Страница 24 из 81
Когда Ганнибал явился и стал грабить селения, консул Фламиний решил дать битву, не дожидаясь помощи коллеги. Ганнибал по своему обыкновению устроил ловушку. И Фламиний в нее попался. Ганнибал разбил лагерь у Тра-зименского озера, но оставил с собой лишь африканцев и испанцев. Легковооруженных пехотинцев он расставил на возвышенностях, а конницу спрятал у входа в ущелье, намеренно оставив узкую дорогу открытой.
«Фламиний подошел к озеру еще накануне, на закате солнца; на следующий день, едва рассвело, без предварительной разведки он прошел через теснину, и лишь когда войско стало разворачиваться на равнине, увидел перед собой врага, стоявшего напротив; засаду с тылу и сверху он не заметил. Пуниец добился своего, римляне, стесненные горами и озером, были окружены вражеским войском. Ганнибал подал сигнал: напасть всему войску. Солдаты сбежали вниз, как кому ближе; для римлян это оказалось неожиданностью, тем более что туман, поднявшийся с озера, был на равнине густ, а на горах редок, и неприятельские воины, хорошо различая друг друга, сбежали со всех сторон разом. Римляне, еще не видя, что они окружены, поняли это по крикам. Бой начался с разных сторон раньше, чем солдаты успели как следует построиться, вооружиться и выхватить мечи», — пишет Тит Ливий.
Туман смешал ряды. Римляне выигрывали сражения благодаря четкой организации своей пехоты. Так что Фламиний проиграл сражение, не начав. Пока консул был жив, римляне защищались, но после его гибели началось повальное бегство. Некоторые кидались в воду, надеясь переплыть озеро. Но сил недоставало, и они возвращались, чтобы погибнуть. 15 000 римлян пали, 10 000 прорвались и добрались до Рима, 6 000 попали в плен.
Желая посеять раздор между римлянами и их союзниками, Ганнибал отпустил на свободу союзников-латинов, а пленных римлян оставил в оковах.
Город погрузился в траур. Отныне день поражения у Тразименского озера — 22 июня — станет для римлян траурным днем.
В 217 г. до н. э. после гибели Гая Фламиния было принято специальное постановление, что пока идет война, народное собрание может избирать прежних консулов вновь и вновь. Прежде такое не допускалось, но ради победы в войне сенат решил отказаться на время от прежних правил.
Что делать? Ганнибал мог в любой момент двинуться на Рим. Надо было срочно назначить диктатора. Но диктатора по закону назначал консул. Один консул погиб, второй был далеко от Рима. Тогда решено было, чтобы диктатора выбрало народное собрание. Эту должность получил Квинт Фабий Максим (потомок того Фабия, которого чуть-чуть не казнил Папирий). Начальника конницы также избрало народное собрание. Им стал Марк Минуций Руф. Хотя обычно начальника конницы назначал сам диктатор.
Ганнибал не решился идти на Рим. Он двинулся в Среднюю Италию и там дал войскам отдохнуть. То есть вдоволь пограбить.
Да, видно боги прогневались на Рим, раз консул потерпел столь сокрушительное поражение. Диктатор добился того, чтобы открыли Сивиллины книги. И как гласило предсказание, были даны обеты воздвигнуть два храма — один Венере Эрицинской, другой — Уму. Да, ума, то есть благоразумия, прежним полководцам явно недоставало.
Было приказано всем жителям незащищенных мест укрыться за стенами, но прежде на пути Ганнибала сжечь все усадьбы и уничтожить урожай. На военную службу призвали всех, даже вольноотпущенников.
Фабий повел затяжную войну, желая измотать противника и решив избегать решительной битвы, понимая, что в открытой битве ему против Пунийца не выстоять.
Карфагеняне нещадно грабили Италию. Ну, должен же Фабий, чтобы их защитить, вступить когда-то в бой — ведь римляне хвалились, что не дают в обиду своих союзников. Но Фабий не поддавался. Зато его начальник конницы возмутился. Мол, римляне превратились в трусов, если позволяют безнаказанно грабить селения. Ганнибал жег богатую Фалернскую область. Неужели можно спокойно смотреть на это?
А Фабий дожидался, когда Ганнибал покинет Фалернскую область в поисках подходящего места для зимовки. Да, фалернское вино славится на всю Италию, но виноградом да вином сыт не будешь — рано или поздно Пуниец отправится в более хлебные места.
Так что Фабий подготовил Ганнибалу ловушку — не только же карфагенянам их устраивать. Закрыв проход через ущелье большим отрядом, Фабий сам пропустил вперед Ганнибала и запер карфагенское войско. Идти было некуда — разве лезть на горные кручи в попытке прорваться. Но Ганнибал сам не полез и воины его — тоже. Гениальный полководец велел собрать быков — а их награбили в окрестных деревнях множество, привязать к рогам животных факелы и поджечь. Погонщики стали гнать быков, и в ночи казалось, что войска Ганнибала штурмуют горы. Засевший в ущелье отряд, увидев это огненное представление, решил, что Ганнибал подготовил очередную ловушку, и кинулся бежать, открыв дорогу. Так что Пуниец перехитрил римлян и в этот раз.
Фабий последовал за ним, держась между Ганнибалом и Римом, не отступая и не приближаясь.
Стратегией диктатора были в Риме недовольны все — и сенаторы, и народ. Куда подевалась хваленая римская доблесть? Сколько побед одержано римлянами в прежних войнах! Пуниец грабит Италию, а диктатор и римское войско спокойно на это взирают. Позор! А Ганнибал лишь играл на руку противникам диктатора: перебежчики показали Пунийцу усадьбу диктатора, и Ганнибал приказал все вокруг сжечь дотла, а имение Фабия и пальцем не тронул: пусть в Риме думают, что между ними существует тайный сговор. Не понравился римлянам и другой поступок Фабия: диктатор договорился об обмене пленных. Но римлян оказалось на 247 человек больше, и за них надо было заплатить выкуп. Фабий обратился к сенату с просьбой выделить деньги, но сенат медлил с ответом. Тогда Фабий послал в Рим своего сына Квинта, велел продать то самое пощаженное имение и этими деньгами заплатил выкуп. Подобные поступки считались не благотворительностью, а проявлением гордыни, и сенатом не приветствовались.
Недовольство Фабием все росло, и народный трибун предложил уравнять Фабия в правах с его начальником конницы. Было созвано народное собрание, и претор Гай Теренций Варрон выступил за уравнение в правах диктатора Фабия и его начальника конницы Минуция.
Гай Теренций Варрон был происхождения, мягко говоря, низкого. Сын разбогатевшего мясника, он мечтал о государственной карьере и продвигался от должности к должности. У плебса он пользовался популярностью, доказывая, что только он думает о благе народа, только он, человек из низов, энергичный и дерзкий, способен сделать то, что не может сделать знать. Фабий, «прекрасно зная, что обладание властью и искусство властвовать очень между собой разнятся, вернулся к войску» (Тит Ливий).
Войска поделили между начальником конницы и диктатором. Ганнибал (разведка у него по-прежнему была на высоте, в то время как у римлян разведка всегда была поставлена из рук вон плохо), узнав о разделе войск, решил сделать все, чтобы сразиться с Минуцием. Он тут же заманил начальника конницы и его войска в ловушку, но Фабий успел прийти на помощь. Минуцию хватило благоразумия (не даром он должен был именно Уму посвятить храм) публично покаяться в глупости и отказаться от дарованных народом полномочий.
Ганнибал надеялся, что союзники Рима разбегутся кто куда, едва пунийцы вступят в Италию. Однако этого не произошло. Да, галлы в большинстве своем перешли на сторону Карфагена. Но остальные твердо стояли за Рим. Еще никаких успехов — только поражения, а из Неаполя прибыли послы и привезли золотые чаши, дабы поддержать опустевшую римскую казну. Сенат, однако, принял лишь одну чашу: не так еще Рим обеднел, чтобы жить подаянием. Из Пестума, что в Лукании, тоже прибыли послы, и тоже прислали золотые чаши. А тиран Сиракуз, что куда важнее, прислал хлеб, 1000 лучников и пращников и золотую статую Победы. Так что Ганнибал очутился на чужой враждебной земле без пополнения войск и денег. До Каннской битвы ни один город не принял его в свои стены.
Шесть месяцев истекли, и диктатор сложил с себя полномочия. Консулы приняли под свое командование войска. Новые консулы продолжали тактику Фабия, нападая на фуражиров и одиночек, но уклоняясь от решительного сражения.