ЛЮБЛЮ

то дрогнуло.

– Его мама в помойку выбросила, – сказала Милка и, разжав ку-

лак, показала цепочку. Показав, тут же спрятала, опасаясь того, что

брат цепочку у неё отнимет.

Пашка пошёл на кухню и отыскал свою пропажу. Отнимать у

Милки цепочку не стал, обошёлся суровой ниткой, с успехом её заме-

нившую. И, только ощутив на разгорячённой груди холодок металла,

он облегчённо вздохнул и успокоился, насколько это было возможно в

его положении.

После того как Лидия Львовна проснулась, проспав ровно полча-

са, она приняла надлежащие меры, чтобы убрать тело бывшего мужа из

дома. В тот же день тело покойного перевезли в больничный морг.

Друг юности отца, вместе с ним учившийся и работавший, узнав

о смерти Петра Петровича от Пацканя, все хлопоты взял на себя. При-

хватив на всякий случай Пашку, стал ездить и улаживать дела. Пашке

пришлось с отцовским другом юности, которого звали дядя Коля

Кирькс, поехать на приём к главному похоронщику, сидевшему в пе-

реулке не далеко от Кремля, в чьём подчинении находились все клад-

бища и могильщики. В его приёмной дядя Коля, дрожащей рукой на-

писал прошение, в котором просил продать гроб. Главный быстро

расписался, поставил печать и направил в контору, располагавшуюся

недалеко от Москвы-реки. В той конторе на прошении появились но-

вые подписи, печати и номер магазина, в котором были обязаны гроб

продать. Магазин находился на территории Ваганьковского кладбища.

Прямо от конторы дядя Коля Кирькс позвонил в гараж, где был

заведующим, и сказал:

– Езжайте на Ваганьково.

Как стало потом известно, он, заранее всё обговорив, выговорил

для этого случая грузовую машину с крытым брезентовым кузовом и

в придачу трёх молодцов. Войдя в магазин, находящийся на террито-

– 14 –

рии Ваганьковского кладбища, торговавший всем необходимым для

похорон, дядя Коля спросил у Пашки, какой гроб покупать. Пашка

показал на самый дешёвый, обтянутый красным сатином, стоявший

19 рублей. Кирькс с ним согласился, но гроб на Ваганьково им не

продали, отослали на Минаевский рынок.

На Минаевский рынок ни Пашка, ни отцовский друг не поехали,

отправились одни молодцы. В их обязанность входило взять гроб, за-

ехать за телом, а затем подъезжать к известному им больничному

моргу. Пашка же с дядей Колей отправился сразу в больницу, чтобы

договориться обо всём с главным врачом, на что имелась специальная

записка от Лидии Львовны.

Главного врача на месте не оказалось, заместителю записка ока-

залась не указ, и только после его звонка главврачу на дом и перечте-

нии написанного в ней, Пашке и дяде Коле было дано разрешение по-

ставить гроб с покойным в больничный морг.

Грузовую машину с телом Петра Петровича ждали долго, за-

минка произошла на Минаевском рынке. К приезду машины морг ра-

боту закончил, и ключи от него покоились у дежурной медсестры. Ко-

гда тело привезли и Пашка прибежал к ней, затем, чтобы она шла и

открывала, медсестра, разговаривавшая в это время по телефону, на

секунду оторвавшись от трубки, объяснила, какой ключ от какой две-

ри, а сама открывать не пошла. Пашка сам отпирал и сам открывал

обитую оцинкованным железом массивную дверь, и сам же, с помо-

щью дяди Коли и двух молодцов (третий сказал, что боится и заперся

в кабине машины) вносил гроб в помещение, ставил его на кафельный

пол. Гроб показался непосильно тяжёлым. Мальчишки, сидевшие и

курившие на скамейке, стоявшей не далеко от морга, подбежали к от-

крытой двери и стали с интересом заглядывать внутрь, стараясь вы-

смотреть что там и как. Заметив такое чрезмерное любопытство, мо-

лодец, отказавшийся вносить гроб, выскочил из кабины и матерно ру-

гаясь, прогнал их. Дав молодцам по десять рублей из своего кармана и

поблагодарив, Кирькс отпустил машину.

На другой день Пашка со справкой, выданной ему заместителем

главного врача и с паспортом отца, поехал в ту самую контору, что

располагалась недалеко от Москвы-реки, и в обмен на справку и пас-

порт получил «Свидетельство о смерти». Сразу после этого был вы-

– 15 –

зван похоронный агент, сутулый не красивый человек в очках с тём-

ными стёклами и с приятным, не подходящим его внешности голосом.

Он оформил все необходимые бумаги касательно места на кладбища и

траурного автобуса, показывал альбом с цветными фотографиями, на

которых красовались надгробия, уговаривал нанять музыкантов, мо-

тивируя это тем, что с музыкой будет легче.

– Похоронный марш, – говорил он, – только для постороннего

уха противен, а для тех, кто в горе – это подмога, утешение, помогает

выплакаться, успокаивает.

Агенту не поверили, и он, сдав сдачу до копейки, ушёл.

После его ухода, Пашке дали новое задание. Съездить на Ва-

ганьково и купить всё необходимое из мелочей, что полагается для

человека, уходящего в последний путь. На это он получил двести

рублей в двадцатипятирублёвых купюрах.

В магазине сдачу сдавать не захотели. Вместо семи рублей, ко-

торые ему причитались, продавщица красноречиво показала стопку

одних четвертных билетов, что по её мнению должно было всё объяс-

нить и исключить всякий спор на подобную тему.

– Совести у вас нет, вы же старая женщина, вам самой скоро

умирать, – сказал стоявший за Пашкой мужчина и хотел было ещё по-

совестить бессовестную, но сдержался и обратился к Поспелову. –

Погоди, паренёк. У меня есть мелкие, я тебе разменяю.

Вернувшись домой, Пашка увидел ящики с водкой, стоявшие на

кухне, купленные под «свидетельство о смерти» отчимом и дядей

Колей Кирькс. Водка была «Столичная» в бутылках по восемьсот

пятьдесят грамм, одну из которых открыли для ужина.

– Зачем столько? – Спросил Пашка, удивляясь.

– Не твоего ума дело, – закричал Пацкань, сидевший за столом

вместе с матерью, дядей Колей Кирькс и Полиной Петровной Макее-

вой, которая не ела, не пила и, увидев Пашку, тотчас расплакалась.

– Павлик, миленький, где же ты был? – Говорила она, подходя к

нему и стирая с глаз слёзы. – Я всё ждала тебя, дождаться не могла.

Переживала.

– Вчера в морг ездил, гроб заносил. А сегодня в магазине был.

Зачем вам не сказали? И я уже большой, крёстная, не надо за меня

волноваться.

– 16 –

Пашка говорил дрожащим голосом, чувствуя в себе нарастаю-

щее желание заплакать.

– Как, гроб заносил? – Спросила Полина Петровна. – Сам нёс?

Нельзя близким родственникам.

Полина Петровна посмотрела на Лидию Львовну и та, чувст-

вуя себя виноватой, голосом, которого давно уже Пашка не слышал,

тихо сказала:

– Не смотри так, Полина. Кому же, как не сыну?

– Да. Нашей вины нет. Всё неожиданно случилось, – поддержи-

вая жену, добавил отчим и стал пасынку отвечать на вопрос, задевший

его за живое.

– Вот ты спрашиваешь, водка зачем? Спрашиваешь, не подумав.

А, к примеру, если люди придут, что, Павел, я на стол им поставлю?

Запомни, Павел, нельзя перед людьми лицом в грязь падать. Нельзя

никогда, ни в каком случае.

Два месяца назад у Пашки умерла бабушка, единственный че-

ловек в доме, который его понимал. Первым ударом после её смерти

было для него увидеть Лидию Львовну, жадно обыскивающую без-

дыханное тело своей матери. «У неё золото должно быть, и крест се-

ребренный, тяжелый», – кинула она в своё оправдание. Золота и се-

ребра не нашла, а сына своего в тот день потеряла.