Страница 54 из 75
Мазарин вдруг поняла, что смертельно устали, что у нее ноет все тело и что ей хочется поскорее добраться до дома, чтобы рассказать Сиенне о своих приключениях... А что, если Мутноглазый поджидает ее на улице Галанд? Что ж, тогда она будет кричать, царапаться, звать на помощь, но ни за что не позволив снова себя запереть.
Когда до дома оставалось совсем немного, Мазарин охватила необъяснимая тревога. В воздухе пахло гарью и дымом.
Лавандовые заросли, в которых еще недавно тонул зеленый дом, превратились в пепелище. Не уцелело ни цветочка.
Мазарин бросилась к подъезду: на первый взгляд все было в порядке. Пожар, если он и был, не пощадил только лаванду. Девушка вспомнила о своей кошке. Бедный зверь, должно быть, умер от голода.
Мать еще в детстве приучила Мазарин прятать запасные ключи в цветочной кадке у входа. Ключ оказался на месте. Девушка попыталась отпереть замок и похолодела от ужаса: дверь была открыта.
Едва переступив порог, Мазарин почувствовала, что случилась беда. Безжалостный внутренний голос велел ей готовиться к худшему. От дыма глаза наполнились слезами, горло обжег отчаянный вопль: — СИЕННА!
Мазарин взлетела вверх по лестнице и вне себя от ужаса ворвалась в комнату Святой. Дверца шкафа была распахнута, стеклянный саркофаг исчез.
71
Как ему жить без Мазарин? С тех пор как она исчезла, дни стали длинными, монотонными и пустыми. К началу августа Париж обезлюдел. Будучи психиатром, Паскаль мог бы порекомендовать себе десятки вариантов лечения, но все шло насмарку, стоило ему представить невесту в объятиях другого. Он почти утратил интерес к жизни. Пациенты разъехались в отпуск, надеясь, что летнее тепло отогреет их души... Даже у горя бывают выходные! Летом горе ходит в больших солнечных очках; загорает на пляже, валяется в тени под пальмами, плещется в море. Одни напиваются в надежде, что вместе с алкоголем по их жилам разольется радость, и пустота внутри заполнится сама собой. Другим кажется, что от душевной боли можно излечиться при помощи хорошего загара. Но, вернувшись из отпуска, горе становится только глубже и острее.
Возлюбленная Паскаля исчезла, не оставив никакого следа, словно растворилась в воздухе. Словно ее никогда не существовало. Устав безнадежно бродить по улицам, он ни на миг не прекращал ждать. Ждать, что случится чудо, и Мазарин вернется. Она была как невесомое облачко, растаявшее на горизонте.
Паскаль искал и не находил оправдания ее уходу. Его терзали неразрешимые сомнения.
Да или нет?
Неуверенность и неведение не давали Паскалю идти дальше. Он боялся оказаться обманутым. Психиатр, убеждавший пациентов ценить сегодняшний день и не жить прошлым, связал собственное будущее с призраком.
Молодой человек посмотрел на часы. Приближался вечер, а в приемной было пусто. Секретарша ушла домой, пожелав шефу приятного отдыха. Отдыха? Как же. Паскаль не собирался отдыхать. Ему предстояло искать и ждать. Посвящать в свои беды Сару и Кадиса он не собирался. Признаться, что тебя могли бросить без всякой причины, было непросто даже самому себе, не говоря уж о родителях. Сара еще надеялась ободрить сына, строя бесконечные планы на лето, но Паскаля они нисколько не вдохновляли. Похоже, все вокруг старались убедить его, что никакой невесты у него не было, а помолвка ему померещилась. Если бы не вечное упрямство Паскаля, они, глядишь, и добились бы своего.
В тот вечер он решил для разнообразия обойти окрестности Сен-Жермен.
Паскаль заполнил истории болезней, выключил свет и кондиционер, проверил, все ли в порядке; ему предстояло закрыть консультацию на целый месяц.
Когда молодой человек уже собирался вызвать лифт, ему послышались приглушенные всхлипы.
В дальнем углу, распростертая на полу, плакала девушка.
— Господи!
Он не верил своим глазам. У босых ног Мазарин растекалась лужица слез. Она была несчастна, разбита, но жива. Паскаль бросился к невесте:
— Где ты была? Что произошло? Кто тебя обидел?
Рыдания.
— Почему ты плачешь?
Ни слова в ответ.
Паскаль взял девушку на руки. Она позволила отнести себя в кабинет, обхватив жениха за шею, словно больной ребенок. Паскаль хотел положить Мазарин на диван, но она прижалась к нему еще теснее.
— Хорошо, — сказал он ласково. — Оставайся так, поближе к моему сердцу.
Мазарин все плакала, а Паскаль тихонько баюкал ее в своих объятиях и ни о чем не спрашивал. Так они просидели до полуночи, и скорбную тишину нарушали только негромкие всхлипы.
— Я не стану приставать с расспросами, но ты должна знать, что невысказанное горе пускает в душе человека корни. Около домов нельзя сажать большие деревья, потому что они могут уйти корнями под фундамент и разрушить все здание. Не забывай, котенок, ты хозяйка своим чувствам и тебе решать, что с ними делать.
Мазарин не могла говорить; после исчезновения Сиенны у нее пропал голос.
— Хочешь, пойдем ко мне домой? — спросил Паскаль, поглаживая ее по волосам.
Девушка покачала головой.
— Не бойся, я тебя не трону.
В глазах Мазарин плескалась невыносимая боль.
— Почему ты молчишь?
Она снова прижалась к его груди.
— Я не знаю, кто сотворил с тобой такое, но ему придется иметь дело со мной. Ты можешь идти?
Мазарин кивнула.
— Тогда идем.
Добравшись до своей квартиры в переулке Дофин, Паскаль первым делом приготовил ванну с ароматической солью. Приятные ощущения должны были помочь Мазарин выйти из шока. Он сам раздел девушку, словно малого ребенка. Мазарин, не отрываясь, смотрела в окно, словно видела в нем что-то доступное ей одной. Сердце Паскаля разрывалось от нежности и сострадания. Посадив ее в воду, он спросил:
— Хочешь, включим музыку? Мазарин не ответила.
— Посидеть с тобой? Молчание. Ни слова, ни жеста.
— Я принесу лекарство. Дверь закрывать не будем, договорились?
Паралич связок. Мазарин полностью утратила голос. Типичный случай афонии, предположительно вызванной сильным потрясением.
В своей практике Паскаль еще ни разу не сталкивался с этим заболеванием, если не считать стажировки в психиатрической клинике Буэнос-Айреса, в которую как-то доставили девочку-подростка, вынужденную хранить страшную семейную тайну и от напряжения потерявшую дар речи. Финал этой истории остался неизвестен, поскольку через несколько дней девушку перевели в другой корпус, и след ее затерялся.
Как он сумеет помочь Мазарин, если даже не знает, что стало причиной ее недуга?
Паскалю не хватало информации. Что с ее родителями? Почему она вечно одна?
А что, если попросить ее написать, что с ней случилось?
Полистав книги и позвонив коллеге, чтобы получить консультацию, Паскаль вернулся в ванную и обнаружил, что Мазарин крепко спит.
Он достал девушку из воды и отнес в постель. Насухо вытер полотенцем, одел в свою пижаму и укрыл одеялом. Паскаль не отходил от невесты всю ночь, теша себя надеждой, что утром к ней вернется голос. На самом деле Мазарин стало хуже. Она совсем перестала реагировать на звуковые и световые сигналы, даже не поворачивала головы, когда он звал ее по имени. На теле девушки не было ран, но в ее душе что-то надломилось. Паскаль подумал, не отвезти ли Мазарин в больницу, но тут же прогнал эту мысль. Он решил, что сам будет ухаживать за больной. И вылечит ее во что бы то ни стало.
72
Кадис узнал обо всем спустя две недели. Когда Сара, не находившая себе места от тревоги, в очередной позвонила сыну справиться, как у него дела, Паскаль сообщил о возвращении невесты и о поразившей ее загадочной немоте. Пока он говорил с матерью, Мазарин не отрываясь глядела в окно.
— Без тебя мы никуда не поедем... И без нее, конечно, — сказал Кадис, стараясь скрыть волнение. Все это время он прятался в мастерской, заливая тоску виски.