Уиллоу

Он выглядит потрясенным, и Уиллоу знает, где‑то в глубине себя, что она не ошиблась на его счет. Он на самом деле внимательный.

– Извини, – говорит она через мгновение, смущенная тем, что могла отплатить ему за его доброту враждебностью. Она опускает руки и пытается улыбнуться. – Тебе понравится эта книга. Она хорошая.

– А как же иначе? – быстро соглашается Гай. – Знаешь... – он колеблется. – Я слышал, что однажды твой отец читал лекцию.

– Правда? – Уиллоу заинтригована. – Где? Когда? А моя мама тоже была не ней, не знаешь? – вопросы так и сыпятся из нее. – О чем она была?

– Об этом, – говорит Гай, жестом указывая на книгу. – О путешествии в Гватемалу. И да, твоя мама была там. Это было в музее, в конце прошлой зимы.

– О, Боже мой, – Уиллоу зажимает рот ладошкой. Ее стошнит, точно стошнит, прямо здесь и сейчас, в этом хранилище. Она шокирована тем, как неожиданно во рту у нее разливается горечь. Но в каком‑то смысле это и логично, думает она. Она настолько привыкла переводить эмоциональную боль в физическую, что без бритвы, которая притупила бы чувства, ее тело само реагирует наиболее подходящим для этого образом. Она буквально вызывает у себя рвотный рефлекс.

Она точно знает, о каких лекциях говорит Гай. Тогда она не утруждала себя их посещением, потому что... да зачем ей это? Она миллион раз слышала, как ее выступают родители, и еще миллион раз услышит. За исключением того, что прошлой зимой был последний раз, когда они читали лекцию. Потому что всего через несколько недель после этого Уиллоу решила отвезти их на машине сама.

– О, Господи, Господи! Меня сейчас стошнит!

И как раз в тот момент со щелчком выключается свет. Гай задевает кистью выключатель.

– Уиллоу! – он кладет книги на пол и хватает ее за плечи. – Хочешь, я подержу твои волосы? Или стоит поискать мусорную корзину? С тобой все будет в порядке, если я отлучусь на секунду и поищу ее, да?

– Нет, нет, – с трудом выдыхает Уиллоу. – Со мной все будет в порядке, правда. Я только немного... – она прижимает руку к животу. – Дай мне секунду.

– Конечно. Вот, позволь... – Гай усаживает ее так, что теперь она спиной опирается на стеллажи. – Так лучше?

– Ага, – кивает Уиллоу; она благодарна за поддержку. – Спасибо тебе, – произносит она, когда, наконец, может выровнять дыхание. – Спасибо. Правда. Я сожалею о том, что сейчас произошло. Я просто... все так навалилось. Не могу поверить, что ты собирался держать мои волосы! – восклицает она, когда смехотворность всей ситуации доходит до ее сознания.

– Почему бы и нет? Разве у тебя никогда не было человека, который делал для тебя это раньше?

– Ну, да. Кто хоть раз в жизни не набирался коктейлей со своим лучшим другом? Но, блин, ты должен признать, что немного странно делать это для человека, с которым только… Ну, которого только начинаешь узнавать.

– Эй, я же не говорю, что мне бы понравился этот опыт, – Гай начинает смеяться. – Но, по крайней мере, приступ тошноты это та реакция, которую я могу понять, – он замолкает и пристально смотрит не нее. – Уиллоу, извини, – он перестает смеяться. – Мне никогда не следовало поднимать эту тему, – он отпускает ее плечи.

– Нет! – Уиллоу старается поскорее успокоить его. – Я рада, что ты рассказал. Правда! И я хочу услышать больше. Мне просто стало немного дурно, вот и все.

– Ты хочешь услышать больше? – с сомнением спрашивает Гай.

– Да, – настойчиво повторяет Уиллоу. – Может, тебе трудно в это поверить, но я хочу! Дэвид никогда не разговаривает о них со мной. И Кэти тоже. Это его жена. Это как будто моих родителей никогда не существовало, – Уиллоу делает паузу и пытается придумать, как заставить Гая понять. – Знаешь, мои родители так много занимались вопросами сохранения разных цивилизаций, возрождением утерянных воспоминаний к жизни. И то, что Дэвид даже не упоминает о них, такая ирония. И от этого все становится еще хуже.

– Ну, хорошо, – медленно произносит Гай. – Но, если для тебя это будет слишком, дай мне знать, обещаешь?

– Обещаю, – Уиллоу кивает.

– Для начала, давай уйдем отсюда. Ну же, это должно быть не самая комфортная часть хранилища, – Гай поднимает книги и ведет Уиллоу в дальний конец помещения. Он, скрестив ноги, садится в маленькое пятно солнечного света, льющегося из высокого сводчатого окна, и делает ей знак сделать то же.

– Здесь нам не надо беспокоиться о свете, – объявляет он.

Уиллоу садится рядом с ним и поднимает книгу отца с пола. Это маленький томик, обернутый в светло‑синюю обложку. Она всегда любила ощущение от родительских книг: текстурное, почти грубое, так отличающееся от книг в глянцевом твердом переплете, продающихся в книжных магазинах. Она осторожно переворачивает каждую страницу за верхний уголок, как учили ее родители. Уиллоу медленно изучает их, смотрит, не моргая, останавливаясь, чтобы прочитать некоторые описания. Пока она это делает, Гай молчит. Через некоторое время она опускает книгу и смотрит на него.

– Пожалуйста, расскажи мне о лекции.

– Что ты хочешь знать? – спрашивает Гай. Он подбирает книгу и начинает перелистывать ее. Уиллоу поражена тем, как он держит ее, даже еще более уважительно, чем возможно, она сама.

– Ну, на самом деле, все. Какое у тебя мнение возникло о них?

– Хмм, – Гай наклоняет голову на бок и внимательно обдумывает это. – О твоем отце? Конечно, замечательное.

– Хорошо, – одобрительно кивает Уиллоу. – Но не говори мне то, что, по твоему мнению, мне хочется слышать.

– Э‑м‑м... Хорошо. Ну, тогда у него действительно неудачные шутки.

– Самые ужасные! Я знаю. Дэвид все время потешался над ним. То есть, у него было хорошее чувство юмора, он смеялся над забавными вещами, но его шутки... Забудь.

– Серьезно, я думаю, что ему время от времени нужно было выбираться из башни из слоновой кости в реальный мир. У меня было четкое ощущение, что в свое время он не пробовал слишком много алкогольного желе.

– Ты абсолютно прав.

– Но он был таким интересным, – произнес с восхищением Гай. – Он действительно был настолько взволнован тем, о чем рассказывал. Он любил свою тему.

– А моя мама? Что ты думаешь о ней?

– Может, она и не была столь одержима этой темой, но зато лучше находила контакт с аудиторией, если ты понимаешь, о чем я.

– Да, понимаю, – Уиллоу на секунду закрывает глаза.

– Они много рассказывали о путешествии. В Гватемалу. Должен сказать, что в их устах полевые исследования звучали как самое потрясающее занятие на свете.

– Точно! – фыркнула Уиллоу.

– Это не так? – недоверчиво посмотрел на нее Гай.

– Может, для некоторых людей, – она пожала плечами. – Но, что больше всего мне запоминалось, так это комары. Они всегда были повсюду, неважно, куда мы шли, и действительно плохие душевые.

– Ты меня убиваешь! – Гай действительно выглядел подавленным. – Не думаю, что смогу справиться с такими вещами.

– О, тебе понравится, – заверила она его. – Ты – тот тип людей, кому действительно будет хорошо в такой ситуации. И я не просто так это говорю, – она поднимает руки, как бы предотвращая его возражения. – Дэвид сказал, что ты действительно умный. И трудолюбивый. Поверь мне, он не о каждом такое говорит. – Уиллоу на секунду замолкает, обдумывая свои собственные впечатления о нем. – Могу сказать, что ты заботишься о вещах, и ты задумчивый... Именно таким тебе нужно быть, если ты собираешься заниматься этим делом... Ты, наверно, думаешь, что я просто избалованная, – через мгновение заключила она.

– Я бы в последнюю очередь назвал тебя испорченной, – медленно произнес Гай. – И также не будь так уверена насчет меня. Должен признаться, мне нравится моя душевая.

Как бы ты описал меня?

Уиллоу пришлось закусить губу, чтобы не задать вопрос вслух. Она была шокирована тем, что даже подумала об этом, что ей на самом деле важно, совсем немного, что он думает о ней.

– Но должен сказать, я удивлен, – продолжает Гай. – Думал, что ты захочешь вступить в семейный бизнес.