Страница 33 из 105
Я приятно провел около часа в ближайшем кафе, наблюдая толпу, привлеченную в этот маленький жаркий городок аудиенцией. Тут были и целые семьи, и туристические группы, и пилигримы со своими священниками, герлскауты из Голландии и Бельгии, бойскауты из Англии, испанцы, датчане, американцы и даже некоторое количество священников с монголоидными чертами лица, должно быть из Сиама. Официант сказал мне, что это только авангард — основная часть приедет ближе к аудиенции в автобусах из Рима.
Христиане, когда они собираются вместе, всегда производят на других людей приятное впечатление своей жизнерадостностью. Вот и сейчас я заметил прежде всего именно эту черту. Они разговаривали на разных языках, но всех их объединяла Церковь, эсперанто их литургии, а в тот момент они к тому же были возбуждены и взволнованы от мысли, что чуть позже предстанут перед наместником Святого Петра и получат его благословение. Передо мной вырос высокий, розовощекий, чисто выбритый американец, который вызвал у меня ассоциации с рекламой внутриофисной селекторной телефонной связи, и с предупредительностью маркиза XVIII века спросил, нельзя ли им с женой присесть за мой столик.
Они пересекли Атлантику, чтобы посетить кладбище в Неттуно, где лежит их сын, молодой человек, убитый в свой двадцатый день рождения на побережье в Анцио.
— Он был очень хороший мальчик, — сказал отец.
— Он был славный мальчик, — спокойно сказала мать и отхлебнула кофе.
— Несколько недель назад мы удостоились личной аудиенции его святейшества, — сказал мужчина, — но хотели бы увидеть его еще раз, прежде чем уедем домой. Хоть одним глазком взглянуть, хоть издали.
Я пошел к высоким коричневым воротам дворца, где стояли два швейцарских гвардейца с алебардами в руках, жужжали и щелкали фотоаппараты. Летняя резиденция папы, столь любимая им, место, где он всегда стремится задержаться подольше, — это огромный дворец эпохи Возрождения, выстроенный Карло Мадерной, архитектором фасада собора Святого Петра. Чтобы построить этот дворец, пришлось снести древний замок Гандольфи, который стоял здесь веками над озером Альбано.
Самое странное в Кастель Гандольфо — что ты не видишь великолепного озера внизу. Ты его еще должен отыскать — оно сокрыто от тебя улицами городка. Я увидел озеро неожиданно. Пошел выяснить, где можно перекусить, свернул в какой-то переулок, вышел на террасу, устроенную на краю скалы, и оттуда внизу, в четырехстах футах, увидел то, что когда-то было кратером вулкана, а сейчас стало блюдцем голубой воды, окруженным холмами. Чудесное зрелище — этот огромный круг, когда-то выжженный огнем, а теперь поглощенный божественной синевой. На краю скалы стоял маленький ресторанчик, какие чаще встречаются в романах, чем в реальной жизни. Дюжина столиков, накрытых под навесом, увитым виноградом, на котором уже завязались маленькие виноградинки, кристально чистый воздух и озеро внизу.
Единственными посетителями кроме меня были пожилые итальянские священники в пыльных сутанах и широких, тяжелых туфлях. Их морщинистые простоватые лица лоснились от только что съеденного изрядного количества спагетти, не говоря уже о бутылке местного вина. Я заказал stracciatelle alia Romanax,[55] суп с яйцом, имеющий привкус XVI века, scaloppini al Marsala[56] и сыр горгонзола. Официант горделиво поставил на стол графин с местным вином, сделанным, как он сказал мне, из винограда с собственных виноградников padrone,[57] купажированное с вином из Неми. Он подождал, пока я не попробую вино, и ушел счастливым, когда я признал, что оно — лучшее из всех здешних вин. Я как раз заканчивал свою трапезу, когда передо мной возник мой водитель. Он уже пообедал, но не отказался выпить вина.
— Хотите осмотреть ферму папы? — спросил он.
Я решил, что это потрясающая идея, я ведь даже не знал раньше, что папа держит ферму, и мы вернулись в машину, а вскоре уже въезжали в ворота импозантной виллы. Встретивший нас человек приподнял шляпу и поклонился мне, как будто я был особой королевской крови. У меня мелькнула мысль, что это тоже один из многочисленных родственников моего водителя. Мы проехали по великолепной аллее из очень старых деревьев и остановились на широкой террасе, откуда открывался потрясающий вид на Кампанью и Рим. Ступени с террасы вели в регулярный парк эпохи Возрождения, где росли красные и розовые бегонии, самшит, гелиотроп. Имелись фонтаны, лабиринты и живые изгороди. Последнее, что нам было видно с террасы, — это несколько черных кипарисов, без которых никогда не обходится римский пейзаж. Они походили на мрачных монахов, явившихся напомнить нам, что в жизни есть более важные вещи, чем лабиринты и водопады.
Папа обычно около часа гуляет по террасе, любуясь садами. Это сады виллы Барберини. Он приезжает сюда по специально проложенной для этого дороге, связывающей дворец с виллой. Мне рассказывали, что обычно он оставляет машину на террасе и прогуливается, иногда не отрывая глаз от книги. Мы вошли в небольшой giardino secreto,[58] скрытый живой изгородью и со статуей Девы Марии над прудом.
— Вы заметили, что Святая Дева держит в руках букетик цветов? — спросил водитель. — Это его святейшество выбирает их для нее.
В руке она действительно держала четыре-пять скромных желтых цветков, которые, как я заметил, росли вокруг. Видно было, что они свежие и недавно сорваны. Как это, должно быть, красиво — старый понтифик один в саду, в своей белой сутане с капюшоном и красных бархатных туфлях, тихим солнечным утром собирает полевые цветы для Мадонны.
Затем мы въехали в еще одни ворота, и за ними кипела работа. Мужчины и женщины обрабатывали несколько акров кукурузы. Мы прошли мимо полей, где выращивали картофель, капусту, лук, сквозь яблоневый сад, где зрел тяжелый розовый урожай. Везде чувствовался этот замечательный дух чистоты и аккуратности, какой бывает только на образцово-показательных фермах, где, кажется, за курятником притаился старший сержант и зорко следит, чтобы лопаты были надраены до блеска. Мы прошли несколько птичников, и над входом каждого помещалась прекрасная мозаика, изображавшая какой-нибудь сюжет из куриной жизни. Множество белых леггорнов и род-айлендских красных деликатно клевали в листьях кукурузы перед входом в свои птичьи дворцы. Они напоминали придворных Людовика XIV, наслаждавшихся пиром на свежем воздухе — fete champetre. Мне бы хотелось получше рассмотреть куриную мозаику, но водитель уже увлек меня к молочной ферме. В коровнике, облицованном голубой плиткой, мы увидели сорок прекрасных фрисландских коров, которых содержали и кормили по последнему слову животноводства. Над их умиротворенными мордами висели таблички с указанием кличек, удоев и племенных особенностей. Я наконец-то смог блеснуть каламбуром, от которого трудно удержаться на ферме, принадлежащей папе: — А где же bull?[59]
Меня провели в другой загон, где огромное, но коренастое черно-белое существо по имени Кристи, дар его святейшеству от одного американца, на секунду перестало жевать жвачку и злобно взглянуло на нас. У него были налитые кровью глаза убийцы и при этом длинные ресницы кинозвезды.
Тут мой гид спохватился и сказал, что нам надо торопиться обратно в город, чтобы поспеть на аудиенцию. Я заставил его пообещать мне не торопиться очень уж сильно, но уже через несколько минут он высадил меня у подножия холма, где к тому времени скопилась такая толпа, что не стоило и пытаться поставить машину на площади, там, где ставили утром.
Я пошел вперед, влившись в поток народа, который направлялся к дворцу. Даже в самом воздухе чувствовалось волнение. Все боялись, как бы не опоздать. Кроме обычных посетителей, было много семинаристов из летних школ, раскиданных вокруг озера; я заметил нескольких английских священников в черных сутанах, шотландцев в фиолетовых сутанах с красными поясами и пару немцев, чьи красные кардинальского цвета сутаны так украшали улицы Рима, пока не началась летняя миграция. Был один монах-францисканец, который словно сошел с фрески Фра Анджелико: жидкая золотистая бородка и любопытные блеклые глаза — глаза, быть может, знакомые с видениями. И, конечно же, в этой движущейся толпе не обошлось без церковной «пехоты» — крепких деревенских священников-итальянцев в широких грубых башмаках.
55
Страчателла по-римски (ит.) — бульон, заправленный взбитыми яйцами и тертым сыром.
56
Эскалоп по-марсальски (ит.).
57
Хозяин (ит.).
58
Тайный, секретный сад (ит.).
59
Папская булла, а также бык (англ.).