Страница 74 из 79
Плешивый оценивающе посмотрел на него, потом перевёл взгляд на меня и процедил:
— Ну, курва, будешь говорить или этих бравых молодцов на тебя натравить? Я ведь не шучу, слышишь? Ты мне уже всю плешь проела! Или ты сейчас скажешь, где находится компромат, и назовёшь фамилии, или два батальона на тебе отметятся, все солдаты до единого, слышишь! Сначала эти, потом те, что сейчас в лесу. Мало будет — подкрепление вызовем, всю Таманскую дивизию на тебя уложим, весь Подмосковный военный округ в очередь поставим, но ты мне все скажешь! Ну?!
— У вас презервативов на всех не хватит, — усмехнулась я. — Армию ведь не финансируют нынче.
— Начинайте!!! — рявкнул плешивый. — Затрахайте её до посинения, пока говорить не начнёт!
Кавказец, откинув автомат за спину, с поганой улыбочкой бросился ко мне. Остальные молча наблюдали, окружив меня плотным кольцом, Когда кавказец, схватившись за живот, попятился назад, хватая губами воздух, они, наверное, подумали, что у него вдруг случился приступ аппендицита, потому что не успели заметить, как я его ударила. Кто-то даже заржал. Но полковник, поднаторевший на подобных штучках, все увидел и тут же заорал:
— Назад!!! Не подходите к ней, покалечит! Все в сторону, оружие на изготовку!
Солдаты, ничего не понимая, попятились, привычно вскидывая автоматы, а кавказец упал на землю и затих. Все тупо таращились на него и молчали. Полковник, встав за их спины, злобно прошипел:
— Теперь не отвертишься, тварь! Не прикинешься невинной овечкой! Я тебя проверял, а ты и клюнула, дура! (Тут я была с ним совершенно согласна.) Вот если бы ты вела себя естественно, тогда бы я, может, ещё усомнился. А теперь с меня хватит. Так, орлы, кто из вас стрелять умеет? Прострелите ей ногу, лучше бедро, чтобы не сбежала. Она очень опасна, очень! Ну, кто смелый?
Солдаты понуро смотрели на меня, и никто из них не решался выстрелить в беззащитную девушку. Увидев это, плешивый выхватил из своей кобуры пистолет, взвёл курок, прицелился и спросил:
— Ну, будешь говорить? Считаю до трех: раз, два…
— Буду! — громко выкрикнула я. Видимо, от неожиданности палец полковника дрогнул, и пистолет выстрелил прямо в меня…
Я машинально дёрнулась, уйдя с траектории полёта пули, а потом поймала её, летевшую уже мимо, чтобы не убило солдата, стоявшего за мной. Никто ничего не увидел, потому что движение, которым можно поймать пулю, столь же быстрое и незаметное, как и она сама в полёте. Плешивый ошалело смотрел на то место на мне, куда, по всем расчётам, должен был попасть, но там не было ни крови, ни раздроблённых костей. Солдаты испуганно пялились то на него, то на меня. Разжав зубы, полковник прохрипел:
— Никого не задело? Солдат, стоявший прямо за мной, был бледен как полотно и со страхом ощупывал себя во всех местах. Он понимал, что если во мне пули нет, значит, она должна быть где-то в нем. В этот момент, воспользовавшись всеобщим замешательством, я могла бы спокойно удрать, если бы не Захар, который уже, наверное, заждался меня в своей яме…
— Так, кажется, нервы сдают, — пробормотал полковник, вытирая со лба пот и пряча пистолет в кобуру. — Точно никого не убило?
— Нет, товарищ полковник, и это странно, потому что должно было, — недоуменно проговорил кто-то. — Мы ведь плотным кольцом стоим, а в неё не попало. Может, у вас патроны холостые?
— Не выдают нам холостых, — скривился тот, и тут в автобусе затрезвонила рация.
Усевшись в салоне, полковник включил переговорное устройство, и я услышала взволнованный голос майора:
— Что за стрельба там у вас? Бабу пришили?
— Нет, случайный выстрел. А что у вас?
— Все то же самое. Уже почти до конца леса доходим и никаких следов. Похоже, он и вправду сбежал.
— Не торопитесь с выводами, майор. Он там, я знаю. Тут кое-какие новые обстоятельства открылись, так что ищите теперь уже без сомнений.
Не успел он отключить рацию, как зазвонил лежащий на сиденье сотовый телефон. Он схватил трубку и, сразу изменившись в лице, заискивающе сказал:
— Слушаю… Да, товарищ генерал, одну уже взяли, но она пустая. С минуты на минуту возьмём второго… Уверен, что все у него. Не беспокойтесь, все под контролем… С первым же вертолётом отправлю к вам… Делаю все, что могу… Нет, ещё не говорит, но сейчас будет… Крепкая штучка, но вытяну все… Через час?! — Голос его задрожал, и он побледнел. — Боюсь, что… Слушаюсь, товарищ генерал… Я знаю, что сам заинтересован… Да, сразу же доложу.
Отключив телефон, он вытер испарину со лба, вылез из автобуса и посмотрел на меня, как на врага народа. Солдаты уже оттащили кавказца в сторону и начали делать ему искусственное дыхание.
— Все слышала? — с ненавистью проговорил полковник. — Мне развязали руки, и я могу с тобой делать все, что захочу. В течение часа ты должна назвать фамилии и указать адреса. В противном случае я размозжу твою голову и накормлю тебя твоими же мозгами. Ты, кстати, обещала что-то сказать, так что давай, не тяни время — его у меня нет, а у тебя и того меньше. Или я приступлю к экзекуциям, и ты пожалеешь, что вообще родилась на свет.
Я поняла, что полковник по сути своей был добрым человеком, может быть, даже и любил по выходным копаться в огороде, выращивая лютики. Но ему не повезло, он выбрал сволочную работу и поэтому сам стал сволочью. Если сволочь натуральная творит гадости, не задумываясь, то такая, как он, сначала трижды подумает, прежде чем нагадить, а уж потом нагадит так, что сволочи натуральной останется только повеситься от зависти.
Полковник начал быстро ходить около «рафика», бросая в мою сторону плотоядные взгляды, а солдаты, не спуская с меня глаз, со страхом ждали его приказаний. Наконец он остановился, раздвинул солдат и вошёл в круг:
— Слушай, давай так сделаем. Я не хочу тебе неприятностей. Но пойми, я на работе, у меня семья, дети, внуки маленькие, их кормить нужно. Это раньше мы за идею работали и идеями питались, а теперь все изменилось, без денег не проживёшь. Я вижу, что ты профессионалка, и знаю, что мы поймём друг друга. Я отпущу тебя, и никто не узнает, что ты была в моих руках. Я один руковожу операцией. Скажи мне фамилию вашего руководителя — и можешь быть свободна. Только фамилию, имя и отчество. И все, больше ничего не нужно. Ну, разве что ещё адрес или место работы. Даю тебе слово, что тебя сразу же отпустят, как только мы все проверим и убедимся, что ты нас не обманула. Или ещё проще: укажи, где прячется твой дружок в лесу. Может, то, что мы ищем, находится у него? Мы его возьмём, и ты его больше никогда не увидишь, клянусь тебе. Он исчезнет навсегда и не узнает, что ты его предала. Не стесняйся, скажи — и тебя на вертолёте доставят прямо домой, денег заплатим кучу и так далее…
— Хорошо, я покажу его вам, только прекратите свой понос! — взмолилась я, и он радостно смолк. — Но сначала уберите из леса всех солдат, пусть стоят на опушках. Пойдём втроём: я, вы и майор. Можете связать мне руки, если боитесь. В противном случае вы его никогда не найдёте… Он ранен и почти не может двигаться. Ему нужна помощь, поэтому я и согласилась. Возьмите оружие и велите солдатам не входить без вашего приказа в лес. Говорить с ними будете по рации. Я не хочу, чтобы ещё кто-то знал это тайное место, вы меня понимаете, полковник?
Тот опешил и заморгал глазами, мозги его лихорадочно переваривали полученную информацию. Затем спросил:
— Компромат у него?
— Да, в сумке.
— А он не будет сопротивляться?
— Боюсь, что просто не сможет, да и пистолет я спрятала, чтобы он не застрелился от отчаяния. Зовите майора, пока я не передумала. Как только возьмёте его, я сразу же должна уйти.
— Какой разговор! — весело воскликнул плешивый и бросился к автобусу, где, схватив рацию, начал вызывать на связь майора…
Минут через пятнадцать толпа одуревших от поисков, искусанных комарами и исцарапанных ветками солдат вывалилась из леса во главе с не менее одуревшим от счастья майором внутренних войск. Солдат расставили по местам, майор с полковником надели бронежилеты, взяли по автомату, по две гранаты, нацепили зачем-то на головы каски и стали похожи на бандитов с большой дороги. Когда они собирали это все, я стояла под дулами, смотрела и думала, что все это оружие нам с Захаром ой как пригодится, тем более что эти чудики сами его нам донесут.