Уиллоу

– Для чего тебе нужны все этими лезвия? – Лори смотрит на Гая.

– Просто кое–что над чем я работаю. – Он отмахивается от вопроса.

– Дополнительный проект? – Она выглядит заинтересованной.

– Хорошо. – Хлоя с хлопком закрывает мобильник. – Сеанс через двадцать минут. Мы можем успеть, если поторопимся. – Она вскакивает на ноги и начинает собирать свои вещи.

Так считают все, кроме Уиллоу, которая молчит, все еще думая о том, что Гай прикрыл ее, и Гай, который смотрит на нее.

– Ты идешь? – Адриан смотрит на Уиллоу.

– Ты просто хочешь остаться в парке? – Гай кладет коробки с лезвиями в свой рюкзак.

Уиллоу не понимает, продолжает ли он прикрывать ее или, и вправду, его целью было конфисковать у нее лезвия. Но зачем ему делать это? Еще тогда, в библиотеке, она сказала ему, что бесполезно избавляться от ее лезвий.

Ну, сейчас она должна остаться с ним. Просто чтобы получить обратно лезвия.

Поэтому он сделал это? Из‑за того, что я бы осталась с ним?

– Ты остаешься? – спрашивает она.

– Если ты остаешься.

– Я остаюсь, – через мгновение сказала она.

– Думаю, мы не идём в кино. – Гай откидывается на локти.

– Ладно. – Адриану, кажется, все равно.

Хлоя занята чисткой джинсов от травы, а Энди и Лори уже идут к выходу из парка.

– Тебе не нужно было этого делать. – Уиллоу поворачивается к Гаю, как только все ушли. – Я имею в виду лезвия. Он никогда бы не догадался. Я уверена. – Она немного покраснела, как только поняла, насколько неблагодарно звучит. – Впрочем, спасибо. За то, что в любом случае это сделал.

– Мне пришлось. – Гай качает головой. – О, ты права, он бы никогда не догадался, но я был зол на себя. Я поставил тебя в такое положение, что тебе пришлось рассказать каждому о родителях. – Он на секунду останавливается. – Я вижу, как это тяжело для тебя. – Его тон очень нежен, когда он произносит это.

Но Уиллоу уязвлена симпатией в его голосе.

– Для тебя было бы проще, если бы он выяснил это каким‑то другим образом? – она говорит это настолько громко, что проходящая пара поворачивается и смотрит. Она знает, что он добрый, чуткий, не такой как этот придурок Энди, но она ненавидит быть объектом чьей‑то жалости. – Это было бы лучше? Тогда бы тебе не пришлось волноваться за сохранность моего секрета. Кто‑нибудь еще мог рассказать моему брату.

– Да, может ты права, – Гай откидывается назад. – Это было бы проще для меня. Но что‑то подсказывает мне, что Энди лучше не посвящать в это.

– Извини, – через несколько мгновений произносит Уиллоу.

– Все нормально. Внезапно Гай приподнимается. Он поднимает прутик и начинает рисовать им по грязи.

– Ты единственный, кто прав, – продолжает Уиллоу. – Он был бы худшим вариантом. Он такой грубый, откуда вы друг друга знаете?

– Я не знаю его так уж хорошо – в смысле, мы вместе занимаемся греблей и иногда тусуемся, но никогда особо не говорим. Он смеется над Лори, но сам он такой же. Только у него, вместо экзаменов и рекомендаций, всё вертится вокруг гребли и студенческого братства, в которое он собирается вступить.

– Лори не так уж плоха, – задумчиво произносит Уиллоу, вспоминая сочувственный жест девушки. Она переворачивается на живот и кладет подбородок на кулаки; ее локти лежат на скрученном свитере.

– Да, она нормальная, возможно, немного помешанная...

– Ты думаешь? – Уиллоу смеется. – Откуда ты ее знаешь? Она не в команде, верно?

– Нет. Я узнал о ней от Адриана. – Гай отбрасывает прутик и ложится рядом. – Мы всегда были друзьями. Я обычно видел Лори в коридорах, но никогда не разговаривал с ней до того момента, пока они не начали общаться на втором курсе. То же самое с Хлоей, я знаю ее через Лори. Думаю, она нравится Энди, и он понял, что с тех пор как мы в одной команде – это было хорошим оправданием тусоваться с нами. – Он пожимает плечами.

– Лори ведь ничего обо мне не говорила, да? – Спрашивает Уиллоу, теребя в руках одуванчик.

– Например, о чём? Она знает о твоих порезах? – Гай захвачен врасплох.

– Нет! Нет. Я просто говорила с ней и с некоторыми другими девчонками в нашей школе пару дней назад. И, ну, как обычно все пошло не так. Я наговорила действительно много глупых вещей. Я подумала, что, может, она пересказала это.

– Знаешь, Уиллоу, не думаю, что люди действительно о тебе говорят. В конце концов, не в том смысле, что ты имеешь в виду. Я точно не слышал, чтобы кто‑то что‑то говорил. – Гай забирает уже искалеченный одуванчик из руки Уиллоу. – Думаю, может, все это у тебя в голове.

– Казалось, Энди знает обо мне все, – бормочет Уиллоу. Она начинает грызть свои ногти, затем меняет позу так, что может засунуть руки в карманы. – Та девчонка, в лаборатории физики, как ее имя? Вики? Она тоже что‑то говорила.

– Ну, хорошо, Энди и Вики тоже, и, может, остальные говорят что‑то, но думаю, это самое малое, о чем тебе нужно беспокоиться. Я серьезно, хоть и Энди был полным идиотом, разве день прошел плохо? Разве не интересно было с остальными? – Гай срывает другой одуванчик. – Вот, возьми этот. – Он вынимает ее руку из кармана и обвивает вокруг нее стебель одуванчика.

– Ты шутишь? – фыркает Уиллоу. Она начинает рвать цветок. – Ладно, итак, после того, как я рассказываю всем, что мои родители мертвы , и из‑за того, что Энди такой сочувственный , все сбегают, будто я заразная! Их родители не умрут только потому, что они поговорили со мной!

– Не думаю, что сейчас произошло именно так, – задумчиво произносит Гай. – Я знаю, что с Адрианом было иначе. Он пытался быть полезным, сменить тему, отвести внимание от тебя.

– Оу, – Уиллоу на минуту задумывается об этом. Она не знает, верить ли ему, но ей хотелось бы верить, и она должна признать, что он говорит правильные вещи о том, что сейчас происходит, что чьи–либо сплетни не должны так волновать ее.

– Так что ты сказала Лори? Не могу представить, чтобы ты когда‑нибудь делала что‑то очень глупое.

– А ты попробуй. – Уиллоу глубоко вздыхает. – Это долгая история, я просто... Ну, я кое‑что сказала о котятах.

– Котятах? – начинает смеяться Гай. – Это совсем не то, что я ожидал. Это потому, что сестра Лори работает в каком‑то животном приюте или что?

– Я не хочу проходить через это снова! – Уиллоу толкает Гая рукой, но тоже смеется.

– Мне просто интересно, потому, что для меня ты не похожа на ту, кто любит кошек.

– Ну да, я их не люблю. Но что ты имеешь в виду? – Уиллоу спрашивает с любопытством.

– Ну, знаешь... Есть люди, которые любят кошек... – Гай замолкает и бросает на нее взгляд. Она сильно качает головой. – И люди, которые как ты. И я. Люди, которым нравятся собаки.

– Понятно. – Уиллоу кивает. – Ты имеешь в виду, что есть люди, которым нравится шоколадное мороженое, но еще есть, кому нравится ванильное... И, конечно, есть некоторые люди, которые любят многоцветный фруктовый лед. Она внимательно изучает его. – Кофе, верно?

– Неплохо сказано. – Гай заводит руки за голову. – Но слишком легко.

– Убирайся! Откуда мне знать?

– Ладно, ладно. Я дал тебе знак, пригласив на капучино.

– Отлично. – Уиллоу закатывает глаза. – Но если ты решил делить мир на два типа, неужели не можешь придумать категории поинтересней?

– Одиссея или Илиада , – быстро говорит он.

– Я тебя умоляю! Илиада!

– Точно. – Одобряет Гай.

– Ладно, послушай, как ты сказал, я росла на таких вещах, но какое оправдание у тебя?

– У тебя лист в волосах. – Гай протягивает руку и убирает его. На мгновение они замолкают.

– Давай. – Уиллоу тянет его за рукав. – Расскажи мне.

– Ладно. – Гай опускает руку. Он садится и вытягивает перед собой ноги. – Мои родители не были профессорами. Мой отец был банкиром, и мы много путешествовали, когда я был ребенком. Я имею в виду действительно далекие места. – Он останавливается.

– Продолжай. – Уиллоу ободряюще кивнула. Она усаживается удобнее. У нее затекла нога. Неприятное ощущение. Секунду спустя она снова лежала лицом на толстовке Гая и искоса смотрела на него.