ЛЮБЛЮ

лышанным и узнать его мнение. Но, к своему огорчению, застал его

не одного, а в компании пьяненького Вольдемара, рассказывавшего

философию своей жизни.

– Что плавуче, то едуче, – говорил Вольдемар, поминутно теряя

равновесие и переступая с ноги на ногу. – Я на спор могу живьём ля-

гушку съесть. Смейтесь, смейтесь. Глухарь тоже смеялся. Ну, ёлки,

полностью. С когтями, с хвостом, в сопровождении её собственного

абсолютного писка.

Официально заявляю: сам ловлю, сам съедаю. Только смотрите

и платите деньги, потому что съедаю не за «будь здоров - хорошо жи-

вёшь», а за советские рубли, на спор. Такса такая: лягушка – чирик,

жаба – четвертак. «Что плавуче, то едуче», это мой принцип. Короче,

хотите – замажем? Сам поймаю лягушку и сам у вас на глазах съем.

Спрашивается – как? Безжалостно, но живописно. Есть десятка? По-

– 87 –

кажу. Но предупреждаю, зрелище не для слабонервных. Глухарь не

верил, замазали. Я поймал лягушку, показал. Спрашиваю: устраивает?

Чтобы не было потом разговоров. Он смеётся, говорит – лопай! Стал

лопать. А я их как ем? Беру зубами за краешек головы, и всё. Дальше

руками не помогаю, лягушка сама в рот идёт, как к удаву в пасть. Ид-

ти-то идёт, но пищит при этом страшно. Глухарь от этого писка, как

начал блевать, так все брюки себе и уделал. Чуть не подох. Торжест-

венное слово давал, что пить из одного стакана со мной не будет. Ка-

кой! Пошли на десятку его, я ещё добавил, взяли коньяку, как трес-

нул – и про клятву свою забыл.

Максим, не выдержав, перебил словоохотливого Вольдемара и

сообщил свежую новость:

– Брату сегодня работу предложили. С женщинами спать. Сто

рублей за вечер, двести за ночь.

– Врёт! – Возбуждённо сказал Назар.

– Нет, не врёт, – поддержал новость Вольдемар с той уверенно-

стью, будто и ему предлагали. – Я эту штуку знаю. Вдовушек обслу-

живать. У меня приятель, мясник, промышлял этим, пока здоровье

было. Потом бросил, говорит – надоело.

*

*

*

Расставшись с провожатым, Анна вошла в подъезд двенадцати

этажного дома и поднялась на четвёртый этаж, дотошно указанный в

бумажке.

Войдя в квартиру, ощутила запах окурков и пыли. Первым де-

лом обратила внимание на засохшую розу в бутылке из-под шампан-

ского и волнистого попугая сидящего в клетке, который, как только её

увидел, сказал:

– Как поживаешь?

– Спасибо. Хорошо поживаю, – улыбнувшись, ответила Анна.

– 88 –

Повсюду, и в комнате, и на кухне, толстым слоем лежала пыль,

шторы были наглухо задёрнуты, и казалось, что за окном не лето, а

поздняя, неуютная осень.

В холодильнике стояла одинокая кастрюля, в которой плавало в

бульоне отварное бычье сердце. На холодильнике, в миске с водой,

отмокая, плавали, сухие грибы. Других продуктов не было. Первым

делом Анна принялась за уборку и очень скоро всё заблестело и за-

дышало. Приняв душ, сходила в магазин, приготовила из купленных

продуктов ужин и стала ждать сестру.

*

*

*

Как стемнело, Максим с Назаром закрыли голубятню, рас-

прощались с Вольдемаром и шли по улице домой. Назар рассказал,

что приходили ребята, жаловались на Маслёнка и Мазая, просили

помощи. Ребятам Максим не прочь был помочь, но на уме теперь

было другое.

– Нечего жаловаться, пусть соберутся и разберутся с Маслом.

– Так и сказал. А, они говорят, что у Маслёнка постоянно нож

при себе и целая шайка.

Максиму было не до ребят, не до дворовых разборок. Он, как

ему казалось, давно вырос из всего этого. Отмахнувшись рукой от

Назара, он завёл разговор на другую тему.

– Помнишь, ко мне лаборантка липла? Я и догадывался, что ей

нужно и девчонка хорошая, фигуристая. А, не могу и всё. Словно ка-

кая-то сила держит.

– Вдовушек обслуживать, – задумчиво повторил Назар слова

Вольдемара.

– Вольдемар трепло, сам ничего не знает, – убеждённо сказал

Максим. – Вдовушек. Это нужно не старым, а молодым. Тем, у кого

есть деньги. А от старухи, всегда можно отказаться.

– 89 –

– Точно, – подтвердил Назар, полностью во всём с другом соглас-

ный. – Да, как ты её найдёшь, ту, что предлагала? У брата спросишь, в

лоб даст. Матери и сестре скажет, чтобы глаз с тебя не спускали.

– Зачем спрашивать, я её знаю. Почти каждый день вижу. Брат

сказал, что она в панельном доме живёт, можно подстеречь.

– Не можно, а нужно.

– Да, слишком даже нужно. Мать про стипендию спрашивала,

сказал, что не дали.

– Видишь, медлить нельзя. Давай завтра? Если получится, то и

матери стипендию отдашь, да ещё и на голубей останется. Беленькой,

курносой, купим голубя. Пары две синих для лёта возьмём. И пше-

нички мешок, чтобы не думать, что дать, чем кормить.

*

*

*

Рита пришла домой поздно, сказала, что было много дел, но пе-

дагогу, который нужен Анне для подготовки басни и отрывка, позво-

нила и обо всём договорилась. Придёт завтра.

Закончив речь словами:

– Анюта, милая, иди, спать. Ещё наговоримся, – закурила и, от-

казавшись от приготовленного ужина, пошла, принимать ванну.

Анна лежала в постели с открытыми глазами и смотрела на по-

толок, по которому время от времени тянулись, исчезая, полосы све-

та. Она знала, что это свет от фар проезжавших мимо окон машин.

Вспомнила свой приезд, старушку с собачкой, улицу Арбат с весё-

лыми клоунами, поэта с его смешным сватовством, экзамен и драку в

автобусе.

Особенно остановилась на молодом человеке, провожавшем

её до дома. Вспоминая, отметила одну деталь. У магазина «Свет»

весь асфальт был разрисован мелом. Дети нарисовали людей дер-

жащихся за руки. Прохожие смело и бездумно наступали на нарисо-

ванных людей, не замечая и не придавая рисунку никакого значе-

ния. Провожающий её молодой человек, в отличие от них, обошёл

– 90 –

рисунок стороной, глядя, при этом, себе под ноги. Опасаясь, как бы

случайно не наступить. Она порадовалась тому уважению, с каким

он отнёсся к детскому рисунку. Это говорило о том, что в груди его

бьётся доброе сердце.

Она так же осторожно обошла рисунки и, как ей показалось,

провожающий это отметил. Ещё подумала Анна о том, что в один ко-

роткий день уместилось много встреч и событий, возможно, таких, от

которых изменится вся её жизнь. И было от этого одновременно и

грустно, и радостно.

Закрывая глаза, она подумала о том, что дома всё-таки лучше.

Почти заснула, как в коридоре тихо затрещал телефон. Слыша-

ла, как Рита с кем-то разговаривала, после чего ходила, шмыгая шлё-

панцами, то к входной двери, то на кухню. Слышала, как кто-то вошёл

в квартиру без звонка. Всё это Анна слышала, находясь в полудрёме.

Засыпая, вспомнила на миг солнечное утро, то, как летела птицей над

светлым городом, и улыбнулась.

– 91 –

Часть вторая

Четверг. Восемнадцатое июня

Утром, хорошо выспавшись, сладко потянувшись и ещё некото-