Страница 3 из 79
— Ненавижу и то и другое, — ответила я.
— Но нищие не выбирают, мисс Даллас. Кругом немало молодых леди таких же воспитанных и образованных, как вы, которые оказались в подобном положении. Думаю, найти подходящую работу будет нелегко.
— Но ведь я люблю свое дело и не собираюсь менять род занятий.
Энни кивнула в знак согласия, но я знала, что она думает о том, что никто не захочет нанимать женщину на ту работу, которую обычно делает мужчина.
Энни еще продолжала жить у меня в доме, когда из замка Гайяр пришло новое послание. Граф де ла Таль приглашал месье Д. Лоусона на работу.
— В конце концов, я и есть Д. Лоусон, — сказала я Энни. — Я могу реставрировать картины так же хорошо, как и мой отец, и поэтому не вижу причины, почему бы мне не поехать.
— А я вижу, — печально заметила Энни.
— Это вызов судьбы, Или это — или всю жизнь быть гувернанткой при чужих детях. Поверенные в делах отца сообщили: мне срочно следует искать себе заработок. Что может быть тоскливее, чем пытаться учить детей рисовать, если у них нет таланта или они вовсе не хотят этому учиться? А проводить время с капризной старой дамой, которая будет следить за каждым моим шагом?
— Вы должны смириться и согласиться с тем, как распорядится вами судьба, мисс Даллас.
— Вот она и распорядилась, и я как раз стараюсь ей подчиниться.
— Это не совсем так. Людям это не понравится. Когда вы работали вместе с отцом, это выглядело прилично и достойно. Но вы не можете ехать работать самостоятельно.
— Я уже заканчивала начатые им работы после его смерти, например, в Морнингтон Тауэре, помнишь?
— Да, это так. Но ехать во Францию… в чужую страну… молодой леди… одной? Вы не можете ехать, мисс Даллас. Это ни к чему хорошему не приведет.
— В каком смысле?
— Какой мужчина захочет жениться на молодой леди, которая самостоятельно, без сопровождения, ездила за границу?
— Но я не ищу мужа, Энни. Я ищу работу. И вот что я тебе скажу: моя мама вместе с подругой, находясь как раз в моем возрасте, одни отправились в театр. Можешь себе представить? Мама рассказывала мне, что совершила еще более дерзкий поступок. Она отправилась на политический митинг, тоже одна, и, между прочим, именно там встретила моего будущего отца. Так что если бы она не была такая смелая и не боялась приключений, то никогда не имела бы такого мужа.
— Вы всегда обладали талантом придавать всем своим желаниям характер правильности и целесообразности. Я-то знаю вас много лет, поэтому скажу: вы совершаете неверный шаг — я в этом уверена.
Но я думала по-другому. И после долгих сомнений и размышлений все же решила принять вызов судьбы и отправилась в замок Гайяр.
Коляска проехала по деревянному подъемному мосту. Мой взгляд скользил по древним стенам, заросшим мхом и плющом, по цилиндрическим башням, и я молилась про себя, чтобы меня не отослали обратно. Лошади остановились во внутреннем дворе, где буйная сочная трава пробивалась сквозь щели между огромными каменными плитами, которыми был вымощен двор.
В центре двора был пересохший колодец. Покосившиеся колонны поддерживали каменный купол. Здание опоясывала полуобвалившаяся балюстрада с истертыми от времени ступенями. Над входной дверью среди искусно выбитых по камню листьев и цветов ириса виднелась надпись «Де ла Таль».
Жозеф выгрузил мои вещи и громко крикнул:
— Жанна!
Появилась служанка, в глазах которой при виде меня вспыхнуло неподдельное изумление. Жозеф сообщил ей, что меня зовут мадемуазель Лоусон, и попросил доложить о моем приезде.
Вслед за Жанной через массивную дверь я вошла в большой зал, на стенах которого висели великолепные гобелены и старинное оружие. Я машинально отметила, что среди мебели есть предмет в стиле «регент» — великолепный деревянный стол, отделанный изящной резьбой, что было необыкновенно популярно во Франции в начале восемнадцатого века. Мне очень захотелось как следует все разглядеть, потрогать и изучить, но Жанна пригласила меня наверх, в библиотеку. Поднявшись по каменным степеням, покрытым дорогим ковром, Жанна откинула в сторону тяжелый занавес, и — я оказалась в библиотеке.
— Если мадемуазель немного подождет…
Я утвердительно кивнула. Дверь за служанкой закрылась, и я осталась одна.
Полутемное помещение с высокими, красиво разрисованными потолками выглядело очень таинственно. Мне подумалось, что здесь собраны удивительные редкости и ценности. До потолка возвышались книжные шкафы, заставленные старинными книгами в кожаных переплетах. На стенах висели охотничьи трофеи. Казалось, оскаленные морды зверей ревностно стерегут доверенные им сокровища.
Граф, должно быть, заядлый охотник, подумала я и тотчас же представила себе, как он безжалостно преследует свою жертву.
На каминной полке стояли старинные позолоченные часы, украшенные купидонами, и две великолепные вазы севрского фарфора с прекрасной росписью. Кресла были обиты гобеленовой тканью, а их деревянные части богато орнаментированы цветами.
Но как бы я ни была очарована и потрясена этой роскошью, я не могла позволить себе расслабиться и полностью переключить все свое внимание на обстановку. Я ужасно волновалась перед встречей с графом и мысленно проговаривала наш с ним диалог. Господи, ну как же мне заставить его поверить мне и разрешить остаться в замке? Что же нужно сделать?
Но тут я услышала голос Жозефа:
— В библиотеке, месье…
Шаги… Еще мгновение, и я увижу его! Я подошла к камину. В нем лежало несколько поленьев, но огня не было. С преувеличенным вниманием я стала рассматривать картину, висевшую над камином, но ничего от волнения не видела, только ощутила, как в груди сильно заколотилось сердце. Я сцепила руки, чтобы унять их дрожь, и в этот момент отворилась дверь. Я сделала вид, что не заметила вошедшего, и это дало мне несколько лишних секунд, чтобы попытаться овладеть собой.
Небольшая пауза, и я услышала слова, произнесенные холодным тоном:
— Это совершенно невероятно.
Граф был намного выше меня, а ведь я считала себя довольно рослой. Темные глаза, в которых застыло замешательство, орлиный нос, как бы напоминающий о благородном происхождении, полные, красиво очерченные губы, говорящие о доброте. Его костюм для верховой езды казался верхом элегантности. На шее был повязан красивый галстук, на мизинцах обеих рук поблескивали золотые перстни. Я решила, что он примерно одного со мной возраста.
Граф показался мне не таким уж и грозным, как я ожидала. Это меня обрадовало и немного приободрило.
— Добрый день, — сказала я и улыбнулась.
— Мадемуазель… — Последовала некоторая пауза, но граф тут же продолжил: — Пожалуйста, объясните мне цель вашего приезда.
— Я приехала сюда, чтобы заняться реставрацией картин.
— Но мы ждали месье Лоусона.
— К сожалению, он не может приехать.
— Почему?
— Несколько месяцев назад он умер. Я его дочь и выполняю все принятые им заказы.
Он выглядел немного встревоженным.
— Мадемуазель Лоусон, но наши картины представляют очень большую ценность…
— Если бы они не были ценными, не имело бы никакого смысла их реставрировать…
— Мы можем позволить работать с ними только настоящему мастеру, — сказал он.
— Вам рекомендовали моего отца. А я его ученица и выполняла заказы вместе с ним. Он занимался реставрацией зданий, а картинами — я.
Ну вот, теперь уж точно конец, подумала я. Сейчас граф меня выгонит, ведь я поставила его в неловкое положение. Я сделала отчаянное последнее усилие.
— Вы много слышали о моем отце. Это значит, что вы слышали и обо мне тоже.
— Но вы не объяснили…
— Я подумала, что проблема не терпит отлагательства. И незамедлительно откликнулась на ваше письмо. Поскольку мой отец принял заказ, я бы приехала вместе с ним, будь он жив, и мы бы работали вместе.
— Прошу вас присесть. — Граф учтиво указал мне на кресло.
Я опустилась в кресло с высокой резной спинкой, которая заставляла меня сидеть очень прямо, в то время как он небрежно, но с присущей ему грацией устроился на диване, вытянув перед собой ноги.