Страница 64 из 119
Она слезла с верхней полки, чувствуя, как руки все не могут перестать трястись. Голова шла кругом, пришлось сесть на свободную нижнюю койку. Немного придя в себя, девушка принялась переплетать косу. Эта ночка выдалась просто кошмарной.
Когда все женщины построились колонной и пошли на кухню, Олиф отправилась к Кнуту.
Змей все не выходил из образа ранимого животного. Это стало уже какой-то навязчивой привычкой. Все это однообразие было настолько предсказуемым, что девушка даже выучила все места на его чешуе, которые он подставлял под тряпку, и уже без всяких подсказок чаще терла именно там.
- Как прошла ночь? - с этого ей всегда приходилось начинать разговор.
"Плохо".
- Почему?
"Никому до меня тут нет дела".
- Да ладно, - закатила глаза Олиф, - мне есть.
"И тебе нет!".
- А что я тут, по-твоему, делаю?
"Исполняешь приказ".
Насупившаяся морда змея стоила того, чтобы быть запечатленной лучшими художниками мира.
- Кнут, мне искренне не все равно.
Она знала, что змей ждал от нее что-то вроде: "Ах ты мой Кнутичек! Ах ты моя зайка, обижают тебя тут все эти злобные людишки? Иди сюда, я тебя пожалею!". Но Олиф, даже если бы очень сильно захотела, не смогла бы такого сказать. Поэтому Кнут немного пожаловался на свою бесполезную жизнь, и, не видя поддержки, успокоился.
В обед Олиф пошла готовить еду на кухню, и тут вспомнила, что ей ведь полагается разносить тарелки не только воинам, но и Лексу тоже.
Схватив первую попавшуюся порцию каши и быстро преодолев темные тоннели, она злобно дошагала до входа в камеры и уперлась в две широкие груди Песчаников. Однако видя недружелюбный настрой девчонки, и списав все на нежелание носить еду этому придурку, они пропустили ее без особых возражений.
Перед тем, как войти в нижние камеры, Олиф постояла перед дверью, привыкая к темноте, разбавляемой лишь слабым зеленым свечением светожелов. Наконец, дернула за ручку двери и спустилась вниз.
На секунду ей даже показалось, что Лекс ждал ее. Он не спал, просто, как обычно, сидел, облокотившись о стену. Как только она приблизилась к его камере, он тут же перевел на нее взгляд, но ничего не сказал.
- Кушать подано, - нарушила девушка молчание.
Лекс усмехнулся и боком просунул ей между решеток две пустые тарелки, одну в другой.
- Ты съел? - не поверила Олиф.
- Не знаю, гордиться, или разочаровываться твоим удивлением.
Девушка на всякий случай даже потрясла посудой вверх дном, чтобы удостовериться наверняка.
- Ого, даже отвар выпил.
- Сама готовила?
- Да, - настороженно ответила Олиф.
- Редкостная гадость.
Девушка состроила такую страшную мину, что Лекс не смог сдержать улыбки.
- Не обижайся, в мире многие люди не умеют готовить.
В этот момент ее терпение лопнуло.
Олиф злобно схватила ложку из каши, и, резко присев рядом с мужчиной, просунула ее между решеток, приставив ее прямо к его носу.
- Уж кому-кому, а тебе привередничать не стоит! И я нормально готовлю!
Лекс таким взглядом наблюдал за трясущимся перед его носом "орудием убийства", что даже не заметил, как каша с ложки начала капать ему на одежду. Только почувствовав жжение на груди, он примирительно поднял руки.
- Хорошо-хорошо, а теперь ме-едленно опусти ложку на пол, только не поранься!
Олиф злобно замахнулась столовым предметом прямо мужчине в лоб, но в последний момент он сменил положение головы, и ложка врезалась в стену, обрызгав их обоих остатками каши.
- Не повезло тебе, - "сочувственно" сказал Лекс, вытирая лицо.
- Это тебе не повезло! - Олиф тоже пыталась стереть еду с платья так, чтобы не осталось пятен.
- Поверь, тебе не повезло куда больше.
- Почему это?
- Ну как, ни готовить не умеешь, ни драться.
- Я умею готовить!!
- Судя по тому, что ты мне принесла в прошлый раз - нет.
- Ну вот и сиди тут тогда один! И голодный! - совсем обиделась Олиф.
Поднялась с колен и быстро пошла к выходу. В темноте не заметила ступеньку, споткнулась и еле удержалась на ногах.
- Эй-эй, плебейка, стой! - Голос Лекса прозвучал настолько странно, что Олиф невольно замерла.
Она боялась пошевелиться, ожидая, что он скажет еще что-нибудь, но мужчина молчал. Тогда она сама нарушила повисшую паузу:
- Я Олиф, а не плебейка.
Со стороны камеры послышался облегченный выдох, или ей это только показалось?
- Хорошо, Олиф, так Олиф. Подойди сюда.
- Зачем?
- Ты забыла кое-что.
Девушка удивленно попыталась вспомнить, что могла забыть, но в голову так ничего и не пришло. На секунду замешкавшись, она все же решилась медленно спуститься обратно.
- Ну?
- Вон. - Лекс кивком указал на две пустые тарелки.
Вот дура, и впрямь забыла! Олиф быстро схватила посуду, развернулась, чтобы уйти, но голос мужчины вновь остановил ее.
- Подожди.
- Еще что-то?
- Нет. Просто не обижайся.
- На тебя? - не поверила своим ушам девушка.
- Нет, что ты, на светожелов, - иронично ответил ей мужчина.
Теперь Олиф, наконец-то, поняла. Ему было ужасно одиноко. Его все ненавидели, и сам он тоже ненавидел себя. Эта ненависть, чувство вины разъедали душу изнутри, словно черви сердцевину яблока.
Лексу нужно было с кем-то поговорить. Когда она, Олиф, оказалась в темнице, рядом с ней был седой старик - муж Фриды, а рядом с Лексом нет никого, кроме него самого. А диалоги с самим собой имеют ужасные последствия, и Олиф это знала, как никто другой.
Она слабо улыбнулась.
- Я не обижаюсь, привыкла уже.
- Когда успела? - усмехнулся мужчина.
- В пустыне, когда ж еще.
- Не помню, чтобы мы шутили.
- А я и не про шутки, - не без злорадства сказала Олиф, - я про твое хамство.
- Хамство? Да ладно. У тебя какая-то странная реакция на очарование.
- Очарование? Мой младший брат и то очаровательней, чем ты!
Лекс вновь усмехнулся. Догадалась, дурочка. Плохо это или хорошо, мужчина еще не решил, но хоть какому-то голосу в этой тишине все равно был рад.
- Помня о твоем ранимом сердечке, я не стану говорить, что мой младший брат тоже очаровательней, чем ты. И вообще, - он обвел ее фигуру презрительным взглядом, - ты похудела и стала еще костлявей, чем раньше.
Олиф недоуменно осмотрела свою талию. Понятно, что это была просто шутка, но девушка все равно обиженно насупилась.
- Ты, можно подумать, тут поправился!
- Я похудел в бою, плебейка, - нравоучительно ответил Лекс.
Кажется, его тело, пребывая в таком положении, уже затекло. Он попробовал едва заметно пересесть, но руки слишком ослабли и не слушались. Мужчина сделал еще несколько рывков, надеясь, что в полутьме не заметно, насколько тяжело ему это дается, и, в конце концов, сдался.
- Ты похудел от своей наглости! - Олиф с содроганием наблюдала за попытками мужчины не показать свою слабость. Пытаться помочь бесполезно - он либо отшутится, либо грубо отмахнется.
В этот момент она в очередной раз поразилась, насколько же они с Ринслером действительно похожи. Оба до невыносимости гордые, что один, что другой.
Вспомнив про Ринслера, Олиф едва удержалась, чтобы с размаху не треснуть себя по лбу. Вот Дьявол! Ей же нужно к Ринслеру!!
- Смотри не подавись, - с усмешкой сказала девушка, и, развернувшись, полетела к выходу.
Уже около двери крикнула:
- Завтра я снова принесу отвар!!
Раздался щелчок, и Лекс, расслабившись, лег на спину так, чтобы не задеть рану на плече. Голова шла кругом, ноги затекли. Снова начали подступать приступы кашля. Все-таки хорошо, что плебейка сбежала.