Страница 4 из 9
– Что вам нужно, любезный? – краткий экскурс в историю России старичку не понравился. Более того, насторожил. Лох оказался весьма сведущим человеком.
– Мне нужно знать, кто вы, – нагло, даже не смотря на старичка, объяснил Ждан. Он ходил вдоль витрин, рассматривал экспонаты и едва заметно улыбался. – Банальный мошенник или человек, имеющий выход на серьезных людей.
– Я вас не понимаю, – ответил владелец магазинчика, раздумывая, нажать кнопку тревожной сигнализации сейчас или сделать это чуть позже, когда все выяснится. Нюх старого афериста подсказывал, что торопиться не следует, и подошва туфли дрожала над кнопкой. Он уже должен был подать сигнал – так велела инструкция, позволяющая процветать на Вяземской посреди разорившихся заведений – однако в воздухе явственно запахло деньгами, и дух этот перебивал душок инструкции. – Выражайтесь доходчивей.
Ждан вынул из кармана сигарету, и после замечания о том, что «здесь не курят», щелкнул зажигалкой.
– Куда уж доходчивей… Если все это выгорит дотла, – пояснил он, втягивая язычок пламени в сигарету, – российская культура не понесет убытков ни на грош. Выплатите десяток тысяч рублей своим мастерам-поставщикам, и конец проблеме. На витринах ваших – натуральная похабель. Вот если бы их занимали такие вещи, тогда впору было бы рвать на себе волосы.
На потертый от времени стол старичка лег предмет, аккуратно завернутый во фланелевую тряпочку.
– Что это? – спросил старик, убирая ногу от кнопки.
– Есть только один способ это узнать, – и Ждан, выдохнув в сторону от хозяина дым, лег грудью на его стол.
Старик развернул фланель, и очки его блеснули хищно… В сухой его руке лежал золотой предмет овальной формы с вырезанным на нем рисунком.
– Где вы это взяли? – тихо спросил антиквар. – И что это такое?
– По моим подсчетам, вещь может быть оценена на Западе в пятьсот тысяч долларов. Может, чуть больше. Возможно, чуть меньше. Просто я не знаю наверняка, кому именно она принадлежала. Впрочем, я согласен на торг, и готов уплатить посреднику пять процентов за знакомство с человеком, который согласится на сделку. Разумеется, после свершения таковой.
Старик больше не колебался ни секунды. Нет сомнений в том, что вещь стара. Стара настолько, чтобы платить за нее бешеные деньги. Это, несомненно, золото, но это не главное. Безо всякого сомнения, она ценна для истории. Старик не понимал, каково ее предназначение, но для него было очевидно, что те, кто понимают, за владение ею готовы побороться.
Можно было разыграть эту карту. Но доля риска настолько велика, что ставятся под сомнение и будущее магазина, и его, старика. Уже не тот возраст, чтобы прятать такие тузы в рукаве, нужно пользоваться тем, чем пользоваться тебе разрешают. А начинать все с нуля, как это уже не раз бывало в его жизни, рискованно. Поздно.
И старик нажал подошвой туфли кнопку.
– Так вы скажете мне, что это такое?
– Возможно, это принадлежало самому Чингисхану, старче, – довольный участием старичка, оживился Ждан. – Так я не услышал ответа.
Владелец магазина нервно почесал пальцем подбородок.
– Не каждый гость ставит передо мною такие задачи… – пробормотал он. – Прежде, чем беспокоить серьезных людей, мне нужны гарантии того, что эта бляха тоже не принадлежала дочери Михаила Романова.
– Мы устроим в вашем заведении экспертизу с привлечением ваших же специалистов.
«Вне всяких сомнений – проверка, – решил старик. – Сколько можно проверять? Неужели они думают, что моя глупость с годами лишь усиливается?»
– Да, конечно, – поддержал между тем он. – Без экспертизы нельзя. Но пять процентов, на мой взгляд, доля, не соответствующая степени риска в предприятии. Я предлагаю увеличить ее до пятнадцати.
«А вдруг кнопка неисправна? – с ужасом подумал он. – И сейчас меня спалят прямо на цацке!..»
И он нажал кнопку вторично. Этот жест ногой, автоматически спровоцированный душевным криком, оказался столь откровенным, что Ждан вдруг прервал рассуждения о невозможности торговаться, и рывком подтянул себя к краю стола. Заглянул под него, оттолкнул владельца магазина к стене и увидел кнопку.
– Старая сволочь, – едва слышно пробормотал он.
Его рука скользнула под пиджак, и вскоре старик почувствовал бурление в желудке. Прямо в левую линзу его очков смотрел черный зрачок пистолетного ствола.
– Вы меня неправильно поняли, – выдавил старик, но вместо слов из его чрева раздалось странное булькание.
Ждан смахнул со стола вещицу, сунул в карман и рванулся к двери.
– Старая сволочь, – еще яростнее повторил он, увидев, что путь из магазина перекрыт: перед крыльцом стоял белый «Форд» с синей полосой на борту, и из него уже выскакивали двое в штатском.
– Где запасный выход? – спокойно спросил Ждан. Стволом пистолета он сбросил с носа антикварщика очки и воткнул его в освободившуюся глазницу. – Если через минуту я не окажусь у него, твои мозги лягут на подделку картины Айвазовского…
После такого предупреждения старик не колебался. Вытянув перед собой руку с указательным пальцем, он едва поспевал тощими ногами за своим дряхлым торсом. Одна сильная рука незнакомца волокла его в глубь магазина, вторая открывала возникающие на пути следования двери.
Запасный выход был, его не могло не быть. Но проблема заключалась в огромном амбарном замке, ключ от которого находился, конечно, в той комнате, которую они только что покинули. Тонкость же момента содержалась в том, что старик об этом не сказал, но его об этом никто и не спрашивал. Ему велели показать запасный выход, он показал, так что расправляться с ним за отсутствие ключа формального права у мужчины не было.
– Старая сволочь, – в третий раз произнес Ждан и с размаху опустил рукоять пистолета на голову антиквара.
Всхлипнув, старик мгновенно прекратил сап, потяжелел и сполз по стене на грязный пол.
Удар, еще удар…
Ждан уже почти выбил дверь, и теперь она держалась лишь на паре гвоздей замочных петель. В лицо дул июльский ветерок, слышался шум машин, а после третьего удара машины стали даже доступны взгляду, однако петли не сдавались, а мужчина терял силы. Он видел свободу, но не мог выйти.
Наконец чудо свершилось. Обитая стальными листами дверь отскочила в сторону, и посетитель антикварного магазина ринулся на улицу.
Но чувство спасения жило в нем не больше десяти секунд. За спиной раздались металлические щелчки, команды остановиться, лечь и бросить оружие.
Москва – большой город, но он тесен для тех, кто решил ее покорить. Поняв невозможность уйти от преследователей, Ждан принял роковое для себя решение. С разбегу рухнув за кусты акации, он перекатился и улегся так, чтобы оказаться лицом к преследователям. Его оружие те видели, а потому надеяться на то, что стрельбы в его сторону не будет, глупо. Значит, выход один. Пока в погоню за ним не пустились все, кто ездит на «Фордах» с синей полосой, нужно точно стрелять, а потом быстро бежать.
И он выстрелил. Промазал, по всей видимости, так как никаких дополнительных действий в стане врага этот хлопок не вызвал. Он выстрелил во второй раз, и, кажется, попал. Удача его окрылила, и он, совершенно позабыв, что магазин его оружия предназначен лишь для восьми патронов, стал частить со спусковым крючком.
И даже удивился, когда после громких выстрелов его пистолет затих. Затвор давно отскочил в крайнее заднее положение, ствол дымился, и в этом состоянии оружие было совершенно бесполезно.
«Это осечка, – в запале подумал Ждан. – Патроны не могли закончиться так быстро. Верни затвор в обычное положение и стреляй!..»
Передернув затвор, он перекатился из-за кустов за лавочку и прицелился. На мушке его пистолета замер тридцатилетний парень. Свою смерть тот не видел и вертел головой в поисках преследуемого.
Щелк… Как жалок был этот звук. Он перечеркнул все надежды на дальнейшую точную стрельбу. Оставался быстрый бег.
Ждан рывком поднял свое сильное тело из-за лавочки, вложил в него всю свою, подпитываемую адреналином мощь и побежал в сторону арочной выемки на стене дома…