Точка невозвращения

По–моему, вполне логичная версия. Тем более что камень, из которого сделан найденный мною обломок, довольно редок.

А Повелитель оказался прав насчет смуты. Уже сегодня я заметила, как взволнованны были придворные. То и дело можно было увидеть на их лицах беспокойство, а иногда даже неприкрытый страх.

И вот это пугало.

Если сдержанные в своем большинстве в эмоциях демоны начинают так себя вести, то впору и самой бояться.

Вот только на душе было противоестественно спокойно. Мне почему–то казалось, что и нет вовсе никакой опасности, что нечего страшится… И в то же время я понимала, насколько ложны эти ощущения. Опасность была, да еще и какая. Только вот мной она в последние дни совершенно не воспринималась. Было такое чувство, будто я играю в спектакле, где все роли уже заранее распределены, а конец предрешен. И волноваться совершенно незачем, ведь можно всегда переписать сценарий, а то и вовсе заменить актеров. И меня, казалось, окружают сплошные декорации, да и сами герои разыгрываемой пьесы какие–то фальшивые, искусственные, словно нарисованные и ожившие только с легкой руки художника. Сцена остается с каждым действием одной и той же, сменяется лишь обстановка, состоящая из нескольких картонных разукрашенных холстов. А где–то там, в темноте, куда не доходит свет свечей, сидят зрители с программками в руках и сами уже прекрасно знают, каковым будет завершение спектакля: кто умрет, а кто останется, кто разобьет чье–то сердце, а кому разобьют его…

Может, и впрямь кто–то уже определил все наши судьбы? Хотя думать об этом и очень неприятно…

Это было странно – воспринимать происходящее так, но я не могла заставить себя ощутить это как–то по–иному, начать бояться. А может, это чистой воды сублимация? Попытка сознания защитить себя от окружающей действительности таким вот нелепым способом, и ничего более.

Но если это так, то надо признать, что этот метод оказался действенным. По крайней мере, страха, как это должно быть, я не испытываю… Вот только, во что мне выльется его отсутствие, я еще не знаю.

* * *

«10–й день четвертой декады лета.

Сразу огорошу тебя известием – Ларман сделал мне предложение. Нас застукала его мать…

Представляю себе выражение твоего лица после того, как ты прочитала предыдущие строки. Да, у меня было такое же. И я до сих пор не дала ответ. Странно, да? Вроде бы люблю его, сама добивалась, а получив… не знаю даже, как тебе объяснить мое состояние. Просто все произошло так быстро и неожиданно, пролетев со скоростью молнии. А мне кажется, что я и рассмотреть–то ничего толком не успела.

Такое, наверное, и с другими хоть раз, но случалось. Чтобы долго и упорно чего–то добиваться, ночами не спать, мучиться от головной боли, потому что слишком много обо всем этом думаешь… А потом, вдруг заполучив все, что хотел, желаемое, неожиданно понимаешь, что ничего ты не понимаешь. Уж прости за такой невеселый каламбур…

Но я и в самом деле запуталась, Софи. И не знаю, как мне быть. Конечно, очень хочется сказать «да», но что–то мне не дает этого сделать. Наверное, это все же банальные сомнения. В том, что я не совершу ошибку. А у тебя так бывало когда–нибудь? Чтобы потеряться в самой себе? Заблудиться в собственных мыслях и чувствах?

А еще я не уверена в самом Лармане. Что, если он делает все это только лишь из чувства долга?

Ну и зачем я тебе пишу обо всем этом? Как эгоистка чистой воды, честное слово. Прости меня, Софи, и постарайся не забивать этим свою фиолетовую голову (ну не сердись, фиолетовый – очень красивый цвет). В конце концов, это мои проблемы, а у тебя, должно быть, и своих хватает.

Обязательно расскажи мне, как продвигается твоя практика. Надеюсь, все хорошо? Я ведь очень за тебя волнуюсь. На днях раскинула карты на тебя, так они мне показали, что тебя опасность смертельная ждет. Конечно, без присутствия того, на кого гадаешь, результат очень неточный получается, но ты все равно постарайся быть осторожнее, а то у меня сердце не на месте.

Крепко–крепко тебя обнимаю,

Рита»

«2–й день пятой декады лета.

Ах, Рита… Как мне хочется быть сейчас рядом с тобой, обнять тебя, подруга. Знаешь, здесь, вдали ото всех, кого я знаю, я переосмыслила многие вещи. Например, важность того, кто мог бы утешить и поддержать в трудную минуту или в час сомнения. Но вот что я тебе скажу – не сомневайся, Рита. Просто делай то, что должно. И не оборачивайся назад в попытках проанализировать поступки свои или чужие. Жизнь, оказывается, не так проста, как мы думаем. Она, моя милая, на самом деле еще проще. Это уже мы, люди и нелюди, напридумывали себе сложностей, опасностей и горестей. А ведь в реальности все совсем по–другому, и жить, оказывается, легко и просто.

Я совсем недавно это поняла, глядя на одного демона. Помнишь, в одной из тех книжекё что попали к нам на Новый год, в самом конце упоминалась повесть под названием «Легкое дыхание»? И там еще говорилось, что речь в ней идет о девушке с легким дыханием. И что все это значило. Так вот – у этого демона дыхание действительно легкое. Он так дышит… и он так живет. Это удивительно… Да и этот демон сам удивительный. Иногда я завидую ему. Ведь я так, как он, не умею. Но, быть может, смотря на него, в один день пойму, что научилась.

Насчет искренности твоего ухажера, думаю, сомневаться все же не следует. Поверь мне, если бы он тебя не любил, то придумал бы хоть какой–нибудь повод избежать такого серьезного шага, как женитьба. Правда, я ему все равно не доверяю, и, когда я приеду, ему придется выдержать «собеседование» со мной. Не пройдет – пусть пеняет на себя, а я тебя замуж за него не отдам. В крайнем случае мертвяков ночью подошлю… Шучу, шучу!

У меня все идет не так гладко, как хотелось бы, но ты не расстраивайся – я найду выход, ты же меня знаешь. К тому же решение проблемы не за горами, кое–какие мысли у меня уже имеются, осталось только воплотить их в реальность. Правда, возникли некоторые сложности, но и они должны вскоре разрешиться.

Как тебе прекрасно известно, я никогда особо не верила всем этим гаданием, даже при твоем талантливом исполнении. И в этот раз тем более думаю, что все выпавшие карты о смертельной опасности – не более чем простое совпадение. Поэтому ты тоже не волнуйся об этом, повода нет.

Целую и тоже крепко обнимаю,

Софи»

* * *

Полуденное солнце мягким светом обволакивало древние башни, отражаясь в зеркальных поверхностях стекол. Проникая сквозь красочную мозаику, его лучи причудливо преломлялись, падая на пол тронной залы уже орнаментом из разноцветных бликов. Я заметила, что с каждым часом картинка менялась, как в настоящем калейдоскопе, складываясь в уже совершенно другой узор. Это было так похоже на полновластного хозяина этой залы… Меняться с каждой секундой, но через минуту возвращаться к предыдущему своему состоянию.

Я привыкла к этому, как ни странно, и для меня это было уже чем–то привычным, даже…родным? Да, именно. Родное – наверное, самое подходящее слово, когда я говорю о Мефисторе. Мы как бы компенсируем друг друга – он со своей горячностью меня с моей частой отчужденностью. И порой мы меняемся ролями – я становлюсь эмоциональной, а он… он начинает походить на настоящего правителя, каким и должен по идее быть всегда. Но все же хорошо, что Меф не такой. Ведь пусть он и странный, часто неуравновешенный, а порой даже по–глупому смешной, но… Просто но. Закончить это предложение правдой я пока не готова.

Сейчас он сидел напротив меня, на знакомом мне троне. Мы обсуждали планы на предстоящее мероприятие, то есть назначенный на сегодняшний вечер бал.

– Не уверен, что это себя оправдает, Софи, – мужчина задумчиво потер подбородок.

– Так ведь можно попробовать! В конце концов, у нас все равно нет другого выбора.

– Но что, если мы ищем совсем не там? Обряд ведь мало что показал.

– Отнюдь, дорогой Мефистор. Он показал очень многое. Например, что артефакт прячут, скорее всего, именно во дворце.