Страница 70 из 79
— Ну смотри, — крикнул председатель, — а то сейчас спилим ствол — и свалишься!
— Пилите… — покорно бросила я. Тут же кто-то притащил из темноты двуручную пилу, двое солдатиков взялись с обоих концов и начали быстро пилить. Тополь застонал, задрожал, предчувствуя свою погибель, а вместе с ним задрожала и я…
И вдруг я услышала рокот вертолёта. Он летел, освещая прожектором крыши домов, со стороны станции и явно направлялся в нашу сторону. В отсветах габаритных огней я увидела красно-белые полосы и поняла, что вертолёт пожарный. Солдаты тут же перестали пилить, а майор радостно прокричал:
— Во, а говорили, к утру! Сюда, сюда давай! — и замахал руками.
Лицо плешивого просветлело, он хлопнул председателя по плечу и довольно воскликнул:
— Ну вот, а ты говорил! Сейчас все и закончится!
Вертолёт завис над площадью перед конторой, обвёл прожектором кольцо солдат, и из громкоговорителя послышался голос:
— Где эта ваша кошка?
— Вон, вон она, на дереве! — Все стали показывать на меня руками. — Подгребай в ту сторону!
Если бы дерево все-таки спилили и оно упало, тогда бы у меня был хоть ничтожный, но шанс: я бы как-нибудь сбежала в суматохе, вырубив в темноте пару-тройку солдат. Теперь же я была обречена и прекрасно понимала, что сопротивляться дальше нет никакого смысла. По моему паспорту спецслужбы в один миг вычислят все, узнают, где я работаю, выйдут на Родиона, а тогда… Мне даже не хотелось думать о том, что будет, если меня поймают. Тогда уже просто ничего не будет. И все же я не теряла надежду на чудо — только оно могло меня спасти в этой ситуации. Слезы сами потекли по моим щекам, и я начала отвязывать ремень…
Чёртов вертолёт завис прямо надо мной, ткнув мне в лицо пучком яркого света, и меня чуть не сдуло с дерева мощным потоком воздуха.
— Это же не кошка! — прокричали из вертолёта в динамик.
— Снимай её!!! — проревел плешивый в поднесённый ему мегафон. — И не выпускай! Это преступница! Я представитель органов безопасности!
— Она вооружена? — немного погодя спросили с вертолёта.
— Нет! Наверное, — тихо добавил он и опять прокричал:
— Отдерите её от дерева и сразу спускайтесь сюда!
— Понятно! Все сделаем!
Дверь вертолёта открылась, из неё вывалилась верёвочная лестница и показался человек в пожарной экипировке. Лестница упала прямо на крону рядом со мной, и мне стоило лишь протянуть руку, чтобы достать её, но я не спешила сдаваться, ещё отчаянно на что-то надеясь. Сверху прокричали:
— Залезай немедленно, а то сейчас из брандспойта смоем! И не вздумай шутить!
Что мне оставалось делать? Стиснув зубы и повесив сумочку на плечо, я начала карабкаться по болтающемуся трапу вверх, преодолевая сильные потоки воздуха от лопастей. Пожарник протянул мне руку и рывком втащил в тёмный салон вертолёта, который сразу же начал подниматься. Внутри были ещё какие-то люди, но в темноте я их плохо видела. Меня усадили на железный откидной стульчик, втянули лестницу и закрыли дверь. Выглянув в иллюминатор, я увидела, что вертолёт почему-то быстро удаляется от площади, по которой бегали туда-сюда солдаты, майор махал руками, а плешивый полковник стрелял из пистолета в воздух. Ничего не понимая, я повернулась к пожарникам, и тут в салоне вспыхнул свет. Прямо на меня из-под пожарных касок смотрели улыбающиеся глаза босса, Валентины и тракториста Захара. Остальные были мне не знакомы. Сердце моё чуть не разорвалось от радости, и я расплакалась…
…Вертолёт на полном ходу, рассекая ночное небо, уносился прочь от злосчастного тополя, а босс, перекрикивая шум двигателей, рассказывал мне, всхлипывающей на груди Валентины, подробности происшедшего. Я узнала, что Захар купил здесь дом и они собирались там встретиться с друзьями, чтобы кое-что обговорить. Тётка Авдотья, та самая толстуха, была его дальней родственницей и во всем им помогала. Босс, когда заметил слежку, сбежал через её двор к Захару, где уже ждали остальные, и послал его прихватить шпика, чтобы узнать, что тому известно. Захар, естественно, понятия не имевший о моем существовании, увидев меня, подумал, что я просто местная шлюшка, решившая подзаработать на приезжем, воспользовался ситуацией и выкрал «любовника», который потом наотрез отказался что-либо говорить. Затем по сотовому телефону, специально подаренному ей на всякий случай, позвонила тётка Авдотья и пересказала им мои слова. Услышав моё имя, босс сразу заподозрил неладное, а потом, когда спросил у Захара, как выглядела та самая подзаборная шлюшка, все понял и попросил его отыскать меня. Тот уже собрался идти на поиски, но тут я сама постучала в калитку. Боссу вообще порядком досталось в этот день, особенно когда он вдобавок ко всему увидел в деревне ещё и Валентину, которая чуть не довела до инфаркта майора. Оказывается, Валентина, сидя на кухне, прекрасно слышала весь наш с ним разговор в кабинете, хотя мы разговаривали вполголоса, и, когда я убежала, тут же закрыла офис, поймала такси и поехала за мной, преследуя ту же цель, что и я, — уберечь Родиона от верной погибели. Проявив чудеса конспирации, она проследила меня до дома тётки Агафьи. Они с ней быстро нашли общий язык, и та ей все рассказала. И тут я начала тарабанить в ворота, это нас привезли за документами. После того как я умчалась прочь, увидев «дачника», они огородами побежали к трактору, возле которого уже стоял ещё не отошедший от испуга майор. Валентина ещё раз обматерила его, отчего тот совсем потерял голову, они сели в трактор и на всех парах рванули «в поле навёрстывать упущенное рабочее время». В лесу бросили трактор и разъехались, поймав на трассе попутки, в разные стороны. Родион, Захар и Валентина, наотрез отказавшаяся возвращаться в Москву без меня или хотя бы моего трупа, отправились в райцентр в десяти километрах от городка и остановились у знакомых. Тётка Агафья выполняла роль наблюдателя. Она видела все, что происходило, и докладывала боссу по сотовому. Когда меня обнаружили на дереве и поднялся крик, она прискакала туда, подслушала, как майор вызывает пожарных, и тут же известила обо всем Родиона. Дальше все было лишь делом техники. Их хороший знакомый из райцентра (босс так и не сказал, кем он там работает) организовал пожарный вертолёт и спецодежду. И ещё босс пообещал задать нам с Валентиной потом такую трёпку, что мы будем кусать локти, рвать на себе волосы и биться головами о стену в раскаянии, раз мы ослушались и каким-то невероятным образом выследили его. И не будет нам прощения…
Когда он умолк, я счастливо улыбнулась:
— Слава Богу, все уже позади.
Захар, вернувшийся в это время из кабины пилотов, переглянулся с Родионом и сказал:
— Боюсь, что ещё ничего и не начиналось. Мы хотели вас высадить где-нибудь поближе к трассе, чтобы вы уехали домой на попутке. Но теперь кое-что изменилось. Наш пилот услышал по рации, что майор вызвал для перехвата военные вертолёты. Кроме нас, здесь сидят ещё и настоящие пожарники, — он подмигнул молчавшим сзади молодым ребятам, — поэтому мы не можем рисковать. Сядем где придётся и будем ориентироваться по ситуации. Им уже известно наше местонахождение. Отлетели мы недалеко, поэтому скоро подъедут и солдаты на машинах.
— А как же они? — Я посмотрела на пожарных. — Как всегда, — улыбнулся босс, — скажут, что мы их заставили взлететь под дулом пистолета и лиц они не запомнили. Не волнуйся за них, они прекрасно знают, что делать. Мы, кстати, уже снижаемся, давайте вернём униформу.
Они трое начали быстро скидывать спецодежду, а я тоскливо посмотрела в иллюминатор. Покрытая мраком, безлюдная земля стремительно приближалась, и где-то там, в этой пугающей глубине, нас ожидали смертельно опасные проблемы…
Босс не считал нужным посвящать меня с Валентиной в истинные причины всей этой заварушки, а мы не спрашивали, потому что доверяли ему и знали, что он не способен на подлость. Нам было понятно только то, что Родион попал в беду, чисто по-бабьи не могли допустить, чтобы мужчина, благодаря которому мы как-то устроились в этой жизни и к которому обе испытывали определённую симпатию, вдруг взял да и пропал. Наверное, так пеклись бы волчицы о своём единственном в стае волке, оберегая его. Нам было совершенно наплевать на трудности и опасности, переживаемые в данный момент, ибо опасность опять остаться на бобах и щёлкать зубами от безработицы и безденежья была гораздо страшнее. Хотя, конечно, на первом месте для нас была чисто человеческая близость с боссом, которого я, не кривя душой, могла назвать своим другом, а это дорогого стоило.