Страница 54 из 82
Я обошла вокруг квартала, вернувшись обратно через Хаттон-Гарден, вдоль ювелирных лавочек. Я уже была почти на самом верху, когда поняла, что что-то не так. Что-то явно не вписывалось в привычную картину. Я смотрела на незнакомое лицо. Да, так оно и есть: у витрины ювелирного магазина, рядом с женщиной с огромным животом — такой же была и я несколько месяцев назад — стоял Джанфранко.
Я громко вскрикнула, но потом спохватилась и поспешно прикрыла ладонью рот. Двое прохожих остановились, посмотрели на меня, а затем быстро отвернулись и зашагали прочь. Только Джанфранко по-прежнему не сводил с меня глаз. Он не пытался подойти поближе или заговорить со мной. Он просто стоял рядом с беременной женщиной и наблюдал за мной.
Я покрепче вцепилась в ручку коляски, опустила голову и пошла дальше. В голове вихрем проносились вопросы: что он здесь делает? Неужели он следил за нами? Или он оказался здесь случайно? Я почти бегом добралась до "Маленькой Италии", сгорая от нетерпения поскорей рассказать Беппи о том, что видела.
Но когда я перетаскивала коляску через порог, он поднял голову и спросил "уже вернулась?" таким разочарованным тоном, что у меня отнялся язык. Я поднялась к себе в комнату, ничего ему не сказав о встрече с Джанфранко.
Каждое утро, если только дождь не лил как из ведра, Беппи заставлял меня вывозить дочь на прогулку. И каждое утро я пыталась выдумать новую причину, чтобы не пойти, но слова застревали у меня в горле.
Джанфранко я встречала не всегда, потому что старалась менять маршрут. Но иногда я видела его мельком на противоположной стороне тротуара. Потом появлялся автобус, и, когда он проезжал дальше, Джанфранко успевал исчезнуть. Раз или два я замечала, как он стоял в магазине, выжидая, пока я пройду. Сначала его повсюду сопровождала беременная женщина, но прошла неделя, и он стал появляться один. Я не сомневалась, что он затеял со мной ту же игру, что и в Риме.
В конце концов я поделилась своей тайной, причем не с кем-нибудь, а с Маргарет. Она по-прежнему раз в неделю приходила к нам поесть и всегда сначала поднималась наверх, чтобы проведать меня.
— По-моему, он следит за мной, — призналась я.
Хотя я ни единым словом не обмолвилась Маргарет ни о своем приключении в Амальфи, когда он обманом пытался провести со мной ночь в машине, ни о его истории с Изабеллой, я знала, что Джанфранко никогда ей не нравился.
Ее совет не стал для меня неожиданностью.
— Кэтрин, ты должна немедленно обо всем рассказать Беппи. Как ты вообще могла до сих пор молчать?
— Но он так рассердится, и... — Я до сих пор не знала, как облечь свои страхи в слова. — Может, он мне даже не поверит. В последнее время, с тех пор как родился ребенок, мы с ним не очень-то ладим.
— Разумеется, он тебе поверит. Ведь это же Беппи!
Всякий раз, когда она приходила, я делала вид, будто у меня все в порядке. Она и понятия не имела о том, как трудна с недавних пор стала моя жизнь.
— Нет, я не могу ему сказать, — упорствовала я. — Он так счастлив теперь, когда у него появился свой ресторан, а это известие выбьет его из колеи. Я только все испорчу.
Маргарет покачала головой:
— Мне до сих пор не верится, что этот мерзавец объявился здесь. И по-прежнему молчит, как воды в рот набрал, и не сводит с тебя глаз? Господи, какой ужас!
Я пообещала, что к ее следующему визиту обязательно поговорю с Беппи. Однако вскоре Джанфранко отчебучил такое, что мое обещание стало бессмысленным. Он заявил о своем пребывании в Лондоне так, что ни Беппи, ни кто-либо другой не смогли бы это проигнорировать.
18
Каждый день Пьеты теперь подчинялся определенному распорядку: утром она ездила в больницу — папа, который шел на поправку, становился все более нетерпеливым и беспокойным; в дневные часы работала над платьем в швейной мастерской и слушала продолжение маминой истории. Она чувствовала, что дело идет к концу: платье было почти готово и рассказ тоже близился к развязке. Скоро Беппи вернется домой, и комнаты снова наполнятся шумом и запахом еды. Пьета с нетерпением ждала этого и в то же время сознавала, как ей будет не хватать уединения в этой маленькой комнате, шитья и маминого голоса, рассказывающего о прошлом.
— Так каким же образом заявил о себе Джанфранко, что застал вас всех врасплох? — спросила она в следующий раз, когда они устроились в мастерской.
Мать нахмурилась.
— Думаю, ты догадываешься, что он сделал, — сказала она. — Ты достаточно часто там бывала.
Когда до нас дошли первые слухи о том, что за углом вот-вот откроется новая лавка, салумерия, весь персонал кухни "Маленькой Италии" загудел как растревоженный улей.
— Салумерия, — позже объяснил мне Беппи, — это такой типично итальянский магазин, где продаются итальянские салями и сыр, а также хорошая паста и оливковое масло. Может, мне удастся заключить с хозяевами сделку и закупать у них оптом все, что нам необходимо?
— А кто открывает эту салумерию? — спросила я.
— Похоже, об этом никто не знает. — Беппи ликовал. — Все окна заклеены газетами, но внутри трудятся рабочие, так что не сегодня завтра магазин откроется.
Через три дня над входной дверью появилась вывеска, на которой огромными ярко-красными буквами было выведено: "Де Маттео, итальянский бакалейщик".
— Этого не может быть, — уверенно заявил Беппи.
— Еще как может, — возразила я и все ему объяснила.
Теперь настала его очередь сторониться людей. Всю следующую неделю он едва вспоминал, что у него есть жена и дочь. Я позволила ему самому сражаться с мрачными мыслями, но, когда однажды он взял выходной и утром не пожелал подниматься с постели, оставив Альдо одного управляться на кухне, я забеспокоилась.
— Что тебе не нравится? Ты же полжизни проводишь в кровати, — заметил Беппи. — Я работаю как каторжный, так почему бы мне не полежать один денек, если мне этого хочется?
Я присела на край постели, но не решилась прикоснуться к мужу.
— Потому что это совсем на тебя не похоже, — сказала я. — Это не в твоих привычках.
— Ma
— Но, Беппи, как нам теперь быть?
— Как нам быть с кем? — раздраженно осведомился он из-под одеяла.
— С Джанфранко, с кем же еще.
— Просто игнорировать. Не разговаривать с ним. Если случайно с ним встретишься, немедленно отворачиваться.
— Но я не хочу жить здесь, зная, что он за углом.
Беппи рывком отбросил одеяло.
— Мы первые сюда приехали, — сердито заявил он. — Если он задумал спугнуть меня, открыв бакалейную лавку, или уничтожить "Маленькую Италию", у него ничего не выйдет. Мы никуда не уедем, Катерина.