Уиллоу

– Ты всю ночь работала над своей письменной работой или ещё чем‑нибудь?

– Не совсем. – Уиллоу вздыхает. – Я даже еще не начинала. Просто я… – На мгновение она замолкает. – Ну, я не могла уснуть, вот и все. – Она гадает, почему, сказав ему столько важных вещей, она раздумывает, дать ли ему знать настоящую причину того, почему она не спала всю ночь. – Это было потрясающе, – говорит Уиллоу, допивая остатки кофе. – Большое тебе спасибо. – Секунду она улыбается Гаю, а потом неохотно встает.

– Эй, знаешь что? – Гай тоже встает. – Я, наконец‑то, закончил читать "Бурю".

– Правда? – От этого сообщения Уиллоу оживает больше, чем от кофе. – И как тебе? Понравилось? Признайся, что это его лучшая пьеса, не так ли? – Она берет несколько книг и начинает их сортировать.

– Да, мне действительно понравилось.Ладно , – он быстро исправляется, потому что видит, что её улыбка исчезает. – Мне очень понравилось, правда. Лучшая ли это его пьеса? Не знаю, потому что я не читал их все, но скажу тебе, что мне тоже нравятся выдуманные места. И скажу тебе кое‑что ещё.

– Что?

– Скажу тебе, какая у меня самая любимая часть из всей пьесы.

– Не говори, дай я угадаю. – Уиллоу прекращает разбираться на полках и, размышляя об этом, прислоняется к стеллажам. – М‑м‑м, одна из действительно великих речей Просперо, потому что...

– Нет. – Гай качает головой. – Даже рядом нет.

– Нет? – Уиллоу удивлена. – Ладно, ты же не собираешься сказать мне, что тебе больше понравился Калибан? Ты настолько любишь категории, что это было бы действительно странно. Я имею в виду людей, которые считают его лучшим персонажем, чем Просперо!

– Забудь о Калибане, – говорит Гай. – Ты все еще далека от истины. – Он складывает руки на краю металлической тележки, наклоняется вперед и улыбается. – Хочешь испытать удачу в третий раз или мне просто сказать?

– Просто скажи.

– Ну, хорошо. Моей любимой часть было посвящение.

–Посвящение ? – Уиллоу хмурится. – Шекспир не писал посвящения для "Бури". Не думаю, что он вообще писал его для какой‑либо своей пьесы, не так ли?

– Я не говорю о каком‑то конкретном посвящении, которое написал Шекспир .

– Ох. – Уиллоу закусывает нижнюю губу, когда до нее начинает доходить смысл его слов. – Ладно. – Она улыбается и снова начинает расставлять книги.

– Знаешь что? – медленно произносит Гай. – Ты...

– Нет! – возражает она.

– Откуда ты знаешь, что я хотел сказать?

– Ты собираешься сказать, что я покраснела, а это не так .

– Нет, так. – Гай наклоняется ещё ближе.

Уиллоу печально осознает, как идеально романтичен этот момент и к чему он должен привести. Больше всего ей хочется, чтобы она могла наклониться к нему, позволить всему развиваться так, как должно, но не может, она знает, каковы будут последствия.

– Ну, во всяком случае, я рада, что тебе понравилось то, что я написала, – смущенно говорит Уиллоу. Она отходит на несколько шагов и смотрит на книжные полки, будто те хранят тайну жизни. У нее дрожат руки, когда она бессистемно расставляет книги и умудряется несколько из них уронить на пол.

– Ты вообще смотришь на заголовки? – спрашивает Гай, поднимая упавшую книгу и вручая ее ей. – "Научно‑исследовательская деятельность Южно‑Маньчжурской железной дороги, 1907‑1945 годы" . Кто‑то, на самом деле, написал это? Кто‑то действительно это брал ? А я думал, что только мне нравятся странные вещи!

– Ерунда. – Уиллоу удается рассмеяться. – Если ты был бы здесь час назад, то мог бы помочь мне с "Работой Четвертого Международного Конгресса Литовских Энтомологов".

– Да ладно, должно быть, ты это выдумала.

– Нет, я клянусь! Пятый этаж, если ты мне не веришь!

– Я тебе верю. – Гай улыбается. – Так, когда ты выйдешь отсюда?

– Ох. – Уиллоу смотрит на часы. – Примерно через... Ну, на самом деле, сейчас .

– Хочешь пойти в парк? На улице действительно здорово. Ну, или не знаю, может, ты хочешь вернуться туда и выпить ещё кофе?

– Я бы лучше пошла в парк. Кому бы захотелось сидеть в помещении, если на улице так красиво? – говорит Уиллоу, когда они идут к лифту. – Но если ты что‑нибудь хочешь, то я буду рада пойти и туда. – Двери лифта открываются, и они входят.

– Нет, не волнуйся, я в порядке, – заверяет ее Гай, когда они выходят из лифта на первом этаже.

– Эй, Карлос. – Уиллоу достает из‑под абонементного стола свои вещи. – Думаю, мы увидимся через пару дней.

– Развлекайтесь, – говорит он, подмигивая ей, что Уиллоу подчеркнуто игнорирует.

– Ты когда‑нибудь была на реке? – спрашивает Гай, когда они выходят из здания и идут через кампус. Уиллоу рада, что он, кажется, не заметил жеста Карлоса, а если и заметил, то не собирается упоминать о нем.

– Ты имеешь в виду на лодке? – Она слегка сбита с толку.

– Хм, ладно, а как еще можно выйти на реку?

– Понятия не имею. – Уиллоу пожимает плечами.

– Ты должна попробовать, – говорит Гай, когда они входят в парк. – Как‑нибудь я возьму тебя с собой. А сейчас давай хотя бы прогуляемся у воды, идет? Вот сюда. – Он ведет ее вниз по узкой тропинке, под аркадой каштанов, к реке.

– Здесь красиво, – говорит Уиллоу. – Я никогда не ходила этим путем раньше. – Она опирается локтями на каменную стену, которая отделяет их от воды, и смотрит на парусники.

– Ты должна увидеть, как мы гребем по утрам. Это прекрасно. Кажется, будто в мире больше никого не существует. – Гай запрыгивает на стену.

– Ты же упадешь! – В тревоге восклицает Уиллоу.

– Точно, эта штуковина, должно быть, по меньшей мере, два фута шириной.

– Может , попробуешь пройтись по половине, – Уиллоу с сомнением глядит на узкое каменное ограждение. – Если только ты не собираешься сказать мне, что вместе с той книгой "Волшебство для мальчиков" ты купил еще "Книгу для мальчиков о натянутой проволоке" , иначе тебе нужно слезать.

– Думаешь, я не падал в воду миллион раз с тех пор, как смотрел на греблю? Иди сюда. – Он протягивает ей руку.

– Нет. – Уиллоу качает головой. – Ты действительно? Я имею в виду, падал? Я думала, что вода была настолько грязной.

– Конечно, я падал, и вода была грязной. Я же говорил тебе, вот почему у меня была с собой перекись водорода и все остальное, все носят это, чтобы можно было продезинфицировать любую… – На мгновение он замолкает. – А вообще ты не поверишь, насколько холодная вода в конце октября.

– Верю! Вот почему я стою тут!

– Залезай сюда, – говорит Гай. Он игнорирует ее протесты, хватает Уиллоу за руки и тащит ее на каменный парапет. – Не так уж плохо, да? – говорит он сквозь ее возмущенные крики, притягивая ее ближе к себе. – Ты не упадешь, а если и упадешь, то я тебя поймаю.

– Я знаю, – медленно говорит Уиллоу. – Ты так и сделаешь. – Они стоят лицом к лицу. Уиллоу уверена, что они выглядят, как на открытке: силуэты на фоне гаснущих лучей солнца, но она также знает, что с этой картинкой что‑то не так, и это что‑то происходит с ней.

– Привет, Гай! Сюда!

Уиллоу поворачивается и видит Энди, машущего им рукой. В нескольких шагах позади него идут Хлоя, Лори и Адриан.

– Видите эту лодку?– Он подбегает к ним и забирается на стену, чуть не сбивая Уиллоу.

– Поосторожнее! – говорит Гай, крепче сжимая Уиллоу.

– Да, извини. – Он едва глядит в ее сторону. – Ну же, посмотрите на это! – Он показывает на плывущий вдалеке шлюп. – Можете себе представить, каково это плыть на чем‑то таком большом? Она же около семидесяти, восьмидесяти футов. Понадобится команда из двадцати человек.

– Я думала, ты интересуешься греблей , – говорит Уиллоу.

– Да, знаешь, я делаю это для школы. – Энди пожимает плечами. – Но я люблю плавать под парусами. Именно так я провел лето.

– Он только об этом и говорит, – говорит Хлоя, присоединяясь к ним. Она прикрывает глаза от солнца и смотрит на Уиллоу.

– Я бы все отдал, чтобы оказаться среди экипажа этой лодки. – Энди качает головой. – Это было бы потрясающе.