронений заживо погребенных. В поисках «материала» для человеческих жертвоприношений шаньцы предпринимали военные походы в радиусе нескольких сотен километров.
Общественно-политический строй в эпоху Шань-Инь можно было бы условно назвать древнейшим социализмом, при этом правитель, ван, выступал главным организатором производства. Он непосредственно возглавлял крупные земледельческие работы на государственных землях, причем работа коллектива общинников на этих землях считалась общественно полезным трудом и даже частью ритуально-магического обряда. Ван контролировал запасы продовольствия, которые делились на страховой, обменный, семенной и жертвенный фонд всей общины. Кроме труда общинников в ванском хозяйстве широко использовался труд захваченных холопов-военнопленных. Работы на государственных землях производились по велению шаньского оракула и в назначаемые оракулом сроки. Орудия труда, скорее всего, принадлежали государству, о чем могут свидетельствовать найденные под Аньяном склады, в которых хранились по несколько тысяч серпов и прочих орудий рядом с храмом предков вана338.
Эпоха Шань-Инь считается самым древним периодом китайской истории, который подтвержден археологическими данными, более ранние династии можно пока считать легендарными. Государство Шань-Инь разгромили чжоусцы, по имени которых названа следующая эпоха в китайской истории, Чжоу (1122–255 гг. до н. э.). В эпоху Чжоу окончательно сложилась политическая система китайского общества, просуществовавшая с определенными модификациями до Синьхайской революции 1911 года. «Сыну Вэнь-вана, прославленному Чжоу-гуну, традиция приписывает если не создание, то как минимум оформление всей китайской машины управления и базовых принципов фнкционирования китайской культуры. В 196 году до н. э. император Гао-цзу, основатель династии Хань, провозгласил Вэнь-вана величайшим из всех правителей»339. Именно в эпоху Чжоу родилась идея о «Небесном Мандате», т. е. о поддержке Небом высшей государственной власти. В принципе эту идею можно выразить формулой «всякая власть от Бога». Гибель династии означала, по мнению чжоусцев, утрату ею Небесного Мандата.
Однако чжоу, равно как и шаньцы, не являлись ханьским народом. Были ли они индоевропейцами? Возможно. По крайней мере, их обычаи приближались к арийским, а цари этой династии были рыжеволосы340. Данным вопросом интересовался еще Г. Е. Грумм-Гржимайло, известнейший исследователь Азии и видный историк, чью книгу «Описание путешествия в Западный Китай»341 можно рекомендовать читателю для ознакомления с проблемой.
Арийские народы, вне зависимости от их приверженности к монархическим и республиканским формам правления, всегда были подвижны, легки на подъем и склонны к экспансии. Нет ничего удивительного в том, что они в основном и являлись организующим элементом и связующими звеньями так называемых империй, громадных территориально-политических образований, вроде Британской империи, Российской и других, не менее примечательных организаций. Само понятие империя, широко используемое в настоящее время, довольно неопределенно и допускает широкий спектр толкований, а зачастую и недобросовестных спекуляций. Известно, что Российскую империю либералы всякого рода именовали «тюрьмой народов», а Великобританию, которая также являлась империей, данные либералы считали «оплотом демократии», что вызывает определенное недоумение, хотя нельзя не признать, что и «оплот демократии» в отношении народов «третьего мира» может выступать сущим людоедом. Впрочем, в большинстве своем все эти так называемые либералы являлись (и являются) заурядными русофобами, отсюда и привычный в наше время двойной стандарт Запада в отношении России.
Слово империя происходит от лат. imperium — власть, государство, а император — от лат. imperator — повелитель. Под империей обычно, в самом общем смысле, понимается обширное государство, включившее в свой состав территории других народов и государств путем завоеваний или же путем дипломатии. Вхождение в состав империи вовсе не обязано быть непременно насильственным. Известно достаточно случаев, когда слабые в военном отношении народы и государства сами просились под защиту русской монархии, чтобы уберечься от возможной резни со стороны соседей. Так, например, попала под российский скипетр Грузия. Сейчас (2008 г.) она ищет себе нового хозяина, очевидно полагая, что это для нее будет лучшей долей.
В общем и целом, как бы парадоксально это ни звучало, империя не обязана быть монархией, также и республику не стоит непременно отождествлять с демократией. Великобритания, как метрополия Британской империи, представляла из себя, как принято утверждать, конституционную монархию, в которой власть монарха ограничена законодательно. Однако справедливости ради следует отметить, что отличительной характеристикой британской конституции является ее отсутствие, вернее отсутствие какого-либо единого документа, который можно было бы назвать данным термином. Если сказать больше, то не существует даже точного перечня документов, которые бы относились к конституции как основному закону Великобритании. Тем не менее в принципе можно утверждать, хотя все это и выглядит достаточно странно, что Великобритания являлась в имперские времена демократическим государством, поскольку ее политическая система подразумевала не только выборность определенной части властных структур, но и действенность этой выборной части ее политической системы, в отличие от стран, в которых парламент представлял из себя или фикцию, или совещательный орган при короле.
Государство, в котором власть является выборной, называется республикой от латинского res publica, «общественное дело». Республикой являлся и Древний Рим, вернее сказать, что в начале им правили цари, но после изгнания Тарквиния Гордого (ок. 510 г. до н. э.) он стал республикой и пребывал в этом качестве, пока при Октавиане Августе (63 г. до н. э. — 14 г. н. э.) не превратился в империю. Между тем далеко не всегда республика, т. е. формально демократическая форма правления, может выражать волю народа. Зачастую власть в таких псевдовыборных государствах принадлежит узкому кругу несменяемых народом лиц, в то же время нельзя сказать, чтобы в той же Российской империи русский самодержец оставался глух к народному мнению. Любопытно, что если англичане имели выборное и демократическое устройство в метрополии, тогда как их колонии управлялись назначенными чиновниками и местными князьками-авторитаристами, то в России, наоборот, в тех регионах, которые, вроде бы, должны считаться колониями, а именно в Финляндии и Польше, существовали парламенты, несмотря на то, что собственно великорусское управление являлось полностью монархическим и самодержавным. Более того, крепостное право, существовавшее в Великороссии, не распространялось на большинство окраин, а некоторые инородческие окраины пользовались значительно большей свободой, чем жители «метрополии».
Такова жизнь.
Здесь необходимо заметить, что крепостное право не является следствием какой-то особой любви великороссов к рабству и тоталитаризму, в которой, с завываниями и пеной у рта, нас обвиняют разного рода вольнодумцы, карбонарии и страдальцы за народ. Увы, как мне представляется это дело, великорусская нация склонна как раз не к рабству и подчинению, а к своеволию, бунтарству, вечной неудовлетворенности и вечной же тяге к скитанию и поиску лучшей доли. Вообще же очень хорошо писал по поводу крепостного права Сергей Михайлович Соловьев в своей «Истории России»: «С начала нашей истории мы замечаем в России явление, ведущее ко многим очень печальным последствиям, — это несоответствие обширности страны с количеством народонаселения. Небольшое народонаселение разбрасывается в обширной стране, все более и более увеличивающейся пустынями. Рук недостает для дела, и никакое дело не спорится при отсутствии деятельности сообща. Земля дешева, работник дорог, его едва стает на удовлетворение первых нужд общества, о промышленном развитии нечего и думать по недостатку рук, государство осуждено оставаться земледельческим, сельским, бедным. Работник дорог, его приманивают и переманивают; наконец, чтоб небогатый служилый человек имел на своей земле постоянного работника, которого бы не мог переманить от него богатый сосед, работника прикрепляют к земле. Крепостной работник бежит, его продолжают переманивать, укрывать, засылать подальше, где бы его не нашли; владельцы бежавших вопят, требуя помощи правительства в поимке беглых, и Россия представляет любопытное зрелище гоньбы за человеком, за рабочею силою, стремления приобрести, поймать, усадить, прикрепить работника»342.