Уиллоу

– Ты выбирала тему? – Гай кажется удивленным.

– Нет. Как там его зовут… Адамс? Так вот, он мне ее дал.

– Ну, это было очень мило с его стороны.

– Ох, знаешь, он, вероятно, даже не думал о том, что делал.

– Очевидно, нет. – Гай поворачивает голову и внимательно смотрит на нее. – Послушай, если у тебя сейчас тяжелые времена, возможно, я могу помочь. Уверен, у меня все еще есть где‑то старые работы, может, если ты на них посмотришь, тебе будет легче начать. – Он отворачивается и снова смотрит на облака.

– Спасибо, – произносит Уиллоу. – Что… Что ты делаешь? – она подозрительно смотрит на него. Он лежит на спине, глядя на облака, но у него вытянуты руки, и он двигает ими, будто…

– А на что это похоже?

– Хм, если бы мне пришлось отгадывать, я бы сказала, что ты пытаешься регулировать движение или дирижировать.

– Вроде того. На самом деле, я пытаюсь сдвинуть облака ближе друг к другу, – говорит он. Он выглядит серьезным. – Видишь? Вот это, которое похоже на кролика, ладно , на лебедя, и это, похожее на слоеный торт. Я сдвигаю их ближе друг к другу.

– Хорошо. – Уиллоу внезапно садится. – Я же говорила тебе, что видеть кролика ‑ плохой признак, ты, очевидно, сошел с ума, это только…

– Ты это видела? – перебивает ее Гай. – Оно сдвинулось, не отрицай этого! И расслабься, я не сумасшедший, техника, которую я использую очень старая и уважаемая.

– А?

– Это из "Книги магии для мальчиков" , которая вышла в печать в 1878 году, я купил ее в центре. Фокус номер тринадцать. Как управлять погодой и удивлять друзей на чаепитиях.

– Чаепитиях?

– Я же сказал, она вышла в 1878 году. Кроме того, она английская. Там было полно ссылок на такие вещи, как вечеринки в саду и игры в крикет, и как себя вести при выполнении трюков для тех, с кем заключил пари.

– И ты, м‑м, купил ее недавно?

– Я купил ее, когда мне было двенадцать, – сказал Гай. – И, да, это очень стыдно, но я, правда, верил, что эти штуки, типа заклинаний для контроля погоды, работают. Вот! Ты это видела? Говорю тебе, я двигаю облака! – он с триумфом смотрит на нее.

– Я тебя умоляю. – Уиллоу даже не утруждает себя тем, чтобы взглянуть на небо. – Это ветер. За последний час стало более ветрено и холоднее. – Она ложится на траву. – "Книга магии для мальчиков" ? Кажется, твоему наставнику понравилось бы.

– Уверен, что это его давно потерянный родственник написал ее, – отвечает ей Гай, но он полностью сосредоточен на небе. – На самом деле, я думаю, что это была последняя книга, которую я купил до того, как мы переехали в Куала‑Лумпур.

– Я бы подумала, что это помогало тебе соответствовать всем тем британским деткам, – говорит Уиллоу, глядя на него. Он гораздо интереснее, чем облака. Она размышляет над тем, каким он был, когда ему было двенадцать.

– Возможно, если бы все мы жили сотни лет назад, и, возможно, если бы я все‑таки выучил какой‑нибудь хороший трюк. Но единственное волшебство, в котором я разобрался, – это, как делать действительно тупые карточные фокусы, которые раздражали бы друзей и делали бы из тебя идиота на чаепитиях на открытом воздухе. – Гай корчит рожу. – На самом деле, я даже и не думал об этой книге с тех пор. Она довольно быстро мне надоела, но чтение "Бури" напомнило мне о ней. Помнишь, как Просперо вызывает в воображении ту бурю? Вот видишь! Ты не смотришь. – Он слегка тянет ее за косу. – Ну же, поверь мне немного. Очевидно, что в книге что‑то есть, но я был слишком молод, чтобы действительно понять, как трудно управлять погодой. Говорю же тебе, облака двигаются, мы определенно на пути к тому, чтобы вызвать бурю. – Он замолкает и поворачивается к ней лицом. – Ты видишь? Прямо как Просперо.

– Ты совсем не Просперо!– возражает Уиллоу. – Ты скорее…

Ну, он точно как Фердинанд.

Уиллоу поражена, насколько это верно. Конечно, он как Фердинанд. Он идеальный романтический герой. Она также вспоминает слова Миранды, когда та впервые замечает Фердинанда:

И как хорош тот новый мир, где есть такие люди!

В отличие от Миранды Уиллоу находится в новом мире, и даже если она никогда не выбирала, чтобы оказаться там, для нее он прекрасен, что в нем есть такой потрясающий человек.

– Послушай, – говорит Гай, прерывая ее мысли. – Похоже, действительно будет дождь. Нам надо выбираться из парка. Если только ты не хочешь остаться. Довольно весело находиться на улице во время шторма. Ты должна увидеть, как молния выглядит над водой.

– Нет, – коротко отвечает Уиллоу. – Ненавижу дождь.

– Нет! Не говори так! – Гай выглядит действительно расстроенным. – Я хочу сказать, что это действительно серьезная категория: есть люди, которые понимают, насколько дождь ‑ это здорово, и люди, которые приходят в бешенство, потому что он нарушает дорожное движение. Пожалуйста, не говори, что ты ненавидишь дождь.

– Я раньше любила его. – Она вспоминает все те мгновения дома, когда час за часом проводила, свернувшись на подоконнике с книгой, в то время как дождь барабанил по стеклу.

– Тогда почему ты...

– В ту ночь шел дождь, – неожиданно произносит Уиллоу. – Его не должно было быть, но он шел. И это был не тот красивый дождь, о котором ты говоришь. Он был проливной. Я всегда думала, как бы все было, если бы погода была чуточку лучше. – Дальше она не уточняет. Она уверена, что он поймет, какую ночь она имеет в виду.

– Тогда почему ты все‑таки села за руль? – Гай определенно понимает, о чем речь. Он придвигается ближе и берет ее за руку. – Я не понимаю. Ты сказала мне, что у тебя даже прав еще не было, и погода была настолько ужасной. Что случилось?

– Ничего. Ничего не случилось. А, что ты имеешь в виду? Мы были в ресторане. Мои родители выпили. – Уиллоу пожимает плечами. – Это так ужасно, то, что я сделала.… Такого просто не должно было… Прошлой ночью у нас опять… кое‑что произошло с братом. Мы поссорились. И знаешь, с чего все началось? Мы встретили одного его друга, и тот спросил Дэвида о наших родителях, а он ему ничего не рассказал. Он не смог рассказать. Он не может смело посмотреть на то, что я сделала. Не может смело посмотреть на то, кто я.

– Может, он просто не хотел снова переживать это. Может, он хотел защитить тебя . Избавить тебя от того, чтобы этот парень задавал еще вопросы, – говорит Гай.

Уиллоу смотрит на него, не говоря ни слова, какое‑то время, обдумывая сказанное прежде, чем отвергнуть, как неправдоподобное.

– Наверно, нам нужно уходить из парка, – говорит Гай, когда начинается дождь. Он встает, поднимая ее за собой. – Хочешь вернуться к себе домой или, может, пообедать? Я бы позвал тебя к себе, не считая того, что там будет моя мама, которая удивится, что я делаю дома в середине дня. Она художница, – добавляет он. – Поэтому она работает дома.

– Я еще не хочу кушать, ‑ говорит Уиллоу. – И мой дом слишком далеко отсюда. Они начинают идти быстрее, чтобы избежать дождя, но бесполезно.

– Ты знаешь, куда мы могли бы пойти? – неожиданно спрашивает Гай. – Мы могли бы… – Но он не договаривает, и ему тяжело встречаться с ней глазами, когда они выходят из парка и пересекают улицу.

Уиллоу уверена, что знает, о чем он думает. Очевидное место, всего в квартале отсюда, со свободным доступом для студентов, увлекательное и, к несчастью для нее, полное воспоминаний.

Они могли бы пойти в музей. Где Гай слушал лекцию ее родителей, где она сама была бессчетное количество раз.

– Ты же хотел сказать про музей, да? Думаю, это хорошая идея. Пошли. – Она дергает его за рукав.

– Ты уверена? – Он выглядит обеспокоенным.

– Нет, но все равно пойдем туда, – говорит Уиллоу, когда раздается раскат грома. Дождь льется сплошным потоком, оставаться на улице – безумие, и, безусловно, это самый разумный вариант.

– Ладно.

Они бегут по кварталу так быстро, как только могут, а потом вверх по лестнице в музей.

– Я промокла! – Она встряхивает головой, и капли воды разлетаются в стороны. С Гая тоже стекает вода на отполированный мраморный пол.