Уиллоу

– Ну, во‑первых, тебе придется... – начинает Гай.

– Эй, ребята, хотите пойти с нами что‑нибудь перекусить? – резко меняет тему Энди. – Я устал болтаться в парке, так что предпочел бы посидеть где‑нибудь внутри.

Конечно, предпочел бы , думает Уиллоу, высвобождаясь из рук Гая и спрыгивая со стены на землю.

– Уиллоу. – Её за рукав тянет Хлоя. – Пошли с нами, – говорит она шепотом. – Ну же. Мне нужно другое мнение.

– Насчет чего? – Уиллоу в замешательстве.

– Насчет него. – Хлоя кивает в направлении Энди, который все еще стоит на стене спиной к ним. – Лори не подходит. Она слишком отчаянно пытается разобраться в том, что между нами происходит. Она не успокоится, пока все не будут в парах, как она с Адрианом. – Она смотрит туда, где эти двое целуются. Уиллоу следует за ее взглядом и чувствует острую боль, когда видит, что Лори отрывается от Адриана и улыбается. Очевидно, она в восторге от внимания своего парня.

– Хочешь пойти? – Гай спрыгивает рядом с ней.

– Я… ну… Конечно, – говорит Уиллоу. Ей бы не хотелось столкнуться с кем‑то еще, но она польщена тем, что Хлоя хочет, чтобы она пошла с ними.

– Мы можем пойти в одно местечко рядом с лодочной бухтой, – заявляет Энди, когда слезает со стены и встает рядом с Хлоей.

– Там так дорого, – подходя к ним, говорит Лори.

– Какая разница? – отвечает Энди, пожимая плечами. – Это недалеко отсюда, и там хорошо.

– Он прав, – говорит Адриан. – Мы могли бы просто пойти туда. Он берет Лори за руку и идет в сторону лодочной бухты. Энди и Гай движутся следом за ними.

– Так ты интересуешься парусным спортом? – спрашивает Уиллоу у Хлои. Они отстают от остальных на несколько шагов.

– Когда как. Ты имеешь в виду, понравится ли мне, если он вывезет меня на такой лодке? Конечно. Ты имеешь в виду, понравится ли мне, если он будет изредка говорить, хотя бы о чем‑то еще? Конечно.

– Поняла.

– Давай поговорим о чем‑нибудь другом. – Хлоя вздыхает. – У меня так много домашней работы, меня сейчас даже не должно быть здесь. Просто не знаю, я как противоположность Лори. Теперь, когда я учусь в последнем классе, то все меньше и меньше сосредоточена.

– Мне знакомо это чувство. – Уиллоу раздраженно грызет ногти, потом засовывает руки в карманы.

– Тебе надо бы сделать маникюр, – говорит Хлоя, когда они подходят к кафе. – Не пойми меня неправильно! Дело в том, что я часто делаю ногти Лори, и если ты хочешь, я могла бы тоже иногда делать и тебе…

– Ох… спасибо. Я совсем не обижаюсь. Я знаю, что они выглядят ужасно, но, если честно, всегда были такими. Моя лучшая подруга дома тоже придиралась к ним, – с печальной улыбкой признается Уиллоу.

– Здесь слишком много народу, мы никогда не найдем себе столик, – кричит Лори от входа в ресторан, где они стоят с Адрианом.

– Значит, подождем пару минут, – совершенно равнодушно говорит Энди.

Гай возвращается обратно к Уиллоу. – Мы можем не оставаться, если ты не хочешь.

– О, нет, все в порядке. Но все равно спасибо, – говорит она, слишком тихо, чтобы кто‑нибудь мог услышать.

– Эй, у них есть столик, если мы согласны сесть на заднем дворике, – после переговоров с официанткой говорит Адриан.

– Тогда нам не будет видно воду, – жалуется Энди.

– Именно ты настаиваешь на том, чтобы есть здесь, – указывает Хлоя.

– Отлично, забудьте о воде. – Энди следует за Адрианом и Лори, когда они входят в кафе.

– Здесь на заднем дворике, на самом деле, очень неплохо, – говорит Лори, когда они толпятся вокруг маленького столика под полосатым зонтом.

– Кто что будет? – Энди ищет взглядом меню.

– Я хочу только десерт, – говорит Хлоя.

– Я тоже, – соглашается Лаура. – Нет, извините. Салат.

– Тогда мне тоже придется брать то же самое! Давайте все по десерту. Ты что будешь Уиллоу?

– Э‑э. Может…

Ее Уиллоу видит раньше остальных. Ходячий скелет, жертва какой‑то ужасной изнуряющей болезни, как в учебниках по истории, пережившая лагерь смерти. Уиллоу требуется какое‑то время, чтобы осознать, что эта девушка не относится ни к одному из перечисленных пунктов. Она всего лишь девушка, как Уиллоу, которая выбрала испытывать на себе ужасную боль. Только оружие этой девушки – не бритва, а голод.

Уиллоу едва может вынести взгляда на нее, но все равно не может его отвести и смотрит как завороженная. Каждое очертание истощенного тела девушки является свидетельством ее внутреннего смятения. Уиллоу может только представить, какую боль та испытывает, чтобы разрушать себя таким образом. Она знает, что в ее сострадании другой девушке есть что‑то ироническое – она не может избавиться от ощущения, что это абсолютное умерщвление плоти гораздо хуже всего того, что она когда‑либо делала с собой.

– Боже мой, какая бедняжка, – шепчет Лори. Очевидно, она тоже заметила это привидение.

– Кто? – спрашивает Адриан, его голос неестественно громко звучит, в отличие от голоса Лори.

– Тс! – Лори толкает его локтем.

Гай поворачивает голову, чтобы увидеть то, о чем они говорят, и Уиллоу замечает, что он слишком поражен ее внешностью, чем был бы кто‑либо другой.

Уиллоу отворачивается от этого зрелища, и ее взгляд падает на Энди. Он также прикован взглядом к девушке, но его реакция абсолютно отличается от реакции Уиллоу и остальных. Понятно, что он смотрит на этот ходячий скелет и видит только безгрудое, бесполое иуродливое нечто.

– Ага, я бы не стал слишком жалеть ее, – с ухмылкой говорит он Лори.

– Что, прости? – Хлоя бросает на него взгляд.

– Да ладно, раз она находится в таком месте, как это, то у нее определенно есть деньги на еду. Она же не какой‑то бедный голодающий ребенок из Африки, понимаешь?

– Нет. – Хлоя качает головой. – Не знаю. О чем ты вообще говоришь?

– О том, что она сама делает это с собой…

– Да, это называется расстройство пищевого поведения , – сердито говорит Лори.

– Верно. Я знаю это, понятно? Не говори со мной так, будто я идиот.

– А почему бы и нет? Ты ведешь себя именно так, – огрызается Хлоя.

– О, простите, что я не преклоняю колени перед какой‑то девчонкой, которая не может справиться со своими жизненными трудностями и прячется за болезнью недели.

– Откуда ты, черт возьми, можешь знать о том, какая жизнь у нее выдалась ? Какого черта ты можешь знать о том, почему она делает это с собой? – требовательно спрашивает Хлоя.

Остальные за столом сидят молча. Уиллоу уверена, что она не единственная, кто хочет, чтобы она оказалась где‑то в другом месте. Она не смотрит на Адриана или Лори, она едва может заставить себя смотреть на Гая.

– Послушай, я знаю такой тип людей, – продолжает Энди, даже не потрудившись снизить тон. – Общество, средства массовой информации, кто‑то еще ответственны за ее проблемы. Стало модным морить себя голодом и жаловаться, что окружающий мир вынуждает тебя это делать. Поверьте мне, дело в том, что она просто не может справиться с чем‑то и делает из этого проблему...

– Прекрати! – выпаливает Уиллоу. Она не может ничего с собой поделать. Она не может слышать больше ни слова. Уиллоу опирается лбом на ладонь. Может, у нее действительно мигрень. Она чувствует на плече руку Гая и поднимает голову, чтобы посмотреть на Энди.

– Спасибо, Уиллоу, – говорит Хлоя.

Уиллоу знает, что Хлою огорчает бесчувственность Энди. Но сама она беспокоится по более эгоистичным причинам. Это равносильно тому, как если бы Энди адресовал каждое свое слово к ней. Что бы он сказал, если бы она подняла свою футболку и показала ему свои порезы, как она это сделала для Гая? Он бы сказал, что она сама создала себе проблему?

Он будет прав?

– Ну, ладно. Я сваливаю отсюда, – через несколько мгновений говорит Энди.

– Я тоже, и знаешь что, я ухожу совершенно в противоположном направлении. – Хлоя бросает салфетку на стол. – Ребята, увидимся завтра.

– Может, мы тоже пойдем? – Уиллоу говорит Гаю. – Извините. – Она смотрит на Лори и Адриана.