Страница 64 из 74
– Мне лишь известно, что, если через четверо суток от меня не будет известий, начнется операция.
– Кто вам это сказал? Отто Кранц?
– Что вы! Об операции мне сказал Охрим Шмиль, пояснив, что столь важный секрет открывает мне только потому, что доверяет мне, как себе. Надо сказать, что мы с ним подружились.
– Охрим Шмиль знал о вашем задании?
– Я рассказал ему, также доверяя.
– Как вы нашли отряд?
– Отто Кранц считал, что после рейда в город вы не сочтете разумным продвигаться в сторону фронта, а напротив, пойдете еще дальше в тыл, обходя, конечно, наши гарнизоны. Кранц сделал расчет времени, сколько километров может пройти отряд за час, и назвал нам район, где следует вас искать. И не ошибся. Когда мы подобрались к лесхозу, поняли, что вы здесь.
– Что же убедило вас в этом? Какие признаки?
– Местные жители не станут топить печи глубокой ночью, да еще одновременно.
– Вы наблюдательны. – Млынский закурил сигарету, посмотрел на Алиева. – А мы, политрук?
– Выходит, оказались ротозеями, товарищ майор.
– Если не сказать большего.
Стряхнул в консервную банку пепел с сигареты, повернулся к Зильберту.
– Назовите агентов немецкой разведки, заброшенных в тыл нашей страны.
– Могу назвать, и еще многое рассказать, но гарантируйте мне жизнь и отправьте в Москву. Лично мне эта война ни к чему. Хватит!
– К вашему предложению мы вернемся, Зильберт, а сейчас покажите, где вы спрятали "маяк" и яд. Сходите с ним, Хасан Алиевич. Свяжите руки, возьмите бойцов.
Оставшись один, Млынский вызвал старшего лейтенанта Ливанова, строго сказал ему:
– Под вашу личную ответственность прошу обеспечить охрану пищевого блока. Поварами назначать только проверенных бойцов.
– Да что случилось, товарищ майор?
– Пока, к счастью, ничего. Но если и впредь будем допускать к продуктам, котлам еще не проверенных лиц, может случиться непоправимое: задержанный агент гестапо показал, что имел задание проникнуть в хозвзвод и отравить личный состав отряда – подсыпать в котлы яд.
– Вот сволочи! Приму все меры, товарищ…
Не договорил. Дверь распахнулась, и в комнату ввалились, улыбаясь, заснеженные капитан Серегин, мичман Вакуленчук и дед Матвей. Ливанов схватил стоявший у двери березовый веник, стал старательно сметать с них снег.
– Ты ента чего в комнате?
– Ничего, Матвей Егорович, – обнял его Млынский. – Радость-то какая! – говорил майор, обнимая Серегина, Вакуленчука. – Большое спасибо, что надежно прикрыли отход отряда!
– Товарищ майор! – обратился к нему Вакуленчук. – Вы знаете, наш Матвей Егорович самого Курта Шмидта уложил. Шмидт возглавлял карателей.
– Да ну? Вот это здорово! Спасибо, отец!
Матвей Егорович смущенно заморгал.
– Как могу, стараюсь, командир, – и подкрутил усы.
Заметив, что Серегин вынимает из планшета карту, готовясь доложить, Млынский распорядился:
– Доложите потом. Сначала разместите бойцов на отдых, накормите.
Дедушку Матвея майор попросил остаться, угостил сигаретой.
– Спасибо, командир, но по мне лучше русская махорочка. Она у меня с донником.
– Дайте-ка и мне. Дрянь эти немецкие сигареты.
Свернули по самокрутке, закурили.
– Ароматная у вас махорочка!.. Так вот, Матвей Егорович. Хотел отдых вам дать, а тут… – Майор замялся.
– Говори, говори, командир. Коли дело есть, о каком отдыхе разговор. И за свою Настеньку Матвей ишшо не отработал полностью.
– Нужно срочно найти разведывательную группу капитана Афанасьева.
– Это в поле ветра искать?
– Полегче будет: нам известно, в каком она месте.
– С этого бы и начинал.
– Вы поведете к Афанасьеву двух товарищей, прибывших с Большой земли. Сопровождать вас будут три автоматчика.
– Солидная фирма! Когда идти?
– Сегодня.
– Сегодня тяжело будет. Очень даже: метет так, что света белого не видно.
– Очень надо, Матвей Егорович. Нельзя откладывать. В пути держите ухо востро. Немцев теперь можно встретить там, где и не ожидаешь. Прошлой ночью на территории лесхоза часовые обнаружили двух гитлеровских террористов.
– Неужто?!
– Вы, дедушка, не удивляйтесь. Немец не тот пошел. Раньше и не увидишь его ночью, а сейчас вылазки ночами делает. Запомните это.
Вернулся Алиев. Поставил на стол "маяк" и флакон с прозрачной жидкостью, тепло поздоровался с Матвеем Егоровичем, доложил майору:
– Содержимое флакона мы уже проверили на собаке. Безобидная жидкость. Сказали Зильберту, не поверил. На моих глазах, говорит, проверяли яд. Собаки подыхали от ничтожной доли яда. Кранц утверждал, что флакона хватит на целый батальон.
– Куда же делся яд?
– Зильберт произнес только два слова: "Понимаю, Охрим!.."
Млынский торжествовал, и было от чего.
– А это что? – полюбопытствовал дед Матвей, беря в руки прибор.
– Это, Матвей Егорович, "маяк", прибор, излучающий радиоволны для наведения самолетов на цель, – ответил майор. – Может быть, дорогой мой, хватит расспросов? Лучше отдохните перед тяжелой дорогой. Подниму вас ровно через четыре часа.
– Советский солдат все должен знать, – недовольно буркнул дед Матвей. – Четыре часа отдыха на роту по горло, а один на неделю выспаться может.
– Ох и жадный вы до знаний, Матвей Егорович. Вашу голову да кандидату наук.
Это деду понравилось.
– Спать так спать, – уже благодушно сказал он и вышел.
Млынский, тревожась за предстоящую операцию, созвал командиров.
– Нам с вами, – начал он, – предстоит нелегкое испытание – прорыв на Большую землю через позиции противника. И не только для того, чтобы выйти из окружения. Операция тщательно разработана штабом армии, одобрена командующим фронта. Цель операции – прорвать сильно укрепленные позиции противника, захватить господствующие на участке прорыва высоты, а также важный железнодорожный узел. Тем самым мы с вами поможем частям Красной Армии укрепить свои позиции, задержать, прервать дальнейшее наступление на этом фронте гитлеровских войск. Действовать мы будем вместе с частями нашей армии. После артиллерийской подготовки и ввода в бой советских войск мы должны навалиться на врага с тыла. Наше командование считает, что внезапный удар отряда по противнику с тыла дезорганизует его. Подготовку к операции следует проводить, соблюдая строгую конспирацию, маскировку подразделений. Времени у нас осталось мало. По имеющимся данным, немцы снова готовят против нас карательную операцию. Надо ожидать, что, как только утихнет метель, они бросят самолеты, эсэсовцев. Вчера мы получили с Большой земли оружие, боеприпасы, теплую одежду, медикаменты. И сами добыли у гитлеровцев оружие и боеприпасы. Так что сейчас не с голыми руками. С учетом обстановки, не теряя времени, нам необходимо: провести беседы с бойцами о предстоящей операции, ознакомить их с последними событиями на фронтах, организовать читку газет. Это по вашей части, политрук.
– Сделаем, товарищ майор.
– Плохо одетых и обутых бойцов обеспечить теплой одеждой, валенками, рукавицами. Моряков переодеть в полушубки, чтобы их бушлаты не служили отличными мишенями на снегу.
– Наведем порядок, товарищ майор! – откликнулся Вакуленчук.
– Боеприпасы раздать по ротам. Подробно с планом операции вас познакомит начальник штаба капитан Серегин. Вот пока все. Можно расходиться.
Надо было видеть красноармейцев, когда они получали зимнее обмундирование, новое оружие. Особенно радовались те, кому достались пахнувшие свежей краской автоматы.
Пожилой боец подошел к Бондаренко с новым автоматом, по-ребячьи радуясь.
– Глянь, сержант, какая складная машина! Только с конвейера! Стало быть, брешут фашисты, что все наши заводы уничтожены?
– По-моему, мы только наливаемся силой. Заводы с каждым днем будут давать оружия все больше и больше. Под его огнем гитлеровцы скоро запляшут танец смерти, – уверенно ответил Бондаренко.
– Им и сейчас уже наши задают перца, – поддержал его молодой красноармеец с газетой "Правда".